– Привет, – сказал Аркадий Леонидович и, не дожидаясь ответа, достал ключ и отпер дверь.
– Получилось? – осклабился идиот.
Он всегда задавал этот вопрос. Аркадий Леонидович не знал почему.
– Да, все в порядке, – ответил он ему, как обычно. – Все получилось.
В тот вечер после ужина они читали «Песнь о Нибелунгах». Интересных фильмов по телевизору не было – Аркадий Леонидович и Карина смотрели только кино или программы о культуре, никаких шоу, а особенно никаких новостей – еще один пункт их негласного договора, как и отсутствие дома подключения к Интернету. Старый телевизор уверенно принимал только три или четыре канала, так что тихие вечера, без фильмов и передач, случались часто. Еще летом Карина предложила Аркадию Леонидовичу преподавать ей зарубежную литературу – то ли в шутку, то ли всерьез, но идея прижилась: ей было интересно слушать, а ему – читать и рассказывать. К августу они закончили с древнегреческим эпосом и античными трагедиями и взялись за европейское средневековье. Сегодня очередь была за пятой авентюрой: «Как Зигфрид впервые увидел Кримхильду».
…Он деве поклонился, и руку подалаКримхильда нидерландцу и рядом с ним пошла,На спутника украдкой бросая нежный взор.Никто четы прекраснее не видел до сих пор.Я утверждать не смею, считал иль нет герой,Что руку пожимает она ему порой,Но не могу поверить, что скрыть ей удалосьЛюбовь, которую в нее вселил отважный гость…[1]Карина слушала будто сказку.
Ровно в одиннадцать они легли в постель и выключили свет. Минут через пять в квартире над ними послышались сначала тихие, потом громкие скрипы, а затем все учащающиеся глухие удары, протяжные стоны и глухое кряхтение. Это тоже было своеобразной традицией дома, как встречающий маму умственно отсталый парень на лестничной площадке. Поначалу они немного смущались, слушая в тишине недвусмысленные звуки, несущиеся с верхнего этажа, потом смеялись, а после привыкли и даже беспокоились, если соседский коитус задерживался позже обычного. Но в этот вечер и половая жизнь жильцов на втором этаже состоялась по расписанию: удары все учащались, как будто разгонялся, набирая обороты, какой-то механизм, стоны перешли в рычанье и крики, завершившись пронзительным воплем. Пять минут, как обычно. Тишина.
А в два часа ночи Карина проснулась, открыла глаза и поняла, что оказалась не дома.
Вообще ни ей, ни Аркадию Леонидовичу не снились кошмары, хотя этого можно было бы ожидать. Ни обгоревших, изуродованных тел, ни падения в темную реку в разбитом автомобиле, ни крови, ни дымящего пламени; забылись длинные тени в углах, огонек черной свечи и в ужасе бьющийся человек, привязанный к железной кровати. Прошлое будто бы потеряло их, сбившись со следа. Но в ночь на воскресенье, в тот самый момент, когда ковш экскаватора со скрежетом врезался в каменную кладку древнего капища, Карина неожиданно для себя увидела вместо ставших привычными стен, оклеенных бледно-зелеными обоями, нечто другое: сырая кирпичная кладка, низкий тяжелый потолок, шершавый каменный пол, холодящий спину сквозь тонкую ткань пижамы.
Карина оцепенела, не чувствуя тела, но смогла чуть приподнять голову и оглядеться: разбросанные подушки, истертый красный ковер, багровая и черная драпировка на стенах, покрытый темной тканью алтарь и даже котел над пылающим в бочке огнем.
Это место было ей слишком хорошо знакомо. Подвал Виллы Боргезе за тысячу километров отсюда, выжженный дотла страшным пожаром, разрушенный взрывом и погребенный обрушившимся сверху зданием старой больницы.
Но сейчас он выглядел как и прежде.
Карина приподнялась еще немного. В ногах у нее стояли две девочки лет семи: одна, с длинными темными волосами, казалась печальной; другая, светловолосая, в яркой косынке на голове, смотрела на Карину с каким-то ехидным, злым торжеством.
– Привет! – сказала она. – Поиграешь с нами?
И захихикала.
Карина молчала. Она не могла говорить.
– Лерка, скажи ей! – И светловолосая девочка подтолкнула локтем свою подружку.
– Да, Карина, пожалуйста, поиграй с нами, – произнесла темненькая девочка и отвернулась. Карине показалось, что на глазах у нее блеснули слезы.
– Здесь очень скучно, – сообщила первая девочка. – А бабушка куда-то пропала. Так что, будем играть?
Карина зажмурилась, напряглась и попыталась мотнуть головой. Тело не слушалось, но она собралась, дернулась изо всех сил – и проснулась от того, что подпрыгнула на кровати, вздрогнув всем телом.
Было темно и тихо. На столе чуть слышно тикал будильник. Сердце часто и больно колотилось в груди. Спина и грудь под пижамой покрылись холодным и липким потом. Карина едва перевела дыхание, как почувствовала, что рядом с ней с силой содрогнулся Аркадий Леонидович – и тут же проснулся, хрипло и часто дыша.
– Тише, тише. – Карина обняла его, поцеловала, погладила по лицу. – Что с тобой?
– Сон, – выдавил он. – Приснилось что-то. Какая-то дрянь.
«Мне тоже», – чуть не сказала Карина. Она хотела спросить его, что приснилось, но подумала и не стала.
– Все хорошо, я с тобой. – И она лишь сильнее прижалась к нему, продолжая гладить по лицу, шее, груди. Аркадий Леонидович вздохнул, крепко обнял Карину за плечи и поцеловал в макушку.
Ни один из них так больше и не уснул.
Аркадий Леонидович лежал, чувствуя, как тяжело бьется пульс в правой руке. То, что разбудило его, было не сном. Это было мгновенное, резкое и совершенно отчетливое ощущение толчка в правой ладони – забытое, но очень хорошо знакомое. Так отдаются в руку через резиновую рукоять удары железного молотка, с треском дробящего кости.
Глава 2
На подкладке пиджака, под внутренним карманом, была пришита белая, скромная бирка с аккуратными черными буквами: «Henry Pool special for Mr. Trok». Это вам не какой-нибудь купленный втридорога ширпотреб вроде Brioni, а сшитый по индивидуальному заказу костюм из ателье на Севил-роу – вещь знаковая для тех, кто понимает. Тут дело даже не в цене, а во вкусе, который в большей степени подчеркивает статус человека, чем возможность бездумно потратить огромные деньги на вещь под известной торговой маркой, изделия которой можно купить в любом аэропорту. Впрочем, та публика, с которой сегодня предстояло встретиться Петру Марковичу, вряд ли сможет оценить стиль и качество безупречного английского кроя. Вероятно, их бы больше впечатлил костюм от Hugo Boss и золотой Rolex, чем Henry Pool и Panerai. Ну и ладно. Это не первая их встреча; они и так знают, что он собой представляет. Сегодня этот костюм в большей степени был нужен ему самому – как боевой доспех, как напоминание о собственной силе; как знак, основная часть сообщения, адресованного собеседникам: «Со мной нужно считаться». Двадцать пять лет назад для этого идеально подошли бы золотые массивные цепи, дорогой спортивный костюм и ТТ; сравнительно недавно могли бы сработать рваные джинсы с надписью RICH на заднице и футболка с угловатым орлом на груди. Петру Марковичу приходилось в своей жизни надевать и то и другое, но теперь времена изменились, да и он тоже. Только одно осталось неизменным.
Со мной нужно считаться.
За окном хмурилось утро. Невыспавшееся унылое солнце вполсилы светило сквозь плотные серые тучи, низко нависшие над городом. Под ними суетливо реяли грязно-белые чайки: резко взмахивали крыльями, что-то кричали друг другу, то снижались, описывая круги, к помойным бакам между домами, то снова взмывали вверх с раздраженными воплями. Квартира Трока занимала весь верхний этаж в пятиэтажном доме старой постройки, а в свое время он приобрел еще и чердак, где обустроил жилую мансарду со спортзалом, детской и гостевой. Петру Марковичу всегда нравилось смотреть на мир с высоты, и сейчас ему был виден весь город: лохматые красно-желтые кроны деревьев в небольшом сквере у дома, за ними – широкая полоса проспекта Ленина, по которой неспешно проезжали автомобили, троллейбусы и маршрутки; дальше темнели приземистые кварталы Слободки, а за ней, в туманной дымке, виднелись призрачные громады «Созвездия» и «Коммунара» с торчащими вверх вышками и портальными кранами, а еще дальше мир обрывался – море сливалось на горизонте с небом, так что казалось, будто там нет ничего, только беспокойная, вечно колышущаяся серо-белесая мгла за пределами мира.
Трок перевел взгляд левее. Воздух над городом был тусклым и влажным, но Петру Марковичу показалось, что он различает смутные очертания старого порта, а чуть дальше, рядом с давно заброшенным рыбацким поселком, обнесенный забором участок земли с этой чертовой ямой посередине.
– Петя, ты готов? Андрей уже подъехал, ждет внизу.
Он отвернулся от окна и посмотрел на жену. Серый пиджак, узкая юбка до колен, медно-рыжие волосы собраны в безупречную деловую прическу; две верхние пуговицы на белой блузке расстегнуты, открывая высокую полную грудь ровно настолько, насколько нужно: уже интрига, но еще не предложение. Нельзя недооценивать силу деталей, когда предстоит непростой разговор.
Роза Трок не меньше, чем муж, разбиралась в умении правильно одеваться.
– Да, готов.
Петр Маркович бросил взгляд в зеркало, одобрительно и серьезно кивнул своему отражению: высокий, с безупречной осанкой, идеально пошитый костюм будто нарисован на спортивной фигуре. В свои пятьдесят Трок выглядел на хорошие сорок и был похож не на провинциального бизнесмена, а на успешного столичного инвестора. Он поддернул воротник рубашки и с силой хлопнул в ладоши.
– Все, едем.
Рядом с подъездом стоял черный Range Rover. Молодой водитель вышел из машины и открыл заднюю дверь.
– Доброе утро, Петр Маркович!
– Доброе. Даниила отвез, все в порядке?
– Да, конечно.
Трок посмотрел на часы – 9.00. Как и в обычные дни, водитель Андрей с утра отвозил в школу младшего Трока, которого называл не иначе как Даниил Петрович, а потом возвращался за шефом. Но сегодня день необычный, и им предстояла поездка более дальняя, чем в офис «Лиги».
Супруги сели рядом на заднем сиденье: спокойные, молчаливые, собранные – хорошо сыгранная пара перед важным турниром. Хлопнули дверцы, и автомобиль выехал на проспект.
– Боря с нами поедет? – спросила Роза.
– Да, сказал, что с нами. Может, что-то обсудим еще по дороге. Водителя своего возьмет на всякий случай, но тот следом будет держаться. Андрей, сейчас по пути нужно за Борисом Саввичем заехать.
– Хорошо, Петр Маркович, – равнодушно ответил водитель и плавно принял чуть правее. То, что его шеф запросто заезжает за мэром города, было делом привычным.
Петр Маркович Трок начал свой бизнес в Северосумске двадцать пять лет назад, как раз в те тяжелые времена, когда большинство жителей предпочло покинуть родные края в поисках лучшей доли. Из активов на тот момент у него был старый отцовский «ИЖ-Комби», двести долларов в кармане, а еще предприимчивость и решимость. Вместе со своим другом, Борей Глотовым, Трок вскоре стал главным, а потом и вовсе единственным перевозчиком в городе. В его «Лигу», первоначально предоставлявшую услуги грузового автомобильного транспорта, постепенно вошли железнодорожная станция «Северосумск-Товарная», старый торговый порт со всеми приписанными к нему судами, автовокзал с двумя десятками автобусов и маршрутных такси, ездивших в Михайловск, а еще по случаю подвернувшаяся сеть продовольственных магазинов, объединенных ныне под маркой «В двух шагах».
Не последнюю роль в этих впечатляющих коммерческих достижениях сыграл тот факт, что на протяжении нескольких лет через морской порт Северосумска шли на север несколько специфичные грузы: опиаты и мак-сырец. Отдаленность города, его тихая и строгая провинциальность, располагающая к установлению тесных родственных и дружеских связей между бизнесменами, чиновниками и руководителями правоохранительных органов, сделали его удобным перевалочным пунктом для того, чтобы переправлять в соседние страны продукцию особого рода. Впрочем, лет пятнадцать назад этому бизнесу пришел конец. Волна масштабного федерального расследования прокатилась с южных гор до северных морей и остановилась, можно сказать, на самых границах Северосумска, где был найден труп местного куратора этого криминального проекта. В те времена это называлось «положить шпалой крайнего». Кажется, так это называется и сейчас. В результате дело закончилось тем, что генеральный директор ОАО «Северосумский морской порт» уехал в столицу в наручниках, а Петр Маркович, как владелец порта, громко озвучил благородное негодование по поводу преступных действий своего топ-менеджера, был пару раз вызван следователями в качестве свидетеля, и на этом его тревоги закончились.
С тех пор «Лига» стала исключительно легальным предприятием. Трок научился разбираться в часах и костюмах, активно занимался спортом и открыл для себя вкус к чтению бизнес-литературы. Боря Глотов, напротив, раздобрел, покраснел лицом, поредел волосами и приобрел сиплую одышку человека, злоупотребляющего крепким алкоголем и пренебрегающего физическими упражнениями. Последнее, вероятно, было вызвано крайней занятостью по службе, ибо вот уже полтора десятка лет Борис Саввич Глотов являлся мэром Северосумска.
Это был их город, и они управляли им как настоящие заботливые хозяева. Глотов, например, выстроил в городе большой храм святых мучеников Бориса и Глеба, в котором неоднократно был замечен с семьей – женой и четырьмя дочерьми – по главным церковным праздникам. Трок реконструировал и содержал на собственные средства большой бассейн, в котором бесплатно могли заниматься все желающие, а еще поддерживал городскую футбольную команду «Судостроитель», которая много лет самоотверженно, но пока безуспешно стремилась к выходу в первую профессиональную лигу. Сын Петра Марковича от первого брака жил и работал в Москве и не стремился возвращаться в сонный город на берегу холодного моря. Дочь от второго брака училась в Петербурге, предпочитая наводящим тоску Слободке и Тройке интеллигентные красоты культурной столицы – по крайней мере, именно ради этого считающие себя творчески одаренными девушки уезжают в Петербург, привлеченные имиджем города художников и музыкантов и не понимающие до поры до времени, что попали в сумрачный склеп, населенный призраками и наркоманами, упырями и маргиналами, гнездящимися в трущобах коммуналок и проходных дворов. Впрочем, юной Лизе Трок отец посылал денежное содержание, достаточное для того, чтобы она как можно дольше могла избегать встречи с неприглядной реальностью и восхищаться зонтиками над переулками, граффити из поэтических цитат, закатами на крышах, коворкингами, смузи, креативными пространствами и прочим в таком духе. Третий брак, с рыжеволосой Розой, подарил Петру Марковичу не только еще одного сына, которому недавно исполнилось тринадцать лет, но и умного, а главное, надежного делового партнера. Во многом благодаря ее влиянию он полтора года назад приступил к реализации главного проекта своей карьеры.
Суть масштабной идеи заключалась в возрождении торгового морского порта Северосумска. Если провести реконструкцию и построить таможенный терминал; проложить еще одну железнодорожную ветку и увеличить в два раза возможности «Северосумск-Товарная»; если купить землю на западной окраине города и построить там мощный логистический центр со складами, охлаждаемыми ангарами и рефрижераторами, то можно было принимать весь объем грузов, следующих морским путем с севера, и перенаправлять их потоки в обход Михайловска. Бурное расширение бизнеса, фронт-офисы в Москве, Стокгольме, Осло и Хельсинки, огромные объемы – от масштабности замысла слегка шумело в голове и шевелились волосы на мошонке.
Был составлен бизнес-план и рассчитан проект. Общая потребность в средствах оценивалась примерно в 12,5 миллиарда рублей. «Лига» стабильно работала на обеспечении транспортной логистики для кое-как держащихся на плаву «Созвездия» и «Коммунара», свой доход приносили пассажирские перевозки и магазины, но даже если бы Трок мобилизовал все имеющиеся у него денежные активы, то вместе они бы составили сумму, обозначенную цифрой после запятой в итоговом расчете. Требовались кредиты.
Помогли связи Розы в одном из крупнейших банков страны. Один из руководителей направления стратегических проектов приходился ей дальним родственником, который гарантировал получение необходимой суммы за взятку в размере грабительских 10 %. Бизнес-план пришлось подкорректировать, расчет возврата инвестиций и план по выручке из просто амбициозных превратились в фантастические, но тем не менее дело выгорело и кредитный договор был подписан: под разумный процент, на 15 лет с залогом на приобретаемую недвижимость.
Осталось купить землю – три гектара заросшей сорной травой пустоши, примыкающей к старому порту, между широкой прибрежной отмелью и лесом. Было принципиально важно получить в собственность именно этот участок; Трок дисциплинированно известил о своем намерении совершить покупку областной Комитет имущественных отношений и приготовился получить разрешение на строительство в администрации Михайловской области, той самой, что могла лишиться огромного потока грузов и денег из-за проекта, для реализации которого требовалась земля.
Нужны были нетривиальные методы решения вопроса. Посредником в переговорах взялся выступить Боря Глотов – на правах старого друга, мэра Северосумска и дольщика «Лиги», пусть даже его 15 % акций давно были переписаны на двоюродного брата жены. Вместе с Глотовым Петр Маркович и Роза летом впервые отправились на встречу с главой Михайловской области Пустоваром.
Антон Антонович Пустовар был человеком небогатым: согласно имущественной декларации, в его собственности находилась однокомнатная квартира на окраине города и автомобиль «Лада Приора». Сразу после издания закона об обязательном раскрытии доходов ближайшей родни государственных служащих стремительно обеднела и его жена. Зато у многих дальних родственников дела шли прекрасно: например, любимый племянник Пустовара Вениамин владел несколькими земельными участками в городской черте, четырехэтажным коттеджем, куда по доброте душевной пустил пожить дядю с семьей, тремя автомобилями бизнес-класса, а также пентхаусом в Петербурге и квартирой в Москве. Несомненно, это объяснялось впечатляющими успехами в предпринимательской деятельности: Вениамин был владельцем и генеральным директором ОАО «Севмороблспецтранс», фактического монополиста на рынке логистики. Поэтому неудивительно, что на встрече гостей из Северосумска с губернатором присутствовал и племянник последнего.
Вопрос решился: областная администрация дает разрешение на покупку земли и начало строительства в обмен на 40 % акций ЗАО «Лига», которые должны быть переданы по договору купли-продажи компании Вениамина, и введение его самого в состав совета директоров. Трок поскрипел зубами, но согласился. Он был готов к подобному развитию переговоров и заранее посчитал экономику. Даже на таких условиях прибыль от реализации проекта обещала быть более чем внушительной.
Первые транши по одобренной банком кредитной линии поступили на счет, земля была куплена, доля в бизнесе передана в собственность компании ушлого Вениамина, и на территорию будущего логистического терминала отправилась строительная техника. Работа велась в три смены, без выходных: крайне важно было успеть подготовить хотя бы основу фундамента до наступления холодов, и все шло отлично, пока однажды ночью ковш экскаватора не наткнулся на каменную кладку в форме неправильного круга.
Вообще, в Михайловской области такие находки случались не так уж редко; в историческом музее областного центра экспонатам каменного века отводился едва ли не целый этаж. Правда, впервые обнаружение древнего капища эпохи неолита произошло в окрестностях Северосумска, и уж точно впервые оно имело такие фатальные последствия.
Если бы Петру Марковичу доложили об этом сразу, как только не в меру осмотрительный бригадир остановил работу строителей, проблем бы не было: он бы просто распорядился без лишних сантиментов срыть к чертовой матери эту ископаемую постройку, а если рядом нашлись бы еще – так и их тоже. Но все произошло ночью, и до утра шефа никто беспокоить на стал, и о том, что вот уже больше семи часов на строительной площадке остановлена работа, Петр Маркович узнал только утром, когда приехал в офис.
Поначалу он не осознал, чем грозит ему это археологическое открытие; просто поехал лично проверить, что такое невероятное нашли на его земле экскаваторщики и бульдозеристы, люди, как известно, в массе своей не отличающиеся широтой кругозора и трепетным отношением к памятникам культуры, но тут почему-то замершие в нерешительности. Даже и сейчас, утром, все могло бы еще пойти по-другому, если бы не одно странное и неприятное обстоятельство. Рядом со стройплощадкой уже толпился народ: два десятка городских сумасшедших из общества «Северная Веда» под предводительством своей патронессы, некой Львовой, позиционировавшей себя как духовный учитель и выглядевшей как актриса, сбежавшая со съемочной площадки малобюджетного фильма про вампиров. Все они гомонили, будто растревоженный птичий базар, требовали пропустить их к «месту силы» для поклонения и бойко орудовали смартфонами, надо полагать, делая фотографии и извещая весь мир об открытии. Удивительно, но быстро проведенное расследование показало, что Львовой никто из рабочих или сотрудников «Лиги» не звонил, и загадка ее появления на месте событий осталась неразгаданной. Сама Львова высокомерно заявила, что «людям духа открыты многие тайны» и что «она почувствовала мистический зов», который и привел ее к раскопу.
Не успел Трок распорядиться убрать адептов духа подальше от зияющей ямы, как приехали сотрудники областного Комитета по охране памятников истории и культуры, представители исторического музея Михайловска, какие-то бородатые типы и похожие на хиппи девицы, не спросясь, принялись разворачивать на земле полотна ткани и раскладывать инструменты. Петр Маркович почувствовал себя так, как будто вся эта камарилья ворвалась к нему в дом и принялась хозяйничать в спальне. Последним прибыл начальник полиции Северосумска Михальчук в сопровождении нескольких патрульных экипажей. Он поговорил с людьми из комитета и из музея, развел руками и сообщил Троку, что нужно смириться и подождать.
Ждать пришлось недолго. Не прошло и двух суток, как было объявлено, что находка имеет огромную культурную и историческую ценность, что строители, сами того не зная, сняли покров времени с редчайшего культового сооружения, вокруг которого, несомненно, можно будет обнаружить целое поселение, полное захоронений, предметов материальной культуры и прочих артефактов, а значит, никакой стройки на этой территории быть не может.
Трок потребовал независимую экспертизу. Из Петербурга прилетело несколько человек, выглядящих ненамного лучше, чем их провинциальные коллеги; они спустились в уже опустошенную яму, потоптались немного, откололи пару кусочков от камней на стенах и отправились в Михайловск, изучать извлеченные из-под земли артефакты. Через четыре дня Петр Маркович получил пространное экспертное заключение на тридцати страницах, суть которого сводилась все к тому же печальному выводу: уникальная находка, исторический памятник, строительство невозможно.
Выложенная валунами дыра в земле и несколько глиняных черепков похоронили многомиллиардный проект с какой-то невероятной, чудовищной неотвратимостью.
Предположим, деньги, выплаченные за землю, можно было вернуть по официальным каналам; пусть не скоро, не просто, но все же вернуть. С банком тоже можно было договориться: расторгнуть договор, погасить первый транш возвращенными деньгами, но уже понести потери в виде успевших набежать процентов и штрафов. Терпимы были даже безвозвратные затраты на первоначальную взятку банковскому клерку в счет будущих, более крупных выплат. Но настоящей проблемой стали переданные 40 % «Лиги»: они отошли компании Вениамина по официальному договору купли-продажи за символическую цену в десять тысяч рублей, и никакой связи этой сделки с несостоявшимся проектом строительства проследить было нельзя. Трок понимал, что попал в крайне уязвимое положение. Требовалась встреча с Пустоваром и Вениамином, и она была назначена на сегодня, пятницу 18 сентября. Боря Глотов снова вызвался поучаствовать в качестве группы поддержки, и Трок был ему за это признателен.
Как любой приличный человек в этом городе, Борис Саввич жил на Рогатке, совсем рядом со зданием городской администрации. Когда черный Range Rover Трока въехал в охраняемый двор, мэр уже скромно ждал на крыльце, прячась от мороси под большим кованым козырьком. Он увидел Трока, махнул рукой своему водителю, который стоял рядом с большим темно-зеленым Lexus’ом, и мелким семенящим шагом направился к пассажирской дверце.
– Привет, Петя! Здравствуй, Роза! – бодро поздоровался Борис Саввич, пыхтя и устраиваясь на сиденье. – Ну что, поехали! Нас ждут великие дела!
Трок кисло улыбнулся и промолчал. Они выехали со двора, следом за ним пристроился внедорожник Глотова. До назначенной встречи оставалось чуть больше часа.