Книги жанра публицистика
«Не знаю, существовала ли – и не думаю, что в области карикатуры могла существовать, – такая «единосущная и нераздельная троица», как наши Кукрыниксы…»
«В мощном шуме социалистического строительства, в работе по созданию первой в мире несокрушимой крепости пролетариата мы не очень много тратим внимания на факты изумительного мужества нашей молодёжи, а факты эти многочисленны, их рождает почти каждый день…»
«…Наш читатель осведомлён о «внешней» политике буржуазии, о том, почему и как она снова готовится затеять международную бойню и снова силами рабочих и крестьян, одетых в костюмы солдат и матросов, потопить в морях сотни дорого стоящих судов, разрушить города и деревни, изрыть родные земли, уничтожить миллионы тонн драгоценного металла, добытого каторжным трудом. Вся эта мрачная фантастика более ил…
«Недавно одно выражение, употребленное в объявлении о «Русской беседе», подало повод к нападениям и толкам…»
«В этой книге собраны речи людей, которых уже не надобно тащить за шиворот к делу строения лучшей жизни, – они сами хорошо понимают, что эта великая и трудная работа должна быть делом их свободной воли, их разума…»
«Прошу позволения предложить некоторые мои соображения, касающиеся правил избрания в действительные члены Общества любителей российской словесности. По моему мнению, должно ясно определить, кто именно имеет право быть предложенным в члены Общества любителей российской словесности…»
«Автор книги этой не очень грамотен; он сам понимает, насколько важен этот недостаток, понимает, что надобно учиться, и хочет учиться. Но когда ему редакция журнала „Наши достижения“ предложила: „Приезжайте в Москву, товарищ, устроим на литфак“, – он ответил: „Родимые товарищи, не могу! У нас прорыв, если уеду – буду считать себя дезертиром“».
«На лестные отзывы о моей книге, появившиеся в «Москвитянине», «Современнике», московских и петербургских «Ведомостях», я могу отвечать только благодарностью, но замечания охотника я должен или принять, или опровергнуть и потому спешу отвечать почтенному рецензенту-охотнику, напечатавшему в 8-м № «Москвитянина» свой благосклонный отзыв о моих «Записках ружейного охотника»: все его замечания приним…
«Узко-театральные, но какие живые, четкие впечатления связаны у меня с образом так неожиданно скончавшегося Казимира Викентьевича Бравича! Таких интимных, «особенных» впечатлений нигде, кроме театра, не получишь! Большое с маленьким, нездешнее с житейским, образ героя с запахом грима и пудры – все смешивается, сплетается по-особенному, образуя причудливый букет…»
«Гоголя нет на свете, Гоголь умер… Странные слова, не производящие обыкновенного впечатления. Умереть Гоголю вдруг нельзя: тело его предано земле, но дух вошел в нашу жизнь, особенно в жизнь молодого поколения. Много, очень много надобно времени, чтоб память о Гоголе потеряла свежесть; забыт, кажется мне, он никогда не будет. Но Гоголь сжег «Мертвые души»… вот страшные слова!..»
«Не даром считают високосные года тяжелыми годами. Ужасен настоящий високос для русской литературы!..»
«Наконец, исполнились нетерпеливые ожидания страстных галломанов, , и французский театр в Москве, 1 января 1829 года, открылся «Расточителем» («Dissipateur») Детуша…»
«…Однажды, осеннею слякотью, проходя по Петербургской стороне, я поднял с панели бумажку, на которой малограмотный человек записал себе те книги, которые хотел взять из библиотеки. Так и было записано: взять то-то, взять то-то и «третий том Чехова – милаго человека!» <…> Долго я думал над тем, каким должен быть, наконец, человек, чтобы от его личности не торчали во все стороны острые углы прямо в …
«Кому не известен «Севильский цирюльник»? Этот сюжет сделался как будто народным на нашей сцене; его играют, поют, танцуют. Не смеем решительно судить о переводе – нам показался он весьма посредственным. Комедия же вообще была разыграна очень хорошо, и мы смотрели на нее с большим удовольствием…»
«Если б те люди Европы и Америки, в которых процесс чтения произведений подлинного искусства вызывает радостное и почти религиозное чувство восхищения красотой и мудростью духа человеческого, – если б эти люди знали творчество Александра Пушкина, они оценили бы его так же высоко, как высоко и справедливо оценено ими священное писание о человеке столь гениальных художников, каковы Шекспир, Гёте и д…