«Таков русский человек. Стоит ему вырваться из привычного круга, как он тут же начинает поэтому кругу тосковать и на любого «своего» человека набрасывается со словоизлияниями,с душой открытой, отзывчивой, трепетной. Особенно это обостряется на чужбине…»
«С двенадцати лет я начал очень бурно развиваться физически. Мое физическое развитие стало пугать родителей. Они повели меня к врачу…»
«Шел май, и в шуме и блеске его трудового дня Глеб забывал черные воды канала и окно возле водосточной трубы. Все шире разливались по Выборгской асфальтовые реки, окружая заводы, прорываясь в кварталы новых домов…»
«На озере катер попал в болтанку. Барсуков сидел в каюте на клеенчатом диванчике и с отвращением смотрел в иллюминатор, который то поднимался в серое, понурое небо, то зарывался в сплошную зеленовато-желтую муть. Дверцы каюты открылись, и на трапе показались толстые подошвы…»
«Был дождь. Убранное поле раскисло и стало похоже на болото. В топкой грязи на колючей стерне два человека рубили друг друга мечами…»
«Не стоит считать Гера тугодумом. Поставьте себя на его место, представьте, что ранним утром на пороге вашего дома возник из ниоткуда здоровенный громогласный мужик в доспехах и с мечом, стал угрожать, требуя от вас чего-то. Вообразите также, что неподалеку находится армия, вся состоящая из таких же вот здоровенных громогласных бойцов, и они, явно, пришли не для того, чтобы помочь вам копать карто…
«Броненосец инженера Песа» – родом с «Таинственного острова» Жюля Верна. Эта повесть напоминает фирменный провансальский рататуй. Приготовлена она, впрочем, из новомодного синтетического баклажана с добавлением современных космических специй, а потому придется по вкусу не только жюльвернофилам, но и гурманам, знающим толк во внеземных одиссеях.
Эд, Эдик, Эдуард Лимонов, он же Эдуард Вениаминович Савенко – мой земляк, великий русский писатель. В лице Лимонова русская культура получила литературную звезду первой величины. И если (уж конечно!) найдутся желающие оспорить это утверждение, то одна из бесспорных заслуг Лимонова – живой портрет русского города Харькова 1950–1960-х годов. Для меня Харьков пропитан, наполнен, «обжит» Лимоновым. Са…
Розовое дерево – одни цветы, никаких листьев – по-прежнему алело под девятиэтажкой на Садовой улице, пробившись прямо сквозь асфальт. Хороший подарок девушке. Кирилл каждый раз по-доброму завидовал сообразительности пожелавшего розовое дерево. Но за такой оригинальный подарок не жалко! А дарить своей девушке еще одно дерево уже не так интересно. Не сам ведь придумал.
«… – Ваш рапорт не обрадовал меня, товарищ Ходжаев, – сказал начальник (он был памирец и заметно растягивал окончания слов) – Стыдно, товарищ Ходжаев, весьма даже стыдно! Ваши рапорты похожи один на другой, как горькие листья тополя. Когда же вы, наконец, пришлете мне виноградный листок? Выговор начался неторопливый и чрезвычайно вежливый. Подкараулив паузу, Садык попросил слова для объяснения. – …
«… На следующий день Иван Алексеевич уехал. И прошло еще двадцать шесть лет. Наши старики хорошо помнят эти годы: и первую германскую войну, и революцию, и гражданскую войну, и нэп, и великий перелом в деревне. Ивану Алексеевичу многое пришлось пережить, и вот пятидесятишестилетним стариком он вернулся в родное село. Здесь от Степана Лаптева он узнал, что Стешин первый сын, Михаил, утонул, а тепер…
На одной планете, истерзанной войнами и экологическими катастрофами, один изобретатель открыл возможность телепортации души. Стоящие у власти решили с помощью этого эффекта захватить Землю.
Рассказ Варлама Шаламова «Комбеды» входит в сборник колымских рассказов «Левый берег».
Рассказ Варлама Шаламова «Букинист» входит в сборник колымских рассказов «Левый берег».
«19 февраля 1929 года я был арестован. Этот день и час я считаю началом своей общественной жизни – первым истинным испытанием в жестких условиях. После сражения с Мережковским в ранней моей юности, после увлечения историей русского освободительного движения, после кипящего Московского университета 1927 года, кипящей Москвы – мне надлежало испытать свои истинные душевные качества…»