Долбанная сука, да что в тебе такого? Смотрю как ужас мелькает в аквамариновых глазах, когда она замечает меня, а у самого зубы сводит и все мышцы напрягаются от желания схватить, распять здесь же, наплевав на все последствия. Смять этот рот губами, заставить кричать, умолять о пощаде, шептать мое имя, и слизывать его с ее губ жадно, сладко, до боли. Вдыхать ее боль, страх, стоны и желание, рвать на части убогие шмотки, завернуть в шелка и смотреть, смотреть бесконечно за игрой света на платиновых локонах. На отблески гнева в голубых глазах. Скользить губами по фарфоровой коже, нежной, прозрачной, зацеловывая следы синяков, которые оставили мои грубые пальцы. Нам могло быть так сладко вместе, так горячо. Я хотел всего лишь пару часов, а теперь не уверен, что мне было бы достаточно целой ночи. Не знаю, как и когда, но я получу ее в свою постель. Я свяжу ее руки и буду пытать бесконечно и сладострастно, она будет кричать, но не от боли и страха. Я буду трахать ее до тех пор, ока она не сдастся окончательно, пока не станет нуждаться во мне, как одержимая и зависимая наркоманка. Я поставлю ее на колени, заставлю целовать мои руки, и буду наслаждаться каждой минутой ее падения.
Какого черта? Скидывая наваждение, сам в шоке от собственных первобытных инстинктов, я смотрю на нее с мрачным обещанием скорой встречи. Мелания инстинктивно шарахается в сторону, опуская голову и почти бегом удаляясь от меня.
Беги, беги, маленькая сладкая сучка. Я все равно тебя поймаю.
– Адам, не испытывай мое терпение. У тебя еще минута. Я жду тебя в машине, – выдергивает меня из воспоминаний грубый голос Джадира. Адам… ненавижу это имя. Однако именно оно является основным. Принц Анмара не может носить английское имя.
– Пошел ты, – говорю я, понимая, что Джадир меня не услышит. Последний раз обвожу взглядом спальню, в которой провел последние пять лет жизни. Пять лет свободной и насыщенной событиями жизни. Впереди маячит перспектива на год иди два застрять в душном и пыльном Анмаре, прежде, чем отец посчитает, что я исправился, встал на путь истинный и приобрел достаточный опыт для управления семейным бизнесом в Америке.
Я начинаю считать дни, черт возьми.
Медленно спускаясь по ступенькам, я смотрю в большие окна, выходящие на центральную дорогу. Три огромные черных бронированных внедорожника выстроились на обочине, в любой момент готовые сорваться с места. Надеваю темные очки и выхожу в теплый майский полдень, закрывая дверь дома, в который никогда не вернусь.
Мои плечи напрягаются от внезапной тяжести, дыхание сбивается, обжигая легкие внезапной болью, когда я смотрю на шеренгу автомобилей, ожидающих опального наследника. Достаю сигарету, щелкаю зажигалкой и затягиваюсь, закрывая глаза. Дымом иногда дышать легче, чем воздухом…
Внезапно на стоянку рядом с огромными черными монстрами вклинивается ярко-красной Порше с немного помятым бампером. Из окон гремит электронная музыка. Дурацкая улыбка расползается по всему лицу, потому что я не мог не узнать машину лучшего друга. Дверцы одновременно открываются со всех сторон и толпа моих приятелей, неизвестно, как поместившаяся в небольшой легковушке, направляется ко мне. Бросая сигарету, я протягиваю руку Мэтту, который первым подходит ко мне.
– Думал, что свалишь не попрощавшись, Джаред? – игнорируя протянутую руку, Мэтт обнимает меня, быстро и стремительно. Отстранившись, он с наигранным возмущением несильно бьет меня кулаком в плечо. – Как можно быть таким черствым сукиным сыном, Джар? Пять лет дружбы, и ты собирался уехать, отправив мне свое тупое «пока» по смс. Ты не перепутал меня со своими девочками, придурок?
– Своим девочкам я не послал ничего, – усмехаюсь я. Окидываю всю компанию долгим взглядом, запоминая каждого. Мы были отличной командой. – Буду скучать по вам, парни. Это было незабываемо. Мэтт, до встречи на Манхеттене?
– Назначаешь свидание?
– Иди ты, Калиган, – качаю головой, не в силах удержать улыбку. Эти ребята проявляли ко мне больше уважения, чем собственные братья. Для этих парней я был Богом, заводилой, безусловным лидером. Я не знал, что значит дружба, преданность, сплоченность, пока не приехал в Йель. А теперь мне предстоит вернуться туда, где я должен буду каждую минуту доказывать, что достоин имени своего отца. Играть роль примерного сына, ходить в мечеть и улыбаться своим братьям, вместо того, чтобы показать им свой истинный волчий оскал.
Часом позже, уже на борту частного самолета, я смотрю на бескрайнее небо и облака, плывущие под нами, удаляющиеся огни Америки и чернеющие воды океана. За пять лет я дважды возвращался в Анмар. Но выдерживал не больше недели, снова сбегая в Америку.
Но в этот раз сбежать не получится. Ни через неделю, ни через две…
– Я, знаешь, о чем думаю, Адам, – внезапно подаёт голос Джадир, расположившись в удобном кожаном кресле напротив меня. Где-то в хвосте самолета сидит его беременная шестнадцатилетняя жена, закутанная с головы до ног в черную ткань. И все восемь часов полета не двинется с места, сжимая на коленях тонкие белые кисти рук. Мне кажется, что наши чувства с ней сейчас максимально похожи. Я ощущаю себя тигром, пойманным в клетку, могу только злиться и скалить зубы. А Далила даже этого не может.
– О чем же? – вяло спрашиваю я, отрешенно глядя в иллюминатор.
– Ты видел много американских женщин… – продолжает Джадир, я отрываю взгляд от плывущих облаков и медленно поднимаю его на невыразительное лицо поверенного шейха.
– Ну? – недоуменно приподнимая правую бровь, спрашиваю я.
– Они и правда, никогда не отказывают мужчине?
– Тебе бы, Джадир, отказали, не смотря на восьмизначный счет в банке, – иронично ухмыляюсь я.
– Почему? – хмурится он, темнея лицом.
– Ты не такой симпатичный, как я, – заявляю совершенно серьезно, хотя с трудом сдерживаюсь от того, чтобы заржать в голос.
– Разве дело во внешности? – ведется Джадир, с любопытством разглядывая мое лицо. – Я не считаю тебя красивым.
– И слава Богу, – смеюсь я. – Но на самом деле, в любом городе Америки ты, как и в других странах, совершенно без проблем можешь купить проститутку, а вот приличную женщину придется завлекать чем-то другим. Обаянием, например, подарками дорогими. Срабатывает не всегда и не на всех. Я обычно шел легким путем, выбирая определенный доступный тип девушек. Но, как видишь, моя годами наработанная система дала сбой в случае с мисс Йонсен.
– Это потому что она девственница, – пожав плечами, произнес Джадир с умным видом.
– Какая девственница, ты бредишь? – резко спрашиваю я, чувствуя, как во рту появляется неприятный горький привкус поражения.
– Если бы тебе было интересно, то ты бы мог ознакомиться с материалами дела, к которому приложены медицинские документы полного обследования Мелании Йонсен, – бесстрастно сообщает Джадир. – НЕ удалось тебе, мальчик, сорвать цветок. Не переживай, всегда найдется тот, кто сделает это за тебя, – добавляет этот сукин урод и смотрит на меня с таким триумфом, что хочется вмазать кулаком по его высохшей роже, но я сдерживаю порыв. Достаю из кармана айфон, и открываю неактивное окно общего чата для студентов Йельского университета, примитивную «болталку» для внутреннего использования.
– Ну, это вряд ли, – мрачно ухмыляюсь я.
– Адам, ты забыл, что мы в небе? Здесь не работает интернет даже по воле принца, – глумливо насмехается Джадир.
Я набираю текст в поле сообщения, которое уйдет в чат, как только мы приземлимся и войдем в зону, где доступны интернет сети. Чат работает таким образом, что я вполне могу скинуть в него любое сообщение анонимно, не используя свой основной ник, который знает весь Йель. И это тот самый случай, когда я выбираю функцию «скрыть личные данные».
«Внимание, друзья! У меня есть для вас важная информация! Мне достоверно известно, что Мелания Йонсен больна плохо поддающейся лечению венерической заразой. Будьте бдительны сами, и передайте своим друзьям, чтобы не повторяли моей ошибки. Я не могу назвать себя, потому что повелся на обманчиво невинное личико, и сейчас прохожу длительную и мучительную терапию после одного единственного минета в туалете. Прошу разослать данное сообщение максимальному количеству студентов. И я надеюсь, что вам не придется пройти через временную потерю потенции, адские боли, и кожный зуд, который заставляет раздирать собственное тело до язв».
Через несколько часов сообщение провалится в чат, и уже завтра Мелания Йонсен перестанет существовать для всей мужской половины Йеля как сексуальный объект.
Два ноль в мою пользу, крошка.
Глава 4
«Мысли иногда причиняют больше страданий, чем тело».
Браун Д. «Ангелы и демоны»
Два года спустя
Мелания
– Вот это да, – тяну за собой чемодан, прислушиваясь к восторженному голосу Сэм. Все необходимое я перевезла с собой в небольшом чемодане на колесах, остальное привезут из Нью-Джерси в течении двух дней. В этом году мы с Сэм и Эйприл закончили Йель. Последний месяц я жила у Саманты в Нью-Джерси, хотя мама очень просила меня пожить у них с Эдвардом в Бостоне перед тем, как я устроюсь на постоянную работу.
Но правда была в том, что я… не хотела жить с мамой. Не могла. Как бы я не скучала по ней, как бы не любила маму, я не чувствовала себя комфортно рядом с отчимом.
Даже несмотря на то, что в последний год перед моим поступлением в Йель наши отношения с Эдвардом изменились. Но прошлое изменить было невозможно, как и все, что он сделал.
Они гордились тем, что я закончила Йель с отличием и наградами, и смотрели на меня с восхищением, но я не могла вернуться в свою клетку. Я люблю своих родителей, но мама и Эдвард чересчур опекают меня. Особенно Эдвард… кажется, он до сих пор против того, чтобы я встречалась с парнями.
Не волнуйся, Эдвард. Мужчины настолько противны мне, что мне это не грозит. Спасибо одному ублюдку – Джареду Саадату.
Поэтому я провела у них неделю, и переехала в Нью-Джерси к Сэм, где мы немного отдохнули от учебы и обсудили что нам делать дальше. К большому счастью, я и Сэм попали в список выпускников, которые были рекомендованы на работу в крупные перспективные компании.
Я не могла поверить, что многочасовой адский труд в роли официантки, администратора и «девочки на побегушках», оплачиваемый за гроши, наконец-то закончился. Наступает новая эра. Новая жизнь, в которой я смогу самореализоваться. Диплом Йеля пригодился, а это значит, что я не зря работала на него все эти четыре года.
И совсем неважно, что я училась не на том факультете Йеля, на котором всегда мечтала. Я просто получила то образование, которое будет более востребовано. Родители были против того, чтобы я училась на факультете изобразительных искусств. И я поступила в школу менеджмента, которую одобрил Эдвард, успокаивая себя тем, что главное это то, что буду учиться в стенах Йеля.
Четыре года пролетели быстро, несмотря на трудности, переживания и случай, который порой заставляет меня просыпаться в холодном поту.
Весь месяц в Нью-Джерси мы с Сэм только и делали, что катались на велосипедах, ходили в бассейн и кино. По вечерам обсуждали варианты нашей будущей практики. Мы могли выбрать одну из нескольких крупных компаний, которые предлагали у них год работы. За этот год мы с Сэм должны были проявить себя как хорошие сотрудники, и, возможно, нам позволят остаться.
Каждая компания предлагала различные условия и уровень заработной платы. Мы подробно изучали все варианты, немного жалея Эйприл, которую после выпуска никто не ждал с распростёртыми объятиями.