Книги жанра советская эпоха
Минуло едва полтора года, как Михаил Гарин, пожилой инженер-айтишник, переселился в самого себя, юного Мишу. Он пишет программы, невиданные в 1975-м, и совершает открытия, делится послезнанием с Политбюро, бегает от ЦРУ и КГБ, переходя, когда надо, на сверхскорость, исцеляет больных, аки Христос… И Советский Союз потихоньку нащупывает новый путь, уходит с курса, ведущего к гибели. Вот только жизн…
Общие тетради советского образца с этими дневниками писательница Елена Катишонок нашла на гаражной распродаже, в коробке у самого забора – и ей их отдали бесплатно. Так ли все было?.. Не зря в эпиграфе романа – цитата из «Повестей Белкина», где Пушкин точно так же «снимает» с себя всякое авторство, надевая маску редактора и издателя. И точно так же тут мы верим автору, позволяя погрузить себя в ин…
Общие тетради советского образца с этими дневниками писательница Елена Катишонок нашла на гаражной распродаже, в коробке у самого забора – и ей их отдали бесплатно. Так ли все было?.. Не зря в эпиграфе романа – цитата из «Повестей Белкина», где Пушкин точно так же «снимает» с себя всякое авторство, надевая маску редактора и издателя. И точно так же тут мы верим автору, позволяя погрузить себя в ин…
Ностальгия по временам, уже успевшим стать историей. Автор настолько реально описывает атмосферу эпохи и внутреннее состояние героев, что веришь ему сразу и безоговорочно. Семидесятые годы. В одном из павильонов столичной киностудии покончил с собой актер Топорков. Майор Жаверов, ведущий дело, приходит к выводу, что смерть Топоркова – обычный суицид, вызванный депрессией актера от невостребованнос…
Вторая книга «харьковской трилогии» Эдуарда Лимонова – это дневник бунтаря и анархиста в юности. Эди-бэби бродит по Харькову со стихами в голове, томлением в сердце и бритвой в кармане. Скитаясь в поисках денег, он ведет за собой читателя по рабочим окраинам города своего детства, мечтая стать благородным разбойником. Но времена Робин Гудов прошли, их сменило время барыг и бандитов, противостоящих…
В мирном Ленинграде заново учатся жить внезапно совсем взрослые Шурка и Бобка. Снова вместе и каждый сам: Шурку ждет во дворе красивая девочка в красном берете, а Бобка, деловой и серьезный, уходит в себя. Сара ищет собственный способ говорить с миром: учится играть на скрипке. Инструмент покупают всей коммунальной квартирой – никак иначе, у ребенка талант! А впереди лето: белёсое американское мол…
Иосиф Сталин был одной из самых неординарных и значимых личностей ХХ века. В книге известной писательницы З. Агеевой рассматривается жизнь и деятельность советского вождя, проанализированы отдельные эпизоды тридцатилетнего правления Россией Иосифа Виссарионовича Сталина, особенности его личности, его влияние на общественную жизнь и на политические процессы в стране. Автор также дает оценку личност…
Рихард Зорге – одна из самых романтических фигур в мире разведки. Яркий пассионарий, красавец, любитель вина и женщин, он стал одним из прототипов Джеймса Бонда. Вообще легенд о нем ходит куда больше, чем известно конкретных данных. Говорят, что именно он из далекой Японии первым сообщил в Москву о дате нападения на СССР, о составе и количестве нацистских сил, обрисовал общую схему военного плана …
Юная провинциалка Андре Сенторенс приезжает покорять Париж, где влюбляется в сотрудника советского посольства и выходит за него замуж. Приехав в Москву в 1930 году вместе с мужем и маленьким сыном, она познает на собственном опыте самые неприглядные стороны жизни «государства рабочих и крестьян»: тотальный дефицит, нищета, ложь государственной пропаганды, страх перед НКВД, массовые репрессии. Вско…
Вопреки сложившимся представлениям, гласность и свободная полемика в отечественной истории последних двух столетий встречаются чаще, чем публичная немота, репрессии или пропаганда. Более того, гласность и публичность не раз становились триггерами серьезных реформ сверху. В то же время оптимистические ожидания от расширения сферы открытой общественной дискуссии чаще всего не оправдывались. Справедл…
Вопреки сложившимся представлениям, гласность и свободная полемика в отечественной истории последних двух столетий встречаются чаще, чем публичная немота, репрессии или пропаганда. Более того, гласность и публичность не раз становились триггерами серьезных реформ сверху. В то же время оптимистические ожидания от расширения сферы открытой общественной дискуссии чаще всего не оправдывались. Справедл…
Вопреки сложившимся представлениям, гласность и свободная полемика в отечественной истории последних двух столетий встречаются чаще, чем публичная немота, репрессии или пропаганда. Более того, гласность и публичность не раз становились триггерами серьезных реформ сверху. В то же время оптимистические ожидания от расширения сферы открытой общественной дискуссии чаще всего не оправдывались. Справедл…
Вопреки сложившимся представлениям, гласность и свободная полемика в отечественной истории последних двух столетий встречаются чаще, чем публичная немота, репрессии или пропаганда. Более того, гласность и публичность не раз становились триггерами серьезных реформ сверху. В то же время оптимистические ожидания от расширения сферы открытой общественной дискуссии чаще всего не оправдывались. Справедл…
Вопреки сложившимся представлениям, гласность и свободная полемика в отечественной истории последних двух столетий встречаются чаще, чем публичная немота, репрессии или пропаганда. Более того, гласность и публичность не раз становились триггерами серьезных реформ сверху. В то же время оптимистические ожидания от расширения сферы открытой общественной дискуссии чаще всего не оправдывались. Справедл…
Вопреки сложившимся представлениям, гласность и свободная полемика в отечественной истории последних двух столетий встречаются чаще, чем публичная немота, репрессии или пропаганда. Более того, гласность и публичность не раз становились триггерами серьезных реформ сверху. В то же время оптимистические ожидания от расширения сферы открытой общественной дискуссии чаще всего не оправдывались. Справедл…