– Кажется, да,– встряхивая головой и руками, ответил Мирон и поднял лицо к солнцу.– Вода ледяная…
– Вам нужно уйти с солнца, иначе от ультрафиолета ожог может проявиться сильнее. Идите под то дерево. Я принесу вам покрывало,– заботливо сказала она и отошла.
– Я могу посидеть с вами…– попробовала было Лилия.
Но Мирон сразу отрезал все пути к продолжению диалога:
– Спасибо, вы уже достаточно помогли. Отдыхайте и не обращайте на меня внимания.
Лилия насупилась. Её тонкие выгоревшие бровки дрогнули, но она отвернулась со всем возможным достоинством и ушла в беседку.
Мирон вздрогнул от лёгкого ветерка и посмотрел в сторону деревьев. Но за деревьями был овраг, да и кто знает, что там водится в траве: не хватало ещё какую-нибудь заразу подцепить. Он выжал майку и рубашку, свернул их и пошёл в другую сторону, где под навесом лежала недавно скошенная трава. Он повесил вещи на заборчик у навеса, а сам, немного взбив сено, сел под крышу.
«Свернул в колею, называется. Осталось ещё, чтобы меня кто-нибудь покусал, и полный набор свежих впечатлений»,– усмехнулся себе Мирон. В горах было проще. Да, они суровее, безжалостнее, но в них он черпал тот внутренний ресурс, чтобы потом разрешить все сложные вопросы. Хотя и забыл, когда это было в последний раз. Кажется, вот-вот, только пару месяцев назад, а прошло уже около трёх лет.
Здесь даже под навесом было душно, хотя и пахло приятно. Мирон прилёг на бок и сунул соломинку в зубы. Когда вообще он так беззаботно лежал на сене? Никогда. Он улыбнулся, но тут же поморщился от жжения на шее.
Однако боль была уже не такой надоедливой, скорее, действовали таблетки Златозубки – имя Лилия ей совсем не шло. Под лёгкий стрёкот кузнечиков Мирон чувствовал, как уплывает.
«Ну и ладно… хоть высплюсь, и то польза…»
Глава 8
Мирон проснулся оттого, что кто-то коснулся его лица, а в носу защекотало от аромата жасмина. Он приоткрыл веки и совсем близко увидел золотисто-карие радужки. Светлое лицо, аккуратные естественные брови в форме крыла, прямой, чуть острый нос, на крыльях которого едва заметная россыпь веснушек. Длинные темно-рыжие ресницы затрепетали, оживляя большие красивые глаза. Женщина мягко улыбнулась и убрала руку с его лба. Мирон приподнял голову и недоуменно прищурился, вспоминая, где находится и что эта женщина делает рядом.
– Температуры нет,– тихо заметила она.– Нет волдырей, значит, всё вовремя смыли.
– Как вас зовут?– спросил Мирон, неожиданно поймав себя на том, что не хочет отводить от неё глаз, но совершенно не помнит её имени.
– Вера,– растерянно улыбнулась она и опустила глаза.
Он прищурился, ощутив лёгкий укол стыда.
– Вы замёрзли, а ваша майка высохла… Наденете?– и она протянула ему майку.
Только сейчас Мирон ощутил, что озяб. Солнце скрылось за облаками, ветер перестал быть горячим. Но чувствовал он себя превосходно, будто проспал неделю.
– Спасибо, Вера…
Он живо поднялся и накинул майку. Вера скромно отвернула голову в сторону и с улыбкой продолжила:
– Надеюсь, ваши права не пострадали. Вы их выжали вместе с рубашкой. Вспомнила, когда вы уже ушли…
Мирон не сразу понял, о чём речь. Но потом снял рубашку с заборчика и расстегнул карман. Права были целы, чуть повело уголок. Михаил, скорее, не заметит.
– Забыл,– сонно признался он, а потом взглянул на Веру.– Извините, что забыл ваше имя… Видимо, таблетки так подействовали,– нелепо оправдался он. Но в эту секунду захотелось не потерять уважения в её глазах.
– Выспались?– добродушно улыбнулась она.
– Пожалуй… Кстати, меня зовут…
– Михаил, я помню…
– Ну… да,– теперь смутился он. А ведь хотел назвать своё настоящее имя.
– Хотите есть?– предложила она.– Я принесла шашлык и овощи, приготовленные на костре. Немного зелени и соуса…
Желудок Мирона заурчал, а Вера так задорно рассмеялась, что ему самому захотелось улыбнуться.
– Ну вы и сами поняли его ответ,– он комично покосился на свой живот.
– Давайте ему угодим?– отвернулась Вера и взяла с земли небольшую металлическую чашку, накрытую упаковкой пластиковых тарелок.
– Предлагаю перейти на «ты»,– стряхнув с головы соломинки, предложил Мирон.
– С удовольствием. Мясо или рыбу?
– Я такой голодный, что готов съесть всё.
– Не против, если присоединюсь?
– Главное, не этот сарафан в маках,– вырвалось у него.
Вера оглянулась, вопросительно вскинув брови, а потом прыснула в ладошку.
– Да, Лилия умеет запомниться…
– Прости… Я буду только рад,– смутился Мирон, принял чашку из её рук и оглянулся на дальнюю беседку, в которой отдыхали его пассажиры. Соседние беседки тоже были заняты. По площадке бегали дети, запускали воздушных змеев.– Тебя не хватятся?
– Там стало слишком шумно и… пьяно, а мне хочется побыть рядом с природой… Ну и, может, послушать про ваши горы,– робко пожала плечами она.– Потому что слушать нашего невролога про болезнь Паркинсона и ЛОРа, как лучше вырезать аденоиды, как-то не аппетитно.
Мирон искренне рассмеялся и кивнул на сено:
– Давай прямо здесь?
Вера с удовольствием кивнула, скинула кеды и непринуждённо плюхнулась в сено, подогнув обнажённые ноги под себя.
– М-м, класс! Чувствуешь, как пахнет душица и шалфей?
Мирон свёл брови и честно постарался различить в воздухе необычный запах, но, если бы он точно знал, как пахнут эти травы, может, и согласился бы.
– Могу сказать точно, что аппетитно пахнет мясом,– иронично заключил он и довольно повёл носом над чашкой в руках.– А долго я спал?
– Часов пять, наверное.
– Ничего себе!
– На сене, да на воздухе спится очень сладко, тем более после такого стресса,– улыбнулась Вера и кивнула на его шею, где кожа всё ещё была чувствительной.