Книги жанра зарубежная классика
Гюстав Флобер в романе «Саламбо» обратился к истории древнего Карфагена (III век до н. э.) и создал удивительно живописное произведение, в котором обилие исторической конкретики, описание материальной культуры, нравов не заслоняют нравственных и философских проблем, понятных и близких современному читателю: любовь и верность, доброта и жестокость, цивилизация и варварство. У Саламбо – романтическа…
Андре Моруа, классик французской литературы XX века, автор знаменитых романизированных биографий Дюма, Бальзака, Виктора Гюго и др., считается подлинным мастером психологической прозы. Его книга «Письма незнакомке» начинается словами: «Вы существуете, и вместе с тем вас нет». Как странно: Анна Каренина есть, Эмма Бовари и тысячи других литературных героинь есть, а незнакомки Моруа нет… А кто же ес…
Чего не хватает в жизни преуспевающему, талантливому писателю, работающему в Голливуде? Он немолод – но ведь с годами приходит мудрость. Он не женат – но разве это не его собственный выбор? У него есть деньги и имя, его сценарии нарасхват, его любит знаменитая актриса. Так почему же в душе Грегори Доусона поселилась тоскливая, гнетущая пустота? Случайная встреча в отеле у моря с семейной парой, с …
Полный вариант заголовка: «History of the European languages : Vol. 2 : or researches into the affinities of the Teutonic, Greek, Celtic, Sclavionic, and Indian nations : with a life of the author / by the late Alexander Murray».
Что остается у людей, захлебывающихся в огненном водовороте войны? Что остается у людей, у которых отняли надежду, любовь – и, по сути, даже саму жизнь? Что остается у людей, у которых не осталось просто ничего? Всего-то – искра жизни. Слабая, но – негасимая. Искра жизни, что дает людям силу улыбаться на пороге смерти. Искра света – в кромешной тьме…
Примечание: Полное собрание сочинений К. М. Виланда. Полный вариант заголовка: «C. M. Wielands Sämmtliche Werke. Bd. 12 : Don Sylvio von Rosalva, T. 2».
«Горсть игрушечных домиков и рой бриллиантовых огоньков рассыпались по берегу, а кругом стояли недосягаемые торжественные горы, и лунный свет высоко и воздушно чеканил их крутые склоны в темно-синем далеком небе. Луна, белая и круглая, висела над морем, и море все переливалось, играя серебряной рябью. Было таинственно и торжественно, и одинокие крупные звезды тихо горели над вершинами гор. Все это…
«Горсть игрушечных домиков и рой бриллиантовых огоньков рассыпались по берегу, а кругом стояли недосягаемые торжественные горы, и лунный свет высоко и воздушно чеканил их крутые склоны в темно-синем далеком небе. Луна, белая и круглая, висела над морем, и море все переливалось, играя серебряной рябью. Было таинственно и торжественно, и одинокие крупные звезды тихо горели над вершинами гор. Все это…
«Большая светлая луна выглянула из-за черной, растрепанной крыши сарая и сначала как будто осмотрела двор, а потом, убедившись, что ничего страшного нет, стала круглиться, вылезать и села на самой крыше, круглая, желтая, улыбающаяся. На дворе сразу побелело, и под заборами и сараями легли черные таинственные тени. Стало прохладно, легко и свежо. Наконец кончился жаркий, томительный день, и в первы…
«Большая светлая луна выглянула из-за черной, растрепанной крыши сарая и сначала как будто осмотрела двор, а потом, убедившись, что ничего страшного нет, стала круглиться, вылезать и села на самой крыше, круглая, желтая, улыбающаяся. На дворе сразу побелело, и под заборами и сараями легли черные таинственные тени. Стало прохладно, легко и свежо. Наконец кончился жаркий, томительный день, и в первы…
«Торопливо ходили чиновники с бумагами и озабоченным видом; сторож величественно разносил крепкий холодный чай; пишущие машинки трещали так, точно целые десятки маленьких молоточков наперебой, азартно ковали крохотные подковки, и каждый день Елена Николаевна со стремительной быстротой выстукивала ловкими гибкими пальцами…»
«Торопливо ходили чиновники с бумагами и озабоченным видом; сторож величественно разносил крепкий холодный чай; пишущие машинки трещали так, точно целые десятки маленьких молоточков наперебой, азартно ковали крохотные подковки, и каждый день Елена Николаевна со стремительной быстротой выстукивала ловкими гибкими пальцами…»