Книги жанра становление героя
«Из космоса с любовью» – фантастический роман Ланы Ежовой, жанр любовная фантастика, космическая фантастика. Отдых с подругой на курортной планете Леран обещал лазурный океан, чужую интересную культуру, яркие знакомства. Я и подумать не могла, что к ним прилагаются контрабандисты, местные монстры и уроки выживания с харизматичным леранским миллиардером. Возможно, он разобьет мне сердце, но зато ни…
Юлия Шолох – популярный автор книг в жанре героического и романтического фэнтези. Действие романа «Волчий берег» происходит в мире, описанном в книге «Звериный подарок», но во времена гораздо более ранние. Ожега и её младшая сестра вынуждены спасаться бегством от отчима, который после смерти их матери вынашивает в отношении падчериц весьма недобрые планы. Бежать приходится через древний лес; из не…
Юлия Шолох – популярный автор книг в жанре героического и романтического фэнтези. Действие романа «Волчий берег» происходит в мире, описанном в книге «Звериный подарок», но во времена гораздо более ранние. Ожега и её младшая сестра вынуждены спасаться бегством от отчима, который после смерти их матери вынашивает в отношении падчериц весьма недобрые планы. Бежать приходится через древний лес; из не…
«Начать с того, что Марли был мертв. Сомневаться в этом не приходилось. Свидетельство о его погребении было подписано священником, причетником, хозяином похоронного бюро и старшим могильщиком. Оно было подписано Скруджем. А уж если Скрудж прикладывал к какому-либо документу руку, эта бумага имела на бирже вес. Итак, старик Марли был мертв, как гвоздь в притолоке. Учтите: я вовсе не утверждаю, будт…
«Начать с того, что Марли был мертв. Сомневаться в этом не приходилось. Свидетельство о его погребении было подписано священником, причетником, хозяином похоронного бюро и старшим могильщиком. Оно было подписано Скруджем. А уж если Скрудж прикладывал к какому-либо документу руку, эта бумага имела на бирже вес. Итак, старик Марли был мертв, как гвоздь в притолоке. Учтите: я вовсе не утверждаю, будт…
Продолжение книги Новая жизнь. Жизнь и приключения главного героя Воронова Андрея, бывшего офицера-разведчика, покалеченного на афганской войне продолжаются в новой постсоветской России. Содержит нецензурную брань.
Теперь ты – настоящий хагг! Всего чуть больше трех месяцев прошло с твоего появления в новом мире. Потеря памяти и нахождение на одной из самых опасных планет в галактике не сломили тебя. Вопреки обстоятельствам ты обрел новую личность, новых друзей и новых врагов. Кто-то боится тебя, кто-то уважает, а кто-то и восхищается. Но самое главное – ты смог вырваться из запертого мира, став по-настоящему…
Теперь ты – настоящий хагг! Всего чуть больше трех месяцев прошло с твоего появления в новом мире. Потеря памяти и нахождение на одной из самых опасных планет в галактике не сломили тебя. Вопреки обстоятельствам ты обрел новую личность, новых друзей и новых врагов. Кто-то боится тебя, кто-то уважает, а кто-то и восхищается. Но самое главное – ты смог вырваться из запертого мира, став по-настоящему…
Риндамия в один день потеряла все, ради чего жила. И милая, наивная девушка осталась один на один со своей бедой, не зная, что делать дальше. У нее остался только ее дар, про который даже она сама ничего не знала. Открыв его в себе, она нашла возможность вздохнуть свободно, и самое главное ее способности дали ей цель в жизни - помощь другим. Благодаря ему она смогла вновь обрести семью. И спасти т…
После техникума Саша в числе 5% направлен и принят в институт без экзаменов (за отличную учёбу и участие в общественной жизни). Самостоятельная жизнь студента: учёба, быт, знакомства, сценарии институтских вечеров отдыха и участие в них, писательский опыт, занятия в певческом кружке института, учебная практика в Сталино, работа в шахте - Саша совершенствуется как личность. Второе издание, исправле…
«– Дальше так не может продолжаться, – грозно сказала Инна Павловна и стукнула указкой по классному журналу. Указка щёлкнула, словно хлыст дрессировщика. – Казаков, встань, когда о тебе говорят! Я обращаюсь к нашему классному активу: до каких пор мы будем позволять Казакову срывать уроки?! – Он больше не будет, – сказал с задней парты Владик Сазонов. – Сазонова не спрашивают, – отрезала Инна Павло…
«Дул сырой октябрьский ветер. Он бросал на тротуары кленовые листья, похожие на ярких бабочек. Листья сначала празднично желтели на мокром, чёрном асфальте, потом пропитывались влагой и делались блеклыми и скучными. Дождя не было, но серые облака низко нависали над крышами. Шурик понуро шагал из школы. Нет, плохого ничего с ним не случилось. Но он привык, чтобы каждый день случалось что-то хорошее…
«Дул сырой октябрьский ветер. Он бросал на тротуары кленовые листья, похожие на ярких бабочек. Листья сначала празднично желтели на мокром, чёрном асфальте, потом пропитывались влагой и делались блеклыми и скучными. Дождя не было, но серые облака низко нависали над крышами. Шурик понуро шагал из школы. Нет, плохого ничего с ним не случилось. Но он привык, чтобы каждый день случалось что-то хорошее…
«– Всё, – сказал Валерий, отстегивая крепление сломанной лыжи. Он поискал глазами какой-нибудь пенек и, не найдя, сел прямо в снег. – Приехали… – Так и будем сидеть? – спросил Лешка. – Помалкивай уж! – взорвалась Галя. – Сам ведь потащил нас сюда! Все давно дома, конечно, а мы… Вот тебе и короткий путь!..»
«– Всё, – сказал Валерий, отстегивая крепление сломанной лыжи. Он поискал глазами какой-нибудь пенек и, не найдя, сел прямо в снег. – Приехали… – Так и будем сидеть? – спросил Лешка. – Помалкивай уж! – взорвалась Галя. – Сам ведь потащил нас сюда! Все давно дома, конечно, а мы… Вот тебе и короткий путь!..»