2012 год, Москва
Дина
– Валентина Тимофеевна, – не дожидаясь позволения, толкнула дверь, – я не поеду на чемпионат Европы? Меня нет в списках.
– Дина, милочка, успокойся.
– Успокойся?! – воскликнула я. – Савина – моя гимнастка! Я веду ее уже четыре года. Мы перешли в спортивную школу вместе, а сейчас вы забираете Аллу у меня?!
– Дина, ты хороший тренер, разглядела алмаз. У Савиной впереди большое будущее, но чтобы оно случилось, ей нужен опытный и сильный наставник.
– Как вы? – не сдержала сарказма. Везде интриги и политика. Только расслабишься, и тебя съедят. Закулисье спорта еще большая клоака, чем пресловутый Голливуд!
– Полегче, девочка, – жестко обрубила Турбина. – Я чемпионок тренировала, когда ты еще не родилась. Тебя в том числе. Это благодаря мне ты с медалью из Бремена приехала.
Я помнила. Мне было девятнадцать и на пятки наступали юные и голодные. Валентина Тимофеевна быстро нашла новую звезду на замену «старой». Я тоже углубилась в тренерскую работу, отыскала на бесконечных турнирах Аллу, душу в нее вложила, вырастила, лучшей среди юниоров сделала, а теперь эта квочка на гнезде собиралась под себя ее подмять, а меня раздавить.
– А мнение девочки вам неважно?
– Ей тринадцать лет, и решают за нее родители. Они понимают, что для Аллы будет лучше.
– Какая вы ловкая, Валентина Тимофеевна, – иронично улыбнулась я.
– Иди, Власова, пока я тебя за дверь не выставила!
Вышла я сама, естественно, но дверью хлопнула. Спорт учил никогда не сдаваться, но иногда приходилось. Нашла глазами Аллу: она стояла с матерью и братом, а рядом кто-то из Олимпийского комитета. Савина еще очень юная, но перспективная, уже сейчас ее беречь и готовить к спорту высших достижений нужно. Этим я занималась. Очевидно, что больше не буду.
Я отвернулась, когда меня заметил старший брат Аллы и направилась в сторону раздевалки.
– Дина! – окликнул он. – Дина! – за локоть осторожно поймал и повернул. – Ты почему убегаешь?
– Да так, – пожала плечами. – Вы Аллу другому тренеру отдали?
Да, мне было обидно, и я не скрывала этого. Мы ведь друзья.
– Ты же понимаешь, что это ее будущее. Она мечтает быть в сборной.
– Конечно, я понимаю. Просто надеялась, что заслужила откровенности от вас. – Я развернулась, но Женя не дал мне уйти, мягко, но настойчиво удерживая.
– Все быстро случилось, и решение мама принимала. Я собирался с тобой поговорить. Ты ведь знаешь это?
Если честно, я не знала. Женя порой вызывал во мне легкое недоумение, странный диссонанс, бившийся где-то на задворках сознания. Я не понимала причин, но не испытывала полного доверия, хотя мы знакомы уже четыре года и плотно общались. Красивый и взрослый, стоматолог в частной клинике, серьезный и положительный. Он с первого дня знакомства произвел хорошее впечатление. Пытался даже ухаживать за мной, а когда получил недвусмысленный отказ, не перестал вести себя пристойно и продолжил общение. Мне это казалось подозрительным. Не бывает идеальных людей!
– Отвезти тебя домой? – предложил, заиграв ямочками на щеках, но взгляд слишком серьезен. Возможно, меня смущало ощущение, что Женя все еще на что-то надеялся. А это всегда напрягает. Как дружить с тем, кто ждет подходящего момента, чтобы отношения в интимную плоскость перенести? И ведь многие скажут, что такого мужика хватать нужно! Московская интеллигенция, при деньгах, с приятной внешностью, не обделенный интеллектом – для девушки из периферии большая удача! Но не могла я… Душа к нему не лежала.
– Спасибо, но меня подруга подбросит. Я с Аллой завтра поговорю: все-таки менять тренера большой стресс. Пока.
Я вышла на улицу, высматривая машину Насти. Рядом остановился ярко-красный «Панамеро» – я бросила косой взгляд и отвела глаза: мои знакомые и друзья на таких тачках не ездят, это явно не меня встречают.
Фа-фа. Мне посигналили, а затем из салона вынырнула пепельно-блондинистая голова.
– Дина, запрыгивай! – радостно позвала Настя.
Ничего себе у нее приобретение!
– Привет, – я осторожно дверь захлопнула. – Классная машина, – осмотрелась изумленно. – Откуда?
– Оттуда, – хитро улыбнулась подруга и, осторожно развершувшись, выехала на дорогу. – Динка, у меня такие новости, закачаешься. Я беременна!
– От кого? От Эдика своего?!
– От Эдуарда Романовича, – поправила манерно. – Это его подарок, – руль погладила любовно.
– Так тебя с ребенком или машиной поздравлять? – пошутила я. О ее планах стать матерью я не знала, да и с этим мужчиной у них все туманно. Радоваться или огорчаться, непонятно?
– И с тем, и с тем, – ткнула меня в бок на светофоре. Я крепко обняла ее, пока ждали зеленый.
– Поздравляю! – в щеку поцеловала. – Ну, а он как, женится?
– Не знаю, – протянула она. – Даже если нет, то родить от такого мужика – билет в другой мир. На всю жизнь обеспечены будем. Я уже задолбалась думать, куда зарплату потратить: за квартиру заплатить, поесть купить или все на брендовые туфли спустить. В моем деле в дешевых «Kari» ходить нельзя.
– Я сама такая: с моей ипотекой каждый месяц думаю, где урезать. Теперь вообще жесть начнется.
– А что случилось? – озабоченно поинтересовалась Настя.
– Турбина у меня Савину увела. Лично тренировать будет.
– Вот сука старая! Не зря мне не нравилась. Двуличная стерва.
Мы с Настей познакомились на спортивных сборах: обе из Сочи, провинциалки с диким желанием покорить сначала столицу, а потом и мировой Олимп. Нас отобрали заслуженные мастера спорта по гимнастике, в регионе мы лучшими были. В Москве нужно было стать лучшими из лучших. Я все-таки поехала на чемпионат Европы. Настя через год обучения остыла к спорту, размечтавшись о другой жизни. Но дружить мы не перестали.
– Что делать будешь? – она ко мне повернулась.
– Работать на двух работах, как прежде, – пожала плечами я.
– А ты сколько своими танцами в клубе зарабатываешь?
– Пятнадцать-двадцать тысяч за смену с чаевыми.
Если хлебная ночь, конечно. Бывало вообще тухло.
Настя задумчиво жевала губу, потом выдала:
– Помнишь, – шепотом начала, – я рассказала, как Эдуарда своего подцепила?
Я только кивнула.
– Это не совсем так было… В общем, у нас в бутике новенькая появилась, ну она рассказала про вечеринки для московской элиты, контакты дала. Я… – Настя смущенно волосами тряхнула. – Взяли меня.