Мне потребовался год, чтобы донести сводной сестре, что ей не место в моём устоявшемся мире и необходимо построить свой собственный. Вера просила сблизиться с Катей, стать ей другом и даже сестрой, но всё существо противилось этому, отгораживаясь.
В последнее время девушка успокоилась, наконец создала свой круг общения и проводила время на тусовках и клубах. Наотрез отказалась получать высшее образование, предпочитая беззаботно проводить время на многочисленных вечеринках. Единственное, что вызывало во мне зависть, – свобода действий Кати. Мне такого не позволялось, и я лишь обречённо капала слюной, когда сестрица покидала дом, чтобы отправиться на очередную попойку. Отец в её воспитание не лез, так же, как и Вера не указывала мне, что делать.
Разделяй и властвуй – это про детей в нашей семье: у каждого свой родитель.
Когда появился Олег, я лишь вскользь обратила внимание на интерес Кати и их редкие перешёптывания у меня за спиной. Она вновь стала много и часто возникать в моей жизни именно в те моменты, когда парень, а впоследствии жених приходил в наш дом. Настойчиво напрашивалась составить нам компанию, поговорить или просто поделиться планами. И Олег делился – много и подробно.
Теперь понятно почему… Как давно она в его постели? Вероятно, сегодняшний секс не первый для них, а уверенные высказывания Кати о нашей с женихом тусклой интимной жизни – комментарий из первых уст. Грёбаная сводная сестра и здесь красиво подгадила, расстроив мою свадьбу и лишив возможности наконец выпорхнуть из-под крыла отца. Сожалею о том дне, когда обе женщины появились в нашей жизни, пошатнув привычные устои.
Рассматриваю мелькающие дома, равнодушно пропуская названия улиц. Солнечный день медленно сменился серым удушающим небом – прохладным и мерзким. Вот-вот хлынет дождь, который был спрогнозирован ещё вчера, и свадебный банкет заблаговременно был перенесён на крытую террасу.
Плохо представляю, что сейчас происходит с отцом, Евдокимовым и моим женихом, который не только был пойман с поличным, но и сорвал папаше выгодную сделку. Пошёл он к чёрту! Я была согласна выйти замуж без глубокой любви, но всё же испытывая к своему партнёру уважение, основанное на доверии. Но зачем всё это, если даже в день бракосочетания будущий муж не смог удержать член в штанах.
Таксист молчит, не отвлекая меня разговорами, и я почти отключаюсь, погрузившись в тяжёлые мысли. И чем дольше прогоняю в памяти всё случившееся, тем громче хочется реветь. Вот бы сейчас нашёлся кто-то большой и тёплый. Забраться бы на колени, уткнуться носом в широкую грудь и жаловаться, жаловаться, жаловаться…
Но, вернись я сейчас, сразу же попаду к отцу. Не могу предположить, как он отреагировал на произошедшее, объяснился с Евдокимовым и оповестил гостей об отмене свадьбы. Вера, вероятно, вновь закроет собой доченьку, найдёт тысячу и один аргумент, обеляющий Катю в её скверном поступке, а папа вновь примет объяснения.
Не хочу их видеть. Никого из них.
– Приехали, – оповещает водитель, и мне приходиться подняться, чтобы сесть и осмотреться вокруг. Не знаю, сколько и куда мы ехали, но солнце уже село, опустившись на город темнотой.
– А куда?..
Он называет район, а по моим представлениям это где-то на краю другой вселенной за гранью реальности. Несколько лет я передвигалась по городу с водителем, который чётко знал моё расписание – из пункта А в пункт Б и обратно. Одно и то же на протяжении нескольких лет за редким исключением посиделок с Настей и приёмов, на которые брал меня отец. Мысленно представляю карту столицы и не могу припомнить подобного названия.
– А вы можете отвезти меня обратно?
– Не вопрос. Десять тысяч сейчас, за то, что я тебя привёз, и сумма вперёд, чтобы доставить обратно.
– Эй, вы всё равно ехали в этом направлении! – пытаюсь возмутиться.
– Так бы я ехал один, а с тобой пришлось слушать нытьё и неразборчивый шёпот. Деньги плати.
Что-то мне подсказывает, что мужчина нагло приплюсовал несколько тысяч, но и это не имеет значения, потому что денег у меня нет, как и телефона, чтобы воспользоваться переводом.
– У меня нет, – развожу руками. – Но есть вот, – показываю кольцо, – это бриллиант, настоящий, чистый и очень-очень дорогой.
– На хрена мне нужна твоя побрякушка! Деньги гони, коза!
– У меня нет, – шепчу, вжимаясь в сиденье.
– Нет денег – плати натурой, – хищно скалится и тянет ко мне большие ручищи.
Едва успеваю увернуться и, открыв дверь, выскакиваю на улицу. Но мужик успевает вцепиться за фату и с силой дёргает на себя, вырывая из волос вместе со шпильками. Шиплю и ёжусь от боли. Кажется, он мне часть волос вырвал. Но я подумаю об этом потом, когда унесу ноги от похотливого козла, который выпрыгивает из машины и бросается за мной вдогонку. Бегу мимо домов, улавливая топот ног за спиной. Сворачиваю в переулок, затем в ещё один и ещё, пока преследователь не пропадает из вида.
Тяжело дышу и осматриваюсь: многоэтажки так плотно прижаты друг к другу, что просвет между домами отсутствует. Я словно в каменном коконе, в плену бетонных стен, не вижу выхода, обречённо озираясь по сторонам. Читаю название улицы и вновь теряюсь – ни одной ассоциации.
Чувствую, как меня тянет назад, и, обернувшись, наблюдаю большую чёрную собаку, которая вцепилась зубами в подол платья, с треском расползающееся на мне. Минутная борьба, моя победа над псом, и я вновь пускаюсь со всех ног в темноту. Секундной вспышкой в голове проносится правило: никогда не беги от собаки – беги за ней. Но мне настолько страшно, что я лишь ускоряюсь, чтобы отделаться от рычащего мне в спину животного.
Оказываюсь в небольшом зелёном парке с детской площадкой посредине, мчусь по дорожке, но за что-то зацепившись, плашмя растягиваюсь на твёрдой земле. Непривычная к падениям, не успеваю сгруппироваться и падаю на колени, прочесав ладонями грубую поверхность. Кожа покалывает тысячью иголочек, разнося болезненные импульсы по всему телу.
Руки стёрты в кровь, колени в ссадинах, на уцелевшем подоле красуется значительная дыра, каблук сломан наполовину – так и остаюсь на земле, осматривая полученные ранения. Благодарю небеса, что сейчас июнь, иначе, с моим-то везением, велика была бы вероятность замёрзнуть в сугробе.
Просидев так минуть двадцать, поднимаюсь и шаркаю по дорожке к лавочке, которая, как оказалось, находится совсем рядом. Что удивительно: жилой район, множество припаркованных автомобилей и никого вокруг. Вот совсем. Это продолжительное действие моей фортуны или в самом деле здесь всегда так пустынно? Не успеваю основательно погрузиться в эту мысль, потому что ощущаю одиночные капли на своём лице, а через пару секунд начинается ливень. Нескольких минут достаточно, чтобы платье промокло и противно прилипло к телу, вызывая желание избавиться от тряпки прямо сейчас. В попытке спрятаться от дождя начинаю поочерёдно ломиться в двери подъездов, которые не поддаются, заблокированные электронными замками.
Ночь. Незнакомое место. Я, промокшая насквозь, и никого вокруг. Ни единой мысли, что делать дальше и как выбираться из сложившейся ситуации. Тело пробивает мелкая дрожь. Даже плюсовая температура не спасёт, если на тебе влажная одежда, а ночная прохлада не позволяет согреться.
Чёрт возьми!
Обречённо бреду между домами в надежде, что дверь какого-нибудь подъезда неожиданно отворится, впуская меня в блаженное тепло. Но вселенная по-прежнему против, а кто-то там наверху дьявольски хохочет над всеми моими злоключениями.
Меня ослепляет фарами приближающегося автомобиля, и я тут же, сорвавшись с места, бегу в направлении белого внедорожника, который паркуется около одного из домов. Искорка надежды на спасение настолько застилает глаза, что я не успеваю отпрыгнуть, когда машина проносится мимо меня, с лихвой окатывая водой из большой лужи. Застываю на месте, наблюдая, как с меня стекают капли, превратив белое платье в серо-чёрное полотно.
Водительская дверь открывается, являя мне мужчину в белоснежной рубашке. Именно она первое, что бросается в глаза, почти ослепляя в свете фонаря. Даже моё платье сегодня утром не было таким белоснежным, как часть его одежды.
– Помогите мне, пожалуйста, – скулю, обращая на себя внимание.
Оборачивается, и я становлюсь объектом детального изучения. Взгляд ползёт снизу и через бесконечное количество времени впивается в лицо, которое сейчас, по моим прикидкам, меньше всего является привлекательным для мужчины.
– Ты кто? – Резкий голос пробирает насквозь, а холодный взгляд заставляет поёжиться.
– Я случайно сюда попала… на такси… сбежала со своей свадьбы… нет денег и телефона, чтобы заплатить. Мне нужно домой… – шепчу последние слова, потому что вся моя несвязная тирада не вызывает на лице мужчины не единой эмоции. Застыл, подобно камню, равнодушно вглядываясь в то, что осталось от прекрасной невесты.
– Живёшь где?
Называю улицу, но не свою, а Насти, потому как отправиться к подруге самое верное решение на мой взгляд.
– Да ты на хрен издеваешься? Другой конец города. Пятница, глубокая ночь, и я устал, как собака. Хочу есть и спать и уже тем более не желаю возиться с незнакомой девчонкой. – Автомобиль, моргнув фарами, блокируется, и мой новый знакомый разворачивается, направляясь к одному из подъездов.
– Пожалуйста! Прошу! – выкрикиваю и бегу следом, заставляя мужчину обернуться. – Не можете отвезти – дайте денег на такси. Взамен, – снимаю с пальца кольцо, – могу отдать это.
Внимательно рассматривает колечко с большим бриллиантом, подобно ювелиру, с первого взгляда способному определить подделку.
– Дорогое. Чистый камень. Где взяла? Украла?
– Я, что, похожа на воровку?! – вздёрнув подбородок, набираюсь смелости и с вызовом смотрю ему в глаза.
– Нет, – ухмыляется, едва заметно, лишь уголками губ, – ты похожа на жалкого грязного, мокрого котёнка, которого вышвырнули на улицу за ненадобностью. – Опускаю взгляд, вновь осматривая себя и полностью соглашаясь с его словами. – Налички нет.
– Дайте позвонить.
– Телефон разряжен, – вертит в руках аппарат, – у меня сегодня было столько звонков, что мобильник сдался ещё пару часов назад.
Несколько секунд изнуряющий тишины и ожидания его вердикта. Он моя последняя надежда найти приют на ближайшие пару часов или ночь. И меня совершенно не смущает, что я его совсем не знаю. Мужчина вызывает доверие и вселяет веру на благополучный исход приключений сегодняшнего дня.
– Пожалуйста… помогите… – сдаюсь, начиная громко всхлипывать.
– Сырость разводить заканчивай, – гаркает на меня, отчего хочется завыть в голос, – если, конечно, не хочешь провести эту ночь на улице.