– Совсем рехнулась, тварь?! Как у тебя язык поворачивается?
– А что? – вдруг борзеет Ира, но в голосе уже слышны истеричные нотки. – Вы-то, хозяин, чего так возбудились?
Вторая оплеуха, судя по звуку, сбивает ее с ног.
– Дело даже не в Мари! Дело в том, что ты вообще можешь произнести вслух такое! – орет Север и явно что-то пинает, хорошо бы, если бы не Ирку, так и покалечить недолго. – Кто бы ни был на месте Мари – как можно смерти человеку желать?!
– Да Мари ваша не человек никакой! – сквозь слезы кричит Ира. – Не человек, как вы не видите? Она вас всех за нос водит, а вы как заколдованные – Мари, Мари!
Я втыкаю наушники поглубже и делаю звук на максимум так, что становится больно перепонкам – не хочу слышать, что сейчас скажет Север. И что сделает – тоже не хочу. Иркины слова меня вообще никак не задели, это честно. Я не хочу быть причиной того, что сделает с ней взбесившийся Север, хотя и понимаю – не скажи Ирка вот этого, он прицепился бы к чему-то другому, с нашего приезда какой-то взвинченный, искал повода сбросить раздражение, вот и нашел. Но мне неприятно думать, что это все из-за меня.
Беру куртку, обуваюсь и тихо спускаюсь по лестнице, чтобы выскользнуть из дома и подышать воздухом, а не слушать эти разборки. Денис с Олегом у бани колют дрова – рядом уже приличная куча. Мой Верхний с голым торсом, видимо, разогрелся, машет топором так, что раскалывает каждую чурку с одного удара. Денис что-то ему говорит, оба смеются. Олег останавливается, смотрит на крыльцо и машет рукой:
– Иди к нам, Мари!
Денис наклоняется, начинает подбирать упавшие далеко от кучи поленья. Я подхожу к Олегу, вытираю его лоб ладонью:
– Ты не простудишься?
– Нет. Не трогай, Мари, я весь мокрый. Сейчас добьем тут – в душ схожу.
– Баню надо растопить, скоро Лерка приедет, – говорит Денис, набрав полную охапку дров.
– Вода-то есть?
– Да, натаскал вчера – чем одному-то заниматься?
У него отпуск, две недели, удачно совпавшие на всех работах, и вот он сидит на даче уже дней пять. Зато привел в порядок весь участок, сжег всю листву и траву, обрезал деревья, разобрал теплицу – хозяин, короче. Лера работает, потому не с ним, но приезжает на выходные. Из гостей сегодня – только Север с Иркой. Вспомнив о них, поворачиваюсь к Олегу, который, покурив, снова взялся за топор:
– Там Север что-то буйный…
– Да ну его! – отмахивается Олег. – Надоели все… Живут же как-то, когда меня нет? Ну, вот и пусть.
Пожимаю плечами – меня это вообще не касается, просто сказала, на всякий случай. И в этот момент из дома показывается Север, за волосы выволакивающий за собой Иру. Та не сопротивляется, а он тянет ее по земле, как мешок, возле бочки с водой рывком поднимает на ноги и в тот же момент окунает в эту бочку головой.
– Вот, видишь? – киваю я.
– Не лезь, Мари. Это их дело. Ты же слышишь – она ни звука не издает, значит, помощь не нужна.
Олег продолжает колоть дрова, словно на другом конце участка ничего не происходит. Из бани появляется Денис, видит Севера, но только хмыкает и тоже берется за топор.
– Вы серьезно? – спрашиваю я, потому что мне кажется, что Ира так и захлебнется молча.
– Отвернись, – говорит Олег, опуская топор на очередную чурку.
– Ты на самом деле не вмешаешься?
– С чего ради? Сказал же – она не просит помощи, ты не видишь, что ли?
– Не встревай, Машка, – говорит и Денис. – Это нормально у них, он и дома так делает. Сейчас еще разок окунет – и на колени поставит, брюки спустит и…
– Вот вы придурки… – не выдерживаю я и ухожу за калитку, расположенную в самом углу участка, за баней.
Еще светло, можно немного пройтись, пока там весь этот беспредел не закончится. На самом деле Олег прав – до тех пор, пока Ира не дала понять, что ей плохо, никто вмешиваться не должен, это их практики, пусть даже лично меня такое шокирует. Но ведь и мы с Олегом, если со стороны посмотреть, тоже, бывает, заигрываемся, а уж вид того, как он дерет меня кнутом, вообще мало кто может выдержать. Но это же не значит, что в этот момент кто-то должен хватать его за руку – если я не прошу помощи. У каждой пары – свои практики, и если обоих они устраивают, то чужое мнение там лишнее. А практик, могущих шокировать даже опытных тематиков, вполне достаточно. Тем, кто практикует бондаж, не всегда понятны практики в парах «Доминант-сабмиссив», садистам не нравится изобретать упражнения для подчинения – ну, и много еще чего. Тема не ограничивается только плетью и наручниками, девианты весьма затейливы в выражении своих чувств друг к другу. Главное – найти свое и не делать того, что тебя хоть как-то травмирует, неважно, физически или морально.
Я никогда не смогу того, что может та же Ира, но ведь и она ни за что не выдержит, например, порку той силы и интенсивности, что легко выношу я. Так что давать оценки и вмешиваться – дело неблагодарное…
Пройдясь по улице вверх-вниз, возвращаюсь на участок. Дрова доколоты и убраны, из банной трубы вьется струйка дыма. Олег посреди участка делает какие-то упражнения, стоит, широко расставив ноги, и наклоняется то вправо, то влево, скручивая тело по талии. Я останавливаюсь в паре шагов и смотрю на него. Я восхищаюсь этим человеком искренне, вне зависимости от того, что это мой Верхний. Не в этом дело… он внушает уважение и восхищение одним своим видом, просто тем, как входит в помещение, как смотрит, как мало говорит, но много делает. Я не представляю уже себя отдельно от него, мне кажется, я умру в ту же секунду, как останусь без него.
Наворачиваются слезы, и в этот момент Олег оборачивается:
– Вернулась? Ну, что ты? Чего глаза на мокром месте?
– Нет, хорошо все… просто… ты…
– О, я понял! – хохочет он, подхватывая меня на руки.
– Ничего ты не понял, – я утыкаюсь лицом ему в шею, вдыхаю запах. – Но это даже хорошо.
– Появились тайны от меня?
– Ужасные.
Он обнимает меня еще крепче и идет в дом.
Ира сидит в кухне, на волосах – полотенце, вид довольный, хотя и измученный – Север, конечно, тот еще зверь, судя по всему. Удивительно, что Ира даже не кусает меня, хотя должна бы. Но нет, улыбается рассеянной улыбкой, глаза мутные:
– Чай будете? Свежий заварила.
– Да, налей, пожалуйста, мы сейчас спустимся, – уже с лестницы говорит Олег.
Он приносит меня в комнату и бережно укладывает на кровать, сам ложится рядом и заглядывает в лицо:
– Мари… мне когда-нибудь тебя хватит?
– А мне? Мне когда-нибудь ты достанешься весь, целиком?
– Я всегда весь твой.
– Ванииииль… – тяну я, переворачиваясь на живот так, чтобы не видеть его лицо, и Олег валится на меня сверху:
– Я тебе покажу ваниль сегодня!
– Не хочу.
– Не сомневаюсь! – хохочет он, переворачиваясь на спину и придерживая меня на себе. – Ваниль ты у меня не любишь, ты девка стальная, тебе пожестче подавай, чтобы кожа клочьями летела!
– Интересная мысль…