Книги жанра cтихи, поэзия
Первый сборник стихов автора. Стихотворения посвящены разным этапам ее жизни.
Сборник стихов печатается с разрешения автора, любезно предоставившего оригинал-макет рукописи. Все перепечатки без разрешения автора категорически запрещены! Стихи рассчитаны на людей с чувством юмора и «советской родословной», на всех тех, кто не видит ничего зазорного и постыдного в русском мате, когда невозможно более точно и ёмко передать оттенки чувств, эмоций или просто суть явлений. Детям …
«Он обнаружил её – зарёванную, в несуразно большой, утепляющей одёжке, свернувшуюся темным лохматым кульком под старой елью в самой глухой чаще зимнего леса, погруженного в сумрак. Девчушка уже почти совсем потеряла голос и силы на бесполезные рыдания и крики, и при виде его только в ужасе захрипела. Он не стал подходить слишком близко, просто поманил её за собой…»
«Он обнаружил её – зарёванную, в несуразно большой, утепляющей одёжке, свернувшуюся темным лохматым кульком под старой елью в самой глухой чаще зимнего леса, погруженного в сумрак. Девчушка уже почти совсем потеряла голос и силы на бесполезные рыдания и крики, и при виде его только в ужасе захрипела. Он не стал подходить слишком близко, просто поманил её за собой…»
«Он обнаружил её – зарёванную, в несуразно большой, утепляющей одёжке, свернувшуюся темным лохматым кульком под старой елью в самой глухой чаще зимнего леса, погруженного в сумрак. Девчушка уже почти совсем потеряла голос и силы на бесполезные рыдания и крики, и при виде его только в ужасе захрипела. Он не стал подходить слишком близко, просто поманил её за собой…»
«Он обнаружил её – зарёванную, в несуразно большой, утепляющей одёжке, свернувшуюся темным лохматым кульком под старой елью в самой глухой чаще зимнего леса, погруженного в сумрак. Девчушка уже почти совсем потеряла голос и силы на бесполезные рыдания и крики, и при виде его только в ужасе захрипела. Он не стал подходить слишком близко, просто поманил её за собой…»
«Он обнаружил её – зарёванную, в несуразно большой, утепляющей одёжке, свернувшуюся темным лохматым кульком под старой елью в самой глухой чаще зимнего леса, погруженного в сумрак. Девчушка уже почти совсем потеряла голос и силы на бесполезные рыдания и крики, и при виде его только в ужасе захрипела. Он не стал подходить слишком близко, просто поманил её за собой…»
«Он обнаружил её – зарёванную, в несуразно большой, утепляющей одёжке, свернувшуюся темным лохматым кульком под старой елью в самой глухой чаще зимнего леса, погруженного в сумрак. Девчушка уже почти совсем потеряла голос и силы на бесполезные рыдания и крики, и при виде его только в ужасе захрипела. Он не стал подходить слишком близко, просто поманил её за собой…»
«Он обнаружил её – зарёванную, в несуразно большой, утепляющей одёжке, свернувшуюся темным лохматым кульком под старой елью в самой глухой чаще зимнего леса, погруженного в сумрак. Девчушка уже почти совсем потеряла голос и силы на бесполезные рыдания и крики, и при виде его только в ужасе захрипела. Он не стал подходить слишком близко, просто поманил её за собой…»
«Он обнаружил её – зарёванную, в несуразно большой, утепляющей одёжке, свернувшуюся темным лохматым кульком под старой елью в самой глухой чаще зимнего леса, погруженного в сумрак. Девчушка уже почти совсем потеряла голос и силы на бесполезные рыдания и крики, и при виде его только в ужасе захрипела. Он не стал подходить слишком близко, просто поманил её за собой…»
«Он обнаружил её – зарёванную, в несуразно большой, утепляющей одёжке, свернувшуюся темным лохматым кульком под старой елью в самой глухой чаще зимнего леса, погруженного в сумрак. Девчушка уже почти совсем потеряла голос и силы на бесполезные рыдания и крики, и при виде его только в ужасе захрипела. Он не стал подходить слишком близко, просто поманил её за собой…»
«Он обнаружил её – зарёванную, в несуразно большой, утепляющей одёжке, свернувшуюся темным лохматым кульком под старой елью в самой глухой чаще зимнего леса, погруженного в сумрак. Девчушка уже почти совсем потеряла голос и силы на бесполезные рыдания и крики, и при виде его только в ужасе захрипела. Он не стал подходить слишком близко, просто поманил её за собой…»
«Он обнаружил её – зарёванную, в несуразно большой, утепляющей одёжке, свернувшуюся темным лохматым кульком под старой елью в самой глухой чаще зимнего леса, погруженного в сумрак. Девчушка уже почти совсем потеряла голос и силы на бесполезные рыдания и крики, и при виде его только в ужасе захрипела. Он не стал подходить слишком близко, просто поманил её за собой…»
«Он обнаружил её – зарёванную, в несуразно большой, утепляющей одёжке, свернувшуюся темным лохматым кульком под старой елью в самой глухой чаще зимнего леса, погруженного в сумрак. Девчушка уже почти совсем потеряла голос и силы на бесполезные рыдания и крики, и при виде его только в ужасе захрипела. Он не стал подходить слишком близко, просто поманил её за собой…»
«Он обнаружил её – зарёванную, в несуразно большой, утепляющей одёжке, свернувшуюся темным лохматым кульком под старой елью в самой глухой чаще зимнего леса, погруженного в сумрак. Девчушка уже почти совсем потеряла голос и силы на бесполезные рыдания и крики, и при виде его только в ужасе захрипела. Он не стал подходить слишком близко, просто поманил её за собой…»