Книги жанра юмористическая проза
«Только раз в жизни я так смеялся. Это не была та натянутая улыбка, с которой мы выслушиваем анекдоты друзей и в морщинках смеха вокруг глаз прячем не веселье, а неловкость и даже стыд; это не был даже смех сангвиника – продолжительный, раскатисто-свободный грохот, которому завидуют прохожие и соседи по вагону; это был хохот, властно овладевший не только лицом, но и всем моим телом. Он полчаса душ…
*НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЭКСЛЕР АЛЕКСЕЕМ БОРИСОВИЧЕМ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЭКСЛЕР АЛЕКСЕЯ БОРИСОВИЧА.
«Государственное Учреждение угнездилось в центре города и являлось очень важным, я бы сказал, наиважнейшим. Занималось оно политикой, финансами… Долго перечислять, да и не имеет смысла, поскольку остались от него теперь… Впрочем, не будем забегать вперед…»
«… На берегу суетилась кучка людей… Я подошел ближе и увидел в центре группы женщину, которая лежала, худая, мокрая в купальном костюме, с закрытыми глазами и сжатыми тонкими губами. – В чем дело? – спросил я. – Купалась она. Захлебнулась. Насилу вытащили. …»
«У детей всегда бывает странный, часто недоступный пониманию взрослых уклон мыслей. Мысли их идут по какому-то своему пути; от образов, которые складываются в их мозгу, веет прекрасной дикой свежестью. Вот несколько пустяков, которые запомнились мне. …»
«… – Так что мы рабочий контроль над производством. Выборные. – Контроль? Над каким производством? – Над вашим. – Какое же у меня производство? Я пишу рассказы, фельетоны. Это контролю не поддается. – Все вы так говорите! Мы выборные от типографии и артели газетчиков, и мы будем контролировать ваше производство. …»
«Один человек решил жениться. …»
*НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЭКСЛЕР АЛЕКСЕЕМ БОРИСОВИЧЕМ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЭКСЛЕР АЛЕКСЕЯ БОРИСОВИЧА.
«… – Эй… как вас… Мм… молодой чч… век! Нет ли тут поблизости морей каких-нибудь? – Каких морей? – Ну, там… Черного какого-нибудь… Средиземного. А то так – Мраморного, что ли. – Нет, тут поблизости не будет. Переплюниха река есть, так и то верст за пятнадцать… – М… молодой чч… век! Море бы мне. А? …»
«… Они сидели на скамейке в саду Пти-Шан и дышали теплым весенним воздухом – бывший журналист, бывший поэт и бывш… чуть по привычке не сказал – бывшая сестра журналиста… Нет, сестра журналиста была настоящая… Дама большой красоты, изящества и тонкого шарма… Всем трем я искренно обрадовался, и они обрадовались мне. – Здорово, ребята! – приветствовал я эту тройку. – Что поделываете в Константинополе…
«Писатель развернул рукопись. «…Темная мрачная шахта поглотила их. При свете лампочки была видна полная, волнующаяся грудь Лидии и ее упругие бедра, на которые Гремин смотрел жадным взглядом. Не помня себя, он судорожно прижал ее к груди, и все заверте…» …»
«Ознакомившись с городом, я решил заняться делами. Узнав, что все деловые люди собираются в специальном кафе на Пере, я пошел туда, потребовал чашку кофе и уселся выжидательно за столик – не наклюнется ли какое дельце. На ловца, как говорится, и зверь бежит. …»
«… Москвич кротко сидел дома и терпеливо пил черемуховый чай с лакрицей вместо сахара, со жмыховой лепешкой вместо хлеба и с вазелином вместо масла. Постучались. …»
«… – Помилуйте. Вы пришли в самый счастливый момент: уник на унике и уником погоняет. Вот, например, как вам покажется сия штукенция? «Штукенция» – передняя ножка от массивного деревянного кресла. – Гм… да! А сколько бы вы за нее хотели? – Восемьсот тысяч! – Да в уме ли вы, батенька!.. В ней и пяти фунтов не будет. – Помилуйте! …»
«"Провинциальные губернаторы предписали местной полиции следить за внешкольным поведением учащихся". Когда околоточный входил в комнату, шашка его зацепилась за ручку двери. Отцепить старались: он сам, Мишка, Мишкин отец и горничная. Все были смущены, и околоточный больше всех…»