Книги жанра зарубежная классика
«От могучих вздохов ратей Колыхнулись облака; Рать на рать пошла; нагрянул Тут седок на седока. Блещут сабли, свищут стрелы, Кони ржут, трубит труба; Всюду ратное движенье, Кровь, удары и борьба…»
«Снилось мне, что боги говорили со мною: Один, украшенный водорослями и струящейся влагой, Другой с тяжелыми гроздьями и колосьями пшеницы, Другой крылатый, Недоступный и прекрасный В своей наготе, И другой с закрытым лицом, И еще другой, Который с песней срывает омег И Анютины глазки И свой золотой тирс оплетает Двумя змеями, И еще другие…»
«Кровавая полоса заката охватила черный горизонт. Дул сильный тягучий ветер и гнал на берег нарастающие волны. Они рождались где-то далеко, в необозримых просторах океана, и бесконечными рядами, упорно и грозно шли на землю. Издали они казались сплошной черной грядой, приближаясь к берегу, росли, подымались, мрачно сверкали кровавыми отблесками заката и с грохотом обрушивались, разорванным грязным…
«Кровавая полоса заката охватила черный горизонт. Дул сильный тягучий ветер и гнал на берег нарастающие волны. Они рождались где-то далеко, в необозримых просторах океана, и бесконечными рядами, упорно и грозно шли на землю. Издали они казались сплошной черной грядой, приближаясь к берегу, росли, подымались, мрачно сверкали кровавыми отблесками заката и с грохотом обрушивались, разорванным грязным…
«Все эти дни Анисимов почти не спал, но чувствовал себя таким здоровым и бодрым, как никогда. Он даже как будто помолодел, и его худая нескладная фигура, с унылым и длинным носом, двигалась по станции быстро и весело. Все было так стремительно, так неожиданно и хорошо, что все время у него было такое ощущение, будто он кружится в свежей и чистой волне, откуда-то нахлынувшей и без следа, навсегда с…
«Все эти дни Анисимов почти не спал, но чувствовал себя таким здоровым и бодрым, как никогда. Он даже как будто помолодел, и его худая нескладная фигура, с унылым и длинным носом, двигалась по станции быстро и весело. Все было так стремительно, так неожиданно и хорошо, что все время у него было такое ощущение, будто он кружится в свежей и чистой волне, откуда-то нахлынувшей и без следа, навсегда с…
Полный вариант заголовка: «Code diplomatique : Pt. 1 : precede d'un discours preliminaire / par Portiez (de l'Oise), Tribun».
Полный вариант заголовка: «British Theatre : comprising tragedies, comedies, operas and farces from the most classic writers : with biography critical accounts and explanatory notes : complete in one volume / by an Englishman».
Полный вариант заголовка: «British Theatre : comprising tragedies, comedies, operas and farces from the most classic writers : with biography critical accounts and explanatory notes : complete in one volume / by an Englishman».
Полный вариант заголовка: «British Theatre : comprising tragedies, comedies, operas and farces from the most classic writers : with biography critical accounts and explanatory notes : complete in one volume / by an Englishman».
Полный вариант заголовка: «British Theatre : comprising tragedies, comedies, operas and farces from the most classic writers : with biography critical accounts and explanatory notes : complete in one volume / by an Englishman».
«Идеал» был написан Айн Рэнд в далеком 1934 году дважды – сначала как повесть, а затем как пьеса. Оба Идеала являются ярчайшими философскими повествованиями, в основе сюжета которых лежит возвышенная духовная и физическая красота молодой актрисы Кей Гонды. Драматургия и проза Айн Рэнд – явления весьма незаурядные, а ее философия объективизма и по сей день не утрачивает актуальности и находит своих…
Выморочность парижской жизни задана с первого рассказа, с выезда лавочников за город раз в год – поесть на травке, услышать соловья, совокупиться по зову плоти. И это – все. Если и мелькнет в этих рассказах естественное чувство, то как зеленая дачная травка для горожан – полдня, и довольно. Но и эти полдня могут стать откровением – пусть страшным, – ради которого жив человек. Ибо страшнее всего не…
«Чума» Альбера Камю —это роман-притча. В город приходит страшная болезнь – и люди начинают умирать. Отцы города, скрывая правду, делают жителей заложниками эпидемии. И каждый стоит перед выбором: бороться за жизнь, искать выход или смириться с господством чумы, с неизбежной смертью. Многие литературные критики «прочитывают» в романе события во Франции в период фашистской оккупации.
«Можно было забыть, что через несколько часов город будет разгромлен пушками, что на тротуарах будут валяться окровавленные трупы, что жизнь приняла странные и тревожные формы, что судьба каждого человека висит на волоске, но нельзя было забыть, что на земле стоит теплый, весенний вечер, в потемневшем небе тихо зажигаются звезды, от газонов бульвара тянет густым, пряным запахом земли, с моря дует …