– Да, слышала об этом, пап.
– Ты ведь на пятницу планов еще не строила? Вот и хорошо. Пойдешь со мной. С новыми людьми познакомишься, развеешься. Там и твои ровесники будут: Паша, про которого мы с Андреем сейчас говорили, и Данил Костюков – бывал пару раз у нас, если помнишь.
Я смотрю на невозмутимое лицо отца и безошибочно угадываю подвох. Нет, это точно не совпадение, что он воспылал интересом к мужчинам в два раза его моложе и вдруг предлагает мне с ними познакомиться. Папино желание пристроить меня в надежные руки – не секрет, но сейчас он, видимо, решил действовать. Все во мне протестует против такого расклада, а присутствие Андрея этот протест лишь усугубляет. Меня словно намеренно отдаляют от него, когда я всеми силами хочу быть ближе.
Я украдкой бросаю взгляд на Андрея: его тарелка пуста, он, по обыкновению, слегка хмурясь, смотрит в окно, словно этот разговор его не касается. В конце концов, что мне терять? Надену красивое платье и буду замечательно проводить время в компании папиных протеже. Может, это сподвигнет его взглянуть на меня как на женщину. Ну а если нет, то это приблизит меня к пониманию, что Андрея надо забыть. А то что-то пока никак не выходит.
– С удовольствием пойду, пап.
Если не подводит слух, то я слышу недовольный хруст челюсти. Не хочет меня видеть. Ну и ладно. Потерпит.
– Родной, – говорит папа, после того как мужчины расплатились по счету, – Янку в офис не закинешь? У меня встреча через полчаса в жилищном комитете.
– Не получится. – Андрей, по-прежнему не глядя на меня, набрасывает на плечи пиджак. – У меня тоже встреча. Могу позвонить Кире – вызовет такси.
Ну почему его слова и пренебрежение так меня задевают? И почему он говорит обо мне как о неодушевленном предмете?
– Спасибо за беспокойство, но я дееспособна и могу сама о себе позаботиться. И еще мне не нравится, когда обо мне говорят в третьем лице в моем же присутствии. Вам обоим удачи на встречах.
Я машинально целую отца в щеку и, схватив со стула пиджак и сумку, быстро иду к выходу. Достало, достало, достало. Надо во что бы то ни стало выкинуть из головы Андрея. И да, я пойду на это чертово празднование и обязательно забуду надеть лифчик.
Глава 10
Андрей
– Ну и как тебе работается с Галичем? – Брунин Вадим, генеральный директор сети интерьерных салонов «Свет и Комфорт», без участия которого не обходится ни один мой проект, пристально изучает меня глазами.
Мое партнерство с Семеном навело шумихи среди московской бизнес-элиты, и за последние две недели я часто сталкиваюсь с подобными вопросами. Даже годы отсутствия Галича на родине не стерли из памяти его репутацию сурового и жесткого дельца, а потому наш альянс вызвал широкий резонанс. Людям сложно поверить, что работать с ним я решился добровольно.
– У нас схожие взгляды на ведение бизнеса, так что отлично.
Я делаю глоток виски и осматриваю зал. Со всеми присутствующими я знаком лично – их здесь человек сорок: генеральные и коммерческие директора с любовницами или женами. Семен еще не подъехал, а вот его первый протеже, кажется, уже прибыл: долговязый парень в дорогом костюме, с волосами, уложенными гелем. Видно невооруженным глазом, что в деловой тусовке он возник совсем недавно, – манеры его выдают: слишком живой и открытый взгляд, в лице нет надменной уверенности, жесты резкие и неловкие. Кажется, я видел пару статей в «Бизнес Квартале» о нем. Айти-дарование Павел Шевченко, кандидат на руку и несуществующую девственность Липучки. Бедняга. Она его проглотит вместе с заумными мозгами.
– Андрей, я отойду ненадолго. – Надя кладет ладонь мне на грудь и поправляет галстук, с которым и без того должен быть порядок.
Собственнический жест, но она, в конце концов, моя спутница и всегда справлялась с этой ролью на отлично. Ее манеры безукоризненны, как и внешность: никакой искусственной ерунды на лице, никаких силиконовых имплантатов, и при необходимости она всегда может достойно поддержать беседу. Иногда, глядя на нее, я задумываюсь, почему она до сих пор не вышла замуж, – ей тридцать четыре, умная и красивая, и пришел к выводу, что, очевидно, как и меня, семейная жизнь ее не привлекает: Надя слишком ориентирована на карьеру. Возможно, помимо встреч со мной, у нее есть еще кто-то, но, откровенно говоря, мне это безразлично: она доступна именно тогда, когда нужно; необоснованным чувством собственности я не страдаю, а секс у нас защищенный. Да и я достаточно хорошо разбираюсь в людях, чтобы понять, что такая женщина не станет прыгать из койки в койку.
Грациозно покачивая бедрами, Надя уходит, а я, наконец, вижу Семена. И хотя я знаю, что он придет с дочерью, это не мешает мне испытать укол раздражения при виде Яны. Когда что-то продолжительно доставляет мне дискомфорт, я делаю все, чтобы от этого избавиться, но с ней не выходит. Каждый день по моему офису разгуливает живое напоминание о том, что я подвел своего лучшего друга.
Мы с Семеном пересекаемся взглядами, и он, придерживая Липучку под локоть, направляется ко мне. Расстояние между нами метров десять, и теперь мне помимо воли приходится разглядывать Яну. Она, разумеется, не могла не воспользоваться моментом прийти без бюстгальтера, но обвинить ее в пошлости образа нельзя, потому что выглядит она как модель с ковровой дорожки: длинное серое платье в пол, никакого развратного декольте до пупа, как у любовницы того же Брунина. Девчонка – красавица, не поспоришь, и чувство стиля присутствует. Вон и Илюха с бокалом застыл, забыв про жену, плейбой пузатый. Не может пройти мимо двадцатилеток.
– Все на высшем уровне, как и всегда, Андрей. – Семен пожимает мне руку и хлопает по плечу. – И «Мартель» наверняка из-за меня в меню включили?
– Ты в зале меньше минуты, а уже коньяк приметил? Здравствуй, Яна.
Липучка изгибает губы в улыбке и кивает головой в знак приветствия. На лице профессиональный макияж, что особенно бросается в глаза, когда привык видеть ее ненакрашенной. Смотрится эффектно, но как-то инородно. Без косметики она нравится мне куда больше, если так вообще можно сказать о человеке, от присутствия которого я всей душой мечтаю избавиться.
– Я видела, что в программе заявлена группа «Спич». Я как-то была на их концерте. Энергетика у ребят сумасшедшая. Здорово, что ты их пригласил, Андрей.
– Организацией занималось ивент-агентство, я всего лишь их утвердил. До этого дня никогда о них не слышал.
Улыбка на лице Яны меркнет на два тона, и я на секунду думаю, что зря это сказал. С другой стороны, это же правда. Ни к чему ей считать, что есть хотя бы малейшая вероятность, что музыкантов пригласили ради нее. Коньяк действительно здесь из-за предпочтений Семена, а вот группа – точно не для нее.
– Вадим, – смотрю на притихшего Брунина, – с Семеном вы знакомы, а это его дочь Яна.
Пока тот проявляет преувеличенное радушие, отдавая дань авторитету Галича, в нашу компанию возвращается Надя. Мне нравится в ней и то, что она не включает режим безмолвного аксессуара, вцепляясь в меня в ожидании, когда я ее всем представлю. Сама здоровается с Семеном, приветствует Яну и только после этого ныряет под руку ко мне.
– Заказать тебе что-нибудь выпить? – наклоняюсь к ней.
– Белое вино подойдет.
Я поднимаю ладонь вверх и ловлю на себе взгляд Липучки: щеки порозовели, губы плотно сжаты. В ее возрасте секс редко проходит без последствий, тем более первый. Наверняка считает, что факт того, что он был, дает ей на меня какие-то права. Хорошо, что не пошел на мероприятие один. Чем раньше она избавится от иллюзий на мой счет, тем лучше.
– Мы с Яной оставим вас ненадолго. – Семен пожимает руку Вадиму и смотрит на меня. – Вижу Костюкова с сыном, пойдем поздороваемся. Ты тоже подходи, Андрей – представлю.
Он берет Липучку под локоть, и они разворачиваются, а я помимо воли провожаю их глазами. Вернее, не их, а спину Яны: острые лопатки в широком вырезе платья и выпирающие позвонки. Ничего общего с соблазнительной женственностью, которой я всегда отдавал предпочтение в выборе партнерш, – на фоне их Липучка выглядит просто девочкой, но Вадим меня второй раз окликает, а я все продолжаю на нее смотреть. Хренотень какая-то.
* * *
– Я и забыл, каково это – столько с людьми общаться. Мозоль на языке уже – ей-богу, – шутливо жалуется Семен, отпивая коньяк. – Ты слышал? Слухи ходят, будто я тебя компроматом прогнул и заставил договор о партнерстве подписать.
– Слышал. Пусть болтают. На дела наши это как влияет?
– Лояльный ты, Андрей. Тебя ведь в позиции слабого выставляют – не меня. Я на твоем месте бы выяснил, откуда ноги растут, и меры принял.
– В двадцать первом веке живем. Интернет, демократия, мнимая свобода слова. Собаки лают – караван идет, сам знаешь.
– Я старый вояка, прав ты. Есть мне чему у тебя поучиться. Привык, что человек за каждое свое слово отвечать должен, а не просто так вякать.
– Времена меняются. Увы или к счастью. Ты домой скоро?
– Роль свахи выполню и буду свободен. Вот Янка с Шевченко танцует, – Семен указывает рукой на сцену, где под слащаво-медленную композицию в исполнении обожаемой Липучкой группы покачивается десяток пар. – Я вот думаю, что Паша этот больше, чем Костюков, ей подходит.
– Почему? – спрашиваю машинально, пока смотрю на самую высокую пару танцпола: Яну и ее ухажера. Парень выглядит так, словно боится до нее дотронуться, – кажется, даже руками ее голой спины не касается, держа ладони в воздухе. Хотя чего его винить: Липучка обманчивое впечатление производит. Невинные глаза, робкая улыбка – разве скажешь по ней, что может переть напролом, как танк. И что ртом грязно работает.
Вот это зря я, конечно, вспомнил.
– Я справки навел – ему в этом году тридцать исполнится. Семь лет разницы – это много, Андрей. А Шевченко на пару лет ее старше – совсем как у нас с Леной было. Я пообщался с ним немного – хороший парень, толковый. Смущается, правда, в разговоре, но это от неопытности, с возрастом пройдет.
Я молча делаю глоток виски, не желая поощрять беседы на тему Липучкиных женихов. Ни к чему усугублять ощущение, что я обманываю друга. И видеть лицо Семена, если он узнает, что первым мужчиной его дочери был человек старше ее на пятнадцать лет, тоже не хочется. Я его прекрасно понимаю. Яна для него не только единственный ребенок, но и все, что осталось от женщины, которую он любил. Вряд ли долговязый стартапер догадывается, с чем ему придется иметь дело, если у него с Липучкой срастется. Хотя я отчего-то уверен, что не срастется. Не по зубам ему Яна.
– Ты извини, что я тебя этими разговорами мучаю, Андрей, – словно подслушав мои мысли, обращается ко мне Семен. – Мне вроде и совет не нужен, а поделиться сомнениями хочется. Будущее дочери все-таки на кону – ошибиться не имею права. Янка, она ведь только с виду покладистая, у нее норов мой. Упрямая, а опыта жизненного нет. Защитить хочется. А потом думаю – а правильно ли?
– Поступай, как считаешь нужным, Семен. Детей своих у меня нет, чтобы советы раздавать. Я Тригермана вижу – мне с ним как раз обнал нужно обсудить. Оставлю тебя ненадолго.
Разговоры о процентной ставке за обнал куда привычнее, чем родительские откровения Семена, и я немного расслабляюсь. Время близится к двенадцати, в течение часа празднование стихнет, и можно будет поехать домой с Надей. В меню на сегодняшний вечер обязательное блюдо – секс.
В поисках временного уединения иду на балконную террасу и, толкнув дверь, мгновенно испытываю желание вернуться обратно в зал. Возле перил стоит знакомая хрупкая фигура в компании коренастого типа в бежевом смокинге, в котором я узнаю претендента номер два на роль мужа Яны – Данила Костюкова.