Книги жанра советская литература
<p>«Жизнь Касьяна Нефедовича Глушкова – естественно, в порядке исключения – развивалась не по спирали, а кольцеобразно, и старость аккурат совпала с детством. Не по уму-разуму, а по странному присутствию беспомощной наивности, которая при почтенной седине выглядела вполне замшело. Одним словом, каким бы заветным то слово ни было, человека не выразить. Однако, если представить некое сито, ссыпать в…
<p>«Кони мчались в густом сумраке. Ветви хлестали по лицам всадников, с лошадиных морд капала пена, и свежий нешоссейный ветер туго надувал рубашки. И никакие автомашины, никакие скутера, никакие мотоциклы не шли сейчас ни в какое сравнение с этой ночной скачкой без дорог.</p> <p>– Хелло, Вэл!</p> <p>– Хелло, Стас!..»</p>
1870-е годы. В большой, дружной и родовитой, хоть и небогатой дворянской семье Олексиных подрастают шестеро братьев и сестер – Варя, Гавриил, Василий, Федор, Маша, Иван и Володя. Один за другим покидают они родительское гнездо – и куда занесет их выбор взрослого пути? Удастся ли их искренности и юношескому идеализму, открытости и несгибаемым представлениям о чести и порядочности устоять перед труд…
Наденька – младшая в большой семье провинциальных дворян Олексиных – растет в новые для Российской империи времена. Поднимается купеческое сословие, к которому принадлежит теперь и заменившая ей мать старшая сестра Варвара, жена одного из богатейших предпринимателей страны. Поднимаются и юные интеллектуалы-революционеры, готовые бороться с самодержавием путем кровавого террора… Кипит старая купече…
<p>«Читал я или слышал… Может быть, слышал, может быть, в Крыму, ранним утром у моря. Было тихо, шуршала волна…</p> <p>…И далеко-далеко от этих скал, от узкой полоски пляжа и еще дальше от времени, в котором я слушаю, – иной берег, иная волна. И голые ребятишки, дети рабов, собирают цветную гальку. А старики, уже непригодные ни для какой работы, неторопливо рассматривают каждый камешек. Цвет, форм…
«– Пять часов. Пора кончать! Ты слышишь, Давыдов? – Сейчас. Что? Что ты сказал? Иди, Коля, иди домой. Я немного задержусь. Да нам и не по пути… – Давыдов вновь склонился над своей моделью. Николай Семенов, хитро улыбаясь, уселся возле своего токарного станка…»
«– Пять часов. Пора кончать! Ты слышишь, Давыдов? – Сейчас. Что? Что ты сказал? Иди, Коля, иди домой. Я немного задержусь. Да нам и не по пути… – Давыдов вновь склонился над своей моделью. Николай Семенов, хитро улыбаясь, уселся возле своего токарного станка…»
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ «У Кати было два зелёных карандаша. А у Лены ни одного. Вот и просит Лена Катю: – Дай мне зелёный карандаш…»
«Колька и Васька – соседи. Обе дачи, где они жили, стояли рядом. Их разделял забор, а в заборе была дыра. Через эту дыру мальчуганы лазили друг к другу в гости. Нюрка жила напротив. Сначала мальчишки не дружили с Нюркой. Во-первых, потому, что она девчонка, во-вторых, потому, что на Нюркином дворе стояла будка со злющей собакой, а в-третьих, потому, что им и вдвоем было весело. А подружились вот к…
«Выступая на XXIII съезде партии, Вы, Михаил Александрович, поднялись на трибуну не как частное лицо, а как «представитель советской литературы». Тем самым Вы дали право каждому литератору, в том числе и мне, произнести свое суждение о тех мыслях, которые были высказаны Вами будто бы от нашего общего имени. Речь Вашу на съезде воистину можно назвать исторической…»
Повесть, по авторскому свидетельству, представляет собою начало романа, над которым Пастернак работал зимой 1917 – весной 1918 г. Сюжет повести организован вокруг нескольких эпизодов, которые Пастернак считал в жизни каждого человека ключевыми и о которых писал не раз – пробуждение младенческого сознания «о третьем годе», пробуждение «девического» в девочке-подростке, первая влюбленность и первая …
Легендарный Мюнхгаузен, описанный Григорием Гориным, достаточно сильно отличается от хорошо известного нам классического литературного образа. Он фантазёр и нонконформист. Вся его жизнь – жизнь гения, устроенная так, чтобы быть не как у всех. Мюнхгаузену важно существовать в бурной и значительной деятельности. К сожалению, почти никто не может понять и принять его. Для большинства он сумасшедший, …
«Москва. Пятницкая, 48. Пониже прибитой красной звезды надпись: «9-е Советские Командные Курсы Рабоче-Крестьянской Красной Армии». Во дворе Сергея сразу же удивили толкотня и разговоры. Бегали курсанты, таскали на грузовики доски и столы. Куда-то волокли набитые соломой тюфяки, а у стены наваливали в огромную груду деревянные топчаны…»
«Из травы выглянула курчавая белокурая голова, два ярко-синих глаза, и послышался сердитый шепот: – Валька… Валька… да заползай же ты, идол, справа! Заползай сзаду, а то он у-ч-ует. Густые лопухи зашевелились, и по их колыхавшимся верхушкам можно было догадаться, что кто-то осторожно ползет по земле. Вдруг белокурая голова охотника опять вынырнула из травы. Свистнула пущенная стрела и, глухо стукн…
«Из-за какой-то беды поезд два часа простоял на полустанке и пришел в Москву только в три с половиной. Это огорчило Натку Шегалову, потому что севастопольский скорый уходил ровно в пять и у нее не оставалось времени, чтобы зайти к дяде. Тогда по автомату, через коммутатор штаба корпуса, она попросила кабинет начальника – Шегалова…»