Упыри, или Эротика в багровых тонах

В процессе знакомства, пока Владимир разъяснял сестре суть да дело, Настя смогла разглядеть Ольгу при нормальном освещении.

Не без удивления она поняла, что то, что ей показалось излишком макияжа на лице Ольги, оказалось ее естественным, природным цветом. «Изумительно! – не без зависти подумала Настя. – Ей и макияж никакой не нужен». Хозяйка отеля, тем временем, изучала Настю.

Перед ней предстала стройная девушка с приятными правильными чертами лица. У Насти были прямые русые волосы, по-деловому убранные в хвостик, серо-голубые глаза и правильные по форме, чувственные на вид губы. Она была одета в серую, под цвет глаз, блузку и, как уже говорилось выше, в синие обтягивающие джинсы. На ногах для удобства, - девушка все-таки была на работе, - были надеты кожаные светлые босоножки на невысоком каблучке.

– Рада познакомиться, – протянув руку Насте и «ослепив» ее белоснежной улыбкой, сказала Ольга. «Вынужденная гостья», как ее окрестил Владимир, взяла протянутую ей руку для взаимного рукопожатия.

В этот момент новая Настина знакомая повела себя немного странно. Не отпуская ее руки, она приблизилась к ней на шаг и, слегка наклонившись, как показалось девушке, принюхалась, одновременно пронзив ее пристальным взглядом. Настя даже отшатнулась назад. Заметив это движение, хозяйка отеля засмеялась, пояснив:

– Поклон – восточная традиция. Бабушка была китаянкой.

– А-а! – с облегчением выдохнула Настя, – а то я уж было подумала… - Она осеклась, потому как в действительности ничего не успела подумать, а, скорее, придумать, что это мог быть за жест. – …по Вам видно, что Вы не простых кровей, – Настя резко сменила тему. – Хотя.., по Владимиру не скажешь. В его внешности нет вообще ничего азиатского, – для пущей выразительности она смешно округлила глаза и посмотрела на Владимира.

Тот в ответ смущенно, как показалось девушке, посмотрел в пол и улыбнулся.

Ольга же звонко рассмеялась, снова показав свою ослепительную улыбку.

– А Вы без комплексов, – весело констатировала она. – Мы с Вами подружимся. Кстати, у Владимира нет азиатов в роду, он мне по маме брат, а вот папы у нас разные.

– Понятно, – ответила Настя, улыбнувшись в ответ.

Немного странная Ольга начинала ей нравиться. «Приветливая, простая в общении, приятный человек», – думала она, разглядывая обстановку вестибюля.

Вестибюль отеля был небольшим и в то же время казался просторным. «Дизайнеры грамотные оказались, – думала Настя, – места мало, но много». Она улыбнулась своим противоречивым мыслям. Помещение было прямоугольной формы, основная часть уходила влево, образуя небольшую комнату отдыха. Стены были отделаны дубовыми деревянными панелями в виде калиброванных, покрытых лаком бревен. Хотя, возможно, - как подумала Настя, - это действительно были бревна.

Пол вестибюля был покрыт дорогой мраморной плиткой, а под деревянным потолком висела круглая кованая люстра с лампами в виде канделябров.

Справа от входа находилась аккуратная стойка-ресепшен из того же дерева. Как положено, со звоночком для вызова персонала и шкафчиком для ключей. Над шкафчиком на стене висели современные круглые часы, которые показывали семь часов.

Слева в нише, которая, по-видимому, должна была играть роль своеобразной "комнаты отдыха", на расстеленной медвежьей шкуре стоял круглый, тяжелый дубовый стол, украшенный резьбой. К столу, с двух сторон, были приставлены два дубовых кресла, обтянутых потертой коричневой кожей. У левой стены "комнаты отдыха" располагался дубовый диванчик, выполненный в том же стиле, что и стол с креслами. На стене, над диванчиком, в массивной раме висела картина, изображавшая сцену охоты на кабана. В противоположную, правую стену был встроен камин, который сейчас, летом, конечно, бездействовал. Однако прохладными осенними вечерами, представилось Насте, он наверняка дарил немало теплых часов и веселых бликов хозяевам и постояльцам отеля. Над камином, традиционно для «охотничьих домиков», а именно в этом стиле и был оформлен вестибюль, висело чучело оленьей головы.

Прямо напротив входа в отель располагалась широкая дубовая лестница, ведущая на второй этаж. Под этой же лестницей начинался коридор вглубь первого этажа.

– Пойдемте, – Ольга прервала Настино созерцание и, бесцеремонно взяв ее за руку, потянула к лестнице, – я покажу Вам… кстати, может быть, перейдем на ты? – спросила она, по-дружески пожав ее руку своей мягкой ладонью.

– Да, конечно! – слегка оторопев от такой «простоты», ответила Настя и, обернувшись, посмотрела на Владимира, который остался стоять позади.

Она вдруг почувствовала себя беспомощной девочкой, которую папа привел первый раз в детский сад и сдал воспитательнице. Ей не верилось, что двадцать минут назад в лесу она его боялась. Владимир смотрел им вслед с доброй сдержанной улыбкой. Настю это успокоило.

– Так, я не договорила, – продолжила начатую фразу Ольга, – сейчас я покажу Вам… то есть тебе, – усмехнувшись, исправилась Ольга, – твою комнату.

Они уже поднимались по лестнице. Ольга по-прежнему держала Настю за руку и мягко, но настойчиво тянула ее за собой.

– Брат пока позаботится о твоей машине. Я думаю, к утру ее исправят, в десяти километрах отсюда есть круглосуточный автосервис.

Настю словно ударило током: она вспомнила, что первым делом собиралась позвонить Сергею, но это совершенно вылетело из ее головы. Не дойдя двух ступеней до верха, под недоуменный взгляд Ольги, она вырвала свою руку из ее теплой ладони и, торопливо порывшись в сумочке, выудила из нее свой сотовый. Дисплей показывал, что сеть недоступна. Разочарованно Настя посмотрела на свой мобильный, потом на Ольгу, которая наблюдала за ней с усмешкой, в которой Насте почудилось некое высокомерие. Однако когда Ольга заговорила, в ее голосе не было и тени того, что могло дать повод о высокомерии.

– А у нас тут сотовые не работают, антенна далеко… – сказала она, продолжив путь наверх. Делать было нечего, Настя проследовала за ней, – …мы пользуемся стационарным телефоном. Есть еще спутниковый, но он на самый крайний случай.

– Меня сегодня дома будут ждать, – будто бы извиняясь, пояснила свой неэтичный порыв Настя, – а с этой поломкой и прочим я забыла, что мне позвонить нужно первым делом.

Они уже находились на втором этаже, дизайн которого был выполнен в стиле средневекового замка.

Девушки шли по темно-зеленой ковровой дорожке, проложенной вдоль длинного арочного коридора, стены которого, в отличие от вестибюля, были отделаны неровными гранитными плитами.

На стенах, расположенные на достаточном удалении друг от друга, так, что в коридоре царил полумрак, были приделаны кованые канделябры. Вместо свечей в них горели специальные лампочки, имитирующие языки пламени.

Массивные двери номеров, расположенных в неглубоких нишах справа и слева, друг против друга, так же, как свод коридора, имели форму арки. Онибыли изготовлены из мореного дуба и отделаны кованой окантовкой. Дверные ручки были выполнены в виде висящего кованого кольца, а сами двери висели на больших, тоже кованых петлях.

Вдоль всего коридора от номера к номеру, видимо, для сохранения полноты ансамбля, в стены были вмонтированы такие же висящие кованые кольца, сквозь которые были продеты толстые металлические цепи.

«Да-а-а! – думала Настя, глядя на это грубое великолепие. – Дорого, со вкусом, но мрачновато». Тем временем Ольга отвечала, на косвенную просьбу девушки:

– Сейчас я покажу тебе твой номер, ты расположишься, а потом сможешь спокойно спуститься вниз и позвонить с ресепшена, там за стойкой есть телефонный аппарат.

За разговорами и изучением обстановки Настя не заметила, как они дошли до конца коридора, который заканчивался тупиком Т-образной формы. В правом и левом ответвлениях также находилось по одному номеру. Свет единственной лампочки-свечи, горящей на стене тупика, еле-еле освещал закутки, в которых находились два последних номера. Ольга провела Настю в правый. На двери красовалась кованая цифра «6».

Ухватившись своей маленькой нежной рукой за тяжелую ручку-кольцо, Ольга потянула его на себя и совершенно без труда открыла дверь, умозрительно это казалось более трудновыполнимым. Скользнув в черную пасть темного номера, Ольга включила свет, Настя вошла следом.

– Ну вот, – бодро сказала Ольга, – располагайся. Полотенца и халат найдешь в комоде. А здесь туалет и душевая. – Ольга прошла к узенькой дверце, расположенной в правом переднем углу комнаты, и распахнула ее. – В общем, чувствуй себя как дома.

Она весело подошла к Насте и… – этот поступок заставил ту оторопеть – легонько хлопнула ее ладошкой по заду, задорно подмигнув. Настя не знала, как на это отреагировать. Смутиться?! Разозлиться?! Улыбнуться?! Ей никогда не приходилось бывать в подобной ситуации. Ну, ладно какой-нибудь там хам мужского пола распускал руки. Естественно, ему в ответ летела пощечина или «душевное» словцо, но тут - девушка! Причем с виду не какая-то там пацанка или уличная, а вполне культурная женственная особа, по всем признакам обладающая культурными манерами.

После некоторой заминки, на протяжении которой Ольга продолжала смотреть с искренней улыбкой на Настю, та нашла объяснение происшедшему: «Видимо, она приняла меня за совсем свою и уже держит за очень близкую подругу. Ну и пусть. Пусть держит. Они, все-таки, мне очень помогли, и от этого невинного хлопка по заду от меня не убудет». Настя неуверенно улыбнулась в ответ.

– Да, спасибо, – ответила она на последнее предложение Ольги, – я постараюсь.

– Вот и хорошо! – сказала Ольга и пошла к двери.

Уже сделав шаг за порог, она остановилась и, обернувшись, сказала:

– Забыла предупредить. Через полчаса будем ужинать, так что готовься. Делай свои дела, звони, а я принесу тебе что-нибудь из одежды, более удобное, чем узкие джинсы, – и она снова подмигнула Насте, блеснув белоснежной улыбкой.

Дверь закрылась. Настя осталась одна и смогла, наконец, спокойно оглядеться.

Комната была небольшой, но очень уютной, явно рассчитанной на двух человек. Если смотреть от входной двери, то сразу при входе, по правую руку, в нише, находился узенький стенной шкаф для верхней одежды.

Далее, изголовьем к стене, стояла большая двуспальная кровать, занимающая основную площадь номера. Ложе было застлано богатым, тканым растительным орнаментом покрывалом, больше напоминающим гобелен. Справа к изголовью кровати был приставлен прикроватный столик, массивные ножки которого были вырезаны в виде каких-то идолов. На мраморной столешнице покоился бронзовый, в виде орла, светильник с зеленым абажуром.

Слева от изголовья, ближе к углу комнаты, как говорилось ранее, была ванная комната.

Напротив двери находилось окно, занавешенное тяжелыми бархатными шторами темно-зеленого цвета с отделкой в виде золотых с кистями толстых шнуров.

У стены располагающейся по левую руку от входной двери, стоял большой резной комод с шестью выдвижными ящиками. На комоде, видимо, просто «для мебели», стояла изящная шкатулка орехового дерева, инкрустированная перламутром и слоновой костью. Рядом располагались бронзовые старинные часы, выполненные в виде целующейся парочки в нарядах XVIII века.

С левой стороны от комода находилось кресло с зеленой, под цвет штор, обивкой. В силу своей внешней хрупкости и изящества, кресло скорее походило на стул, но подлокотники все-таки делали его креслом.

Справа от комода, почти в дальнем левом углу комнаты, стоял невысокий столик с маленьким телевизором.

Рядом с входной дверью, по левую руку, к стене было прикреплено большое зеркало. Зеркало расположили как раз напротив окна, вероятно, чтобы при дневном свете в комнате было светлее.

Паркетный пол был застелен пестрым ворсистым ковром натуральной шерсти.

Вся мебель, как и двери комнаты, была выполнена из мореного дуба и выдержана в одном стиле, а стены оклеены дорогими шелковистыми обоями того же цвета, что и занавески, закрывающие окна. В общем, Настя почувствовала себя здесь комфортно, зеленый цвет успокаивал. Лишь одна деталь убранства несколько смущала ее.

Прямо напротив кровати, над комодом, висела большая картина. На картине была изображена девушка, совокупляющаяся с гермой. Герма представляла собой четырехгранный мраморный или известняковый столб белого цвета, увенчанный бюстом какого-то античного божества, который девушка со страстью обхватила руками и ногами.

Из основания столба торчал немалых размеров фаллос, на который сладострастная героиня картины и соизволила себя «нанизать». На лице героини полотна читался экстаз.

Картина приковывала взгляд.

«Как же, должно быть, ей больно от такого “подарка”! – думала Настя. – Ведь это то же самое, что всадить себе между ног черенок от лопаты! И, судя по выражению ее лица, ей отнюдь не сладко… или, наоборот, ей это очень нравится?» Настя ощутила внизу знакомый трепет, а внутри живота томно заныло.

Девушка не заметила, как очутилась на кровати. Продолжая созерцать развратную сцену, она сжала ладонями свои груди и задрожала от возбуждения. Не расстегивая джинсы, Настя протиснула руку за пояс. Дрожь в теле усилилась, бедра непроизвольно сжались…

На картине из вагины девушки выступила кровь и алыми струйками потекла по телу белого фаллоса.

Зажмурив глаза, Настя громко задышала.

Пока она вздрагивала в финальном трепете девичьей страсти, в голове крутилась мысль: «Как на картине могла выступить кровь? Должно быть, это было видение от слишком интенсивного оргазма».

Девушка полежала еще какое-то время с закрытыми глазами, размышляя. Она не могла взять в толк, что это на нее вдруг нашло? Это был какой-то нонсенс! Она дома-то не часто мастурбировала, а тут - в незнакомом месте, в совсем не располагающей к сему действу ситуации, не успев толком расположиться, она вдруг так распалилась. Неужели эта странная картина так подействовала на нее?! Хотя, если сказать по правде, Настя никогда подобных примеров живописи не встречала, потому, возможно, она и произвела на девушку столь чувственное впечатление. Она открыла глаза и снова посмотрела на картину. Из влагалища изображенной на полотне девушки действительно выступила кровь.

Отказываясь верить своим глазам, она быстро встала с кровати и подошла к полотну, дабы лучше разглядеть объект своего наваждения. Ну да - кровь, нарисованная маслом кровь, стекающая по фаллосу. Но Настя готова была поклясться, что пять минут назад ничего, даже отдаленно напоминающего кровь, на картине не было.

Она протянула руку, чтобы удостовериться в отсутствии какого-либо фокуса и, что краска действительно засохшая. Только она хотела коснуться красных капелек на теле предмета странного культа, как отдернула руку. Ее собственные пальцы были в крови, но не нарисованной, а вполне реальной.

«Что это?! – встревожилась Настя. – Откуда на пальцах кровь?!» Догадка тут же пришла в голову – это месячные. Она была вне себя: «Как же это не вовремя! Но ведь еще рано! Да, у меня и прокладок с собой нет!».

Девушка быстро скинула джинсы, надеясь, что они еще не успели пропитаться насквозь, к счастью, на них не было ни капельки.

Отыскав в одном из ящиков комода полотенце, в другом – халат, Настя кинулась в ванную. Там ее ждал еще один сюрприз. Ее кружевные трусики, которые она спешно сняла, были тоже абсолютно чистые. Но самое «ужасное» было в том, что на пальцах руки, которые несколько минут назад были красными от крови, не было и следа.

У девушки все запрыгало перед глазами, ей показалось, что она сходит с ума. «Что у меня с головой?! – в страхе думала она. – Откуда эти кровавые видения?» Быстро накинув халат, она выскочила из ванной и подбежала к картине. Здесь тоже никакой крови не было.

«Это усталость, – пыталась успокоить себя Настя, снова усаживаясь на кровать, – это все – усталость, и стресс, и повышение кровяного давления при оргазме. Вот и привиделось. Я же человек, а человеческий мозг даже здоровым людям иногда показывает то, чего на самом деле нет. Или, наоборот, есть, но мы этого не видим», – вдруг выскочило откуда-то из подсознания.

Настя вскочила с кровати и принялась ходить взад-вперед по комнате, пытаясь успокоиться и отогнать нежелательные мысли, которые вдруг полезли из закутков ее сознания. Перемещаясь от окна к зеркалу и от зеркала к окну, девушка нет-нет да видела в отражении свое взволнованное лицо со сдвинутыми бровями, от чего над переносицей образовалась глубокая складка. "Нельзя так хмуриться, иначе эта складка так и приживется, потом ее не убрать будет", - не совсем к месту возникла у нее мысль. Она развернулась, чтобы снова пойти к окну и замерла, на нее будто вылили ушат ледяной воды: «Я же Сергею хотела позвонить! Вот бестолочь, снова забыла! Да, что это со мной?!». С этими мыслями Настя тут же открыла тяжелую дверь номера и, как была в халате на голое тело, вышла в полутемный коридор.

Почему-то она даже не подумала обуться, девушка вспомнила об этом уже в коридоре, однако ощутив под босыми ногами вместо холодного пола теплую ковровую дорожку, решила, что и так сойдет, при этом заметив для себя: «Пол, вероятно, с подогревом».

Вывернув из Т-образного тупика влево, Настя успела заметить, как где-то в середине коридора что-то черное, похожее на ногу в лаковом ботинке, промелькнуло в одну из ниш, находившихся в правой от нее стене. Девушка решила, что это кто-то из посетителей заходил в свой номер как раз в тот момент, когда она выворачивала из-за угла, и ожидала услышать звук закрывающейся двери. Но в коридоре не раздалось ни единого звука, совершенно «ватная» тишина, казалось, ее можно было потрогать. Ей стало не по себе.

Почему этот кто-то не закрыл за собой дверь в номер? Возможно, он зашел на минутку за какой-то вещью и тот час собирается выйти обратно? Но почему нет ни звука?! А может быть, он притаился в нише, в этой полумгле, чтобы напасть на нее и совершить с ней нечто отвратительное и ужасное?! Мурашки пробежали по спине девушки, а волосы на голове ощутимо приподнялись вверх так, что макушке ее головы сделалось тепло. "Не стоит ли вернуться в номер, – думала она, медленно продвигаясь к нише, где, вероятно, затаился странный обладатель лакового ботинка, – и дождаться там Ольгу, а потом уже вместе с ней спуститься вниз?". Но ведь она находится в частном отеле, где посетителей не так уж и много, если тут сейчас вообще кто-то есть, - Настя снова прислушалась – ни единого шороха, - и наверняка каждого знают в лицо. А может, вообще никакого ботинка не было, и все это ей только показалось. «Здесь происходит продолжение “номера”, который произошел со мной в номере», – подтрунила она над собой, подумав о своем «кровавом» оргазме.

Несмотря на то, что девушка убедила себя в отсутствии причины для беспокойства, по мере ее приближения к той "заветной" нише, сердце начинало биться чаще и сильнее. Она слышала, как кровь шумит у нее в ушах в такт каждому удару. Шаг, другой, третий… снова мурашки по спине и тепло от приподнявшихся волос.

Настя сместилась к противоположной от «страшной» ниши стене и, готовая пулей промчаться мимо, осторожно заглянула во мрак… там никого не было. Просто дверь номера, пронумерованная цифрой «10». Облегченно вздохнув, Настя промолвила:

– Век живи, век лечись! Параноик! – и двинулась дальше.

Она спустилась по лестнице в вестибюль, где тоже царил полумрак.

Сейчас вестибюль «Приятного местечка» был освещен лишь одной лампой-свечей, которая находилась на стене возле входа. Свет от нее практически не попадал в комнату отдыха, где находились описанные ранее стол и кресла. Если что-то и можно было разглядеть здесь в этот час, так это только благодаря лунному свету, проникающему в окна, выходившие на двор с фонтаном. Окно, располагавшееся на другой стене и выходящее в сторону леса, вообще не давало ни единого лунного лучика.

Настя направилась к стойке ресепшена, заметив краем глаза, что одно из кресел развернуто от стола в сторону одного из окон и в нем кто-то сидит. «Вероятно, посетитель», – подумала девушка, пытаясь успокоить вновь забившееся в тревоге сердце. «Сейчас буду разговаривать как можно более громко и непринужденно, – думала она, – пускай этот придурок не думает, что я его боюсь. Сидит, не шелохнется. Хоть бы кашлянул для приличия». Девушка предположила, что это кто-то из гостей, не желающий привлекать внимания, дабы не здороваться или просто избежать нежелательного знакомства, тихарится в зале вестибюля. Она зашла за стойку и взяла трубку стоявшего здесь телефона.

Не спуская глаз с фигуры в кресле, она набрала номер сотового телефона Сергея, в трубке раздались гудки. Казалось бы - мобильный телефон почти всегда под рукой, у некоторых даже в туалете, и человеку ничего не стоит ответить на звонок, особенно если звонит любимая девушка, но как на зло Сергей не брал трубку. Настя ждала, пока связь не разъединилась. Тогда она набрала их домашний номер и снова – долгое ожидание под гудки, пока не включился автоответчик. Надиктовав на него послание, она положила трубку.

«Странно! – подумала Настя, бросив взгляд на настенные часы, висящие над шкафчиком с ключами. – Времени полвосьмого, Сергей уже должен быть дома. Может, в душе?» Решив перезвонить попозже, Настя направилась к сидящему в кресле.

Ей из принципа захотелось нарушить "невежливый" покой постояльца, который, невзирая на то, что она уже минут десять находится в вестибюле, ни разу даже не повернул головы в ее сторону. А ведь она – девушка! «И это же надо сидеть здесь без света и пялиться в окно, рискуя напугать кого-то из других постояльцев, – рассуждала она. – Хам!» Настя приблизилась к фигуре в кресле, шлепая посыми ногами по плитке нарочито громко, однако объект ее любопытства так и не шелохнулся. И снова приступ страха: «Не слишком ли много переживаний за один вечер?» – с вновь колотящимся сердцем думала она.

Предчувствуя подвох, она осторожно тронула человека рукой за плечо. Тот не двинулся. Насте показалось, что вокруг стало еще темнее, мрак как бы сгустился и, словно черные стены, надвинулся на нее со всех сторон. Страшная догадка возникла в ее голове. На ватных ногах она обошла тело и заглянула в его лицо.

При лунном свете девушка различила знакомые черты. Это был Владимир. На нем был надет его дорогой костюм: и в своем дорогом костюме он был мертв.

Бледное лицо молодого человека застыло в ужасной гримасе. Из уголков рта на подбородок стекала какая-то темная жидкость, цвет Настя не смогла различить, оскаленные зубы были острыми, неестественной для человека конусообразной формы. Глаза остекленело смотрели в пол, а пальцы рук вцепились в подлокотники.

Девушка уже хотела бежать, звать на помощь, когда труп, скользнув своей ледяной рукой между полами Настиного халата, крепко, словно капкан, схватил ее за промежность и, страшно захрипев, поднял голову, уставившись ей в глаза. От ужаса и от боли, - она думала, что он вырвет ей влагалище, - Настя истошно закричала и… проснулась.

Она не заметила, как уснула после спонтанной мастурбации. Видимо, сегодняшние скитания настолько вымотали девушку, что ее организм только и ждал, как бы добраться до подушки, но за всей суетой ей было не до внимания к просьбам своего тела. Так тело, воспользовавшись случаем, само взяло то, что ему требовалось.

Настя лежала на кровати, ее правая рука все еще покоилась там же - в джинсах между ног, в теплом укромном месте. Настя поспешно вытащила руку из-за пояса, мельком взглянув на пальцы, не испачканы ли они кровью. «А если бы вошла Ольга, ведь дверь осталась незапертой, и увидела меня в таком неприличном положении?!» – подумала она и бросила взгляд на дверь. Дверь была приоткрыта, ей стало не по себе.

«Может, это был не сон? – закралась в ее голову мысль. – Как бы безумно это ни казалось, но вдруг это случилось на самом деле? По крайней мере, все происходившее было настолько реально…».

Настя быстро встала с кровати, решительно подошла к двери, плотно прикрыла ее и заперла на металлическую щеколду. Потом подошла к картине и, детально изучив гениталии «блудницы» и гермы, убедилась, что никакой крови на них нет. Затем она уверенным движением выдвинула ящик комода, достала оттуда чистое полотенце, из другого ящика извлекла халат и, направившись к ванной, вдруг замерла на месте. Беспокойная мысль, словно неоновая вывеска, засветилась в ее мозгу: «Откуда я знаю, что халат и полотенце лежат именно в этих ящиках?! Ведь во сне я взяла их именно оттуда. Что это? Дежавю?!» Девушка тщательно осмотрела полотенце и махровый халат. Они были абсолютно новыми и даже пахли свежестью. Было исключено, что она их уже трогала, а тем более пользовалась.