Книги жанра становление героя
Вторая книга серии. Испытателям не сообщают о гибели их физических носителей в родном мире. Говорят, что пока, временно, до устранения технических проблем штатный выход из игры невозможен, а игровая гибель персонажа приведёт к гибели мозга. Герои, ещё считая всё происходящее игрой, вынуждены бороться за собственные жизни.
«Как-то, незадолго до Пасхи, лакей Тихон встретил молодого барина, вернувшегося из города, с особенно мрачным видом. Тихон был привезен Андреем из Москвы и до сих пор не мог освоиться ни с малороссами, ни с их волами, ни с их говором, ни с белым снежным затишьем хутора Вишняков зимой. Из Вишняков, впрочем, и сам барин, как ни любил мамашу, Домну Ниловну Шарвенко, все чаще стал уезжать в ближний го…
Екатерина Соболь «Дарители. Короли будущего» – это вторая книга культовой книжной серии «Дарители». На этот раз отправляясь в замок, чтобы вручить королю Сердце волшебства, Генри был уверен, что волшебная сказка подходит к счастливому концу. Но не тут-то было: сказка только началась. Страшная сказка, в которой все окутано зловещей тьмой. Что ждет Генри в замке, какие загадки придется ему разгадыва…
Наталья Щерба «Часодеи. Часограмма» – пятая книга знаменитой серии молодежного фэнтези «Часодеи». Главной героиней серии является юная волшебница Василиса Огнева, попавшая в особый мир, где все умеют управлять временем. Часодейный мир волнуется: Астрагор, враг эфларских часовщиков, вернулся и жаждет мстить. Нортон Огнев бросил ему вызов, Василиса хочет помочь отцу. Вместе с друзьями она пытается р…
«Ночью красноармеец принес повестку. А на заре, когда Алька еще спал, отец крепко поцеловал его и ушел на войну – в поход. Утром Алька рассердился, зачем его не разбудили, и тут же заявил, что и он хочет идти в поход тоже. Он, вероятно бы, закричал, заплакал. Но совсем неожиданно мать ему в поход идти разрешила…»
Красная звезда… Красная планета. Мертвая планета… Почти… Ни корабля, ни связи и никаких надежд выжить в агрессивной среде. Планета, на которой жизнь возможна в сумеречной зоне. На одном полюсе испепеляющая жара, на втором лютый холод. И только в линии терминатора, где солнце все время висит над линией горизонта, есть хоть какие-то шансы протянуть до утра… Которого здесь тоже не бывает… Учитывая "у…
Отщепенец, беглец, Сын Ветра – Натху Сандерсон сумел обмануть высоколобых экспертов и матёрых офицеров разведки. Феномен укрылся в феномене, дитя раздора – в Саркофаге, неприступном бастионе прошлых времён. Три могучие цивилизации – аскеты-брамайны, волки Великой Помпилии и просвещённый Ларгитас – сбили ноги в поисках. Союзники и враги, они ищут сразу всё: чудо-мальчика, козлов отпущения, малейший…
«Густели темно-синие сумерки. Луна, похожая на щит из красной меди, поднималась над заросшим прудом. На другом берегу, касаясь черными кронами редких зеленых звезд, стояли одинокие сосны, а за ними светились окна заводского поселка. На листьях кустарника метались отблески костра…»
Марсель Пруст – один из крупнейших французских писателей, родоначальник современной психологической прозы. Самое значимое свое произведение, цикл романов «В поисках утраченного времени», писатель создавал в течение четырнадцати лет. Каждый роман цикла – и звено в цепи всего повествования, и самостоятельное произведение. Все семь книг объединены образом рассказчика, пробуждающегося среди ночи и пре…
«Берег зарос пыльной правой. Сухие высокие цветы поднимались из травы и колюче щекотали ноги. Алька, сбивая белые венчики цветов концом деревянного меча, шагал к набережной. Внизу, под обрывом, выгнувшись плавной дугой, отдыхала от дневного зноя река. Ни один катерок не беспокоил ее неподвижности, только едва заметный ветер иногда касался воды, рассыпая на лету блики красноватого солнца…»
«Рычите вволю! Плюй, огонь! Лей, дождь! Ни гром, ни дождь – не дочери мои: В жестокости я их не упрекну; Им царства не давал, детьми не звал, – Повиноваться не должны. Валяйте ж Ужасную потеху! Вот стою я: Больной, несчастный, пре́зренный старик, Но вы, прислужники и подлипалы У дочерей-злодеек, с ними вместе С небес разите голову седую И старую, как эта. О, о срам!..»
«Рычите вволю! Плюй, огонь! Лей, дождь! Ни гром, ни дождь – не дочери мои: В жестокости я их не упрекну; Им царства не давал, детьми не звал, – Повиноваться не должны. Валяйте ж Ужасную потеху! Вот стою я: Больной, несчастный, пре́зренный старик, Но вы, прислужники и подлипалы У дочерей-злодеек, с ними вместе С небес разите голову седую И старую, как эта. О, о срам!..»
«Андрей шел вверх по некрутой влажной дорожке нагорного парка. Справа все вырастало море, дрожащее под огнем солнца, зеленовато-воздушное, каким бывает только Адриатика в ослепительное осеннее утро. Какая осень! Прекрасна, как весна, но прекраснее: это мудрая весна. Весна – бездумная радость настоящего, а в этой осени – торжество жизни и торжество смерти в единой радости бессомненного будущего вос…
«Тишина. Такая тишина, что кузнечики молчат в густо-зеленой траве и птицы пролетают над парком без звука, без криков. В глубине, где деревья расступаются, видна долина, синяя, сизая, дымная, легкая – там как будто уже край света. Над долиной – белые тучи, тучи над парком и над домом, но небо все-таки кажется очень высоким, потому что долина слишком глубоко внизу, потому что видно до края света. Дм…
«В комнате было весело, шумно. Готовили елку – завтра Рождество. Без елки Лёля не могла себе вообразить сочельника, а здешний сочельник уж и так нехороший, ненастоящий: целый день грело солнце, на улицах сухо и в зале отворяли окно. Лёля любила, чтобы уж если зима, то снег был бы и мороз, она привыкла к морозу дома, на севере. Здесь она иногда уставала от солнца и тепла…»