– Я несколько раз все проверила, ошибок быть не должно.
Отрываю взгляд от ноутбука и смотрю на Яну. Сегодня она в черной рубашке, застегнутой наглухо, но зрение не обманешь. У меня в кабинете не холодно, но я отчетливо вижу, что она без лифчика. И снова я должен взять на себя роль воспитателя, мать вашу. Ну не звонить же в отдел кадров и не перепоручать разговор с Липучкой им.
– Яна, сядь.
Липучка смотрит на меня с удивлением и, попятившись назад, садится.
– У меня замечание касательно твоего внешнего вида.
– А что с ним не так?
Дожил, е-мае С двадцатилетней девчонкой разговор о ношении белья должен вести. Что следующее? Поставлю в офисе аппарат с прокладками?
– Яна, в твоем виде меня устраивает все, кроме того, что на тебе нет бюстгальтера. Уверен, не только мне это очевидно. Исправь это к завтрашнему дню.
Яна краснеет так густо, что я почти испытываю к ней сочувствие, которое, впрочем, быстро сменяется вспышкой раздражения. Это же я по ее милости трачу время на обсуждение всякой женской хрени, которую руководитель обсуждать не должен. Чем она думала?
– Я думала, плотные рубашки…
– …не спасают, – подсказываю ей. – Хождение в таком виде на работу неприемлемо, ты сама должна понимать.
Оттого, что день выдался тяжелым и разговор мне, мягко выражаясь, неприятен, голос звучит заметно раздраженно. Подтверждение я вижу и на лице Липучки: брови насупила, плечи распрямила, губы подрагивают.
– Я всегда так хожу. Мой размер позволяет. К тому же у меня чувствительные соски и кружевная ткань их натирает.
Она выдает это на одном дыхании и с вызовом смотрит мне в глаза. Фраза «чувствительные соски» эхом резонирует в мозгу, воскрешая воспоминания, которые мне почти удалось стереть: я тяну розовую вершину зубами, Яна выгибается подо мной и стонет. От стремительно приливающей крови к члену хочется стиснуть зубы. Охрененно, Смолин. Середина рабочего дня.
– Пока ты работаешь у меня в офисе – реши что-нибудь. Ну или рассмотри вакансию, которую я тебе предложил. Возможно, в офисе Москва-Сити они готовы закрывать на это глаза.
– Я вас поняла, Андрей Вячеславович, – сухо произносит Яна. – Не думала, что это проблема, но если вы так считаете, то я завтра же это исправлю. Еще будут замечания?
– Нет, можешь идти.
Яна, гордо неся голову, покидает мой кабинет, а я вместо звонка Илье, с которым мы договорились встретиться у него в ресторане, незапланированно набираю Арину. Слишком тяжелый выдался сегодня день. Надо вытрахать из него это напряжение.
Глава 9
Яна
– Ян…
Знакомый бас заставляет меня оторвать взгляд от экрана и посмотреть на папу, стоящего в дверях кабинета.
– Весь офис на обеде, только дочь моя работает. Вставай, перекусить тебя свожу.
Быстро пробежавшись глазами по тексту недописанной претензии, я поднимаюсь и беру пиджак со спинки стула. Из-за того, что в последнее время папа много времени проводит на деловых встречах, мы почти не видимся, так что работа может подождать.
– Ты к грузинской кухне как, Ян? – спрашивает отец, когда мы садимся к нему в машину. – Я тут неподалеку очень достойное заведение обнаружил. Баранина в нем отменная.
– Поехали, пап. Положусь на твой вкус.
– Ну а вообще, на новом месте тебе как? – Папа смотрит на меня вполоборота, когда мы покидаем офисную парковку. – Не скучно?
– Немного сложновато оттого, что пока вникаю, но, думаю, как освоюсь – дела пойдут быстрее. Скучать точно некогда, пап.
Это чистая правда. Виктория, моя непосредственная начальница, загрузила меня таким объемом работы, что я в буквальном смысле не могу поднять головы. Но лучше уж так, чем впустую протирать зад в кресле под немым осуждением других сотрудников. Пусть это место досталось мне по знакомству, но, по крайней мере, меня никто не сможет упрекнуть в том, что я получаю зарплату ни за что. Последние дни я даже задерживаюсь на пару часов, потому что хочу, чтобы папа и Андрей воспринимали меня серьезно. Но если с отцом это мне, кажется, удается, то Смолину на мои старания глубоко наплевать. Те разы, когда мы пересекаемся в лифте или на понедельничных планерках, он лишь здоровается со мной, после чего делает вид, что меня рядом нет. Как я ни стараюсь убедить себя, что в отношениях «директор – подчиненная» так и должно быть, меня это задевает, хотя вида я, конечно, не подаю. Очевидно, что Андрей моих теплых чувств из прошлого не разделяет и тот секс ничего для него не значит. К сожалению, прятаться от правды и придумывать себе того, чего нет, я не умею. Тоже заслуга папиного воспитания.
Мы входим в вестибюль заведения со звучным названием «Кабанчик» и в сопровождении улыбчивой администраторши идем к столу. При виде знакомой широкой спины и темных волос в ногах неожиданно наливается тяжесть, а в животе, вопреки всему, начинает радостно покалывать. Андрей.
– Здравствуй, родной. – Папа приветственно опускает ладонь ему на плечо, когда мы подходим ближе. – Не возражаешь, если втроем сегодня посидим? А то со всей этой кутерьмой с допусками совсем дочь не вижу.
Намек на улыбку, появившийся на лице Андрея, меркнет, когда он смотрит на меня, а расслабленное выражение сменяется непроницаемым.
– Не возражаю конечно, Семен. Здравствуй, Яна.
Они с отцом рассаживаются, а я мешкаю, снимая пиджак, и когда вешаю его на спинку стула, то ловлю на своей груди быстрый взгляд Андрея. Нарочно расправляю плечи, по максимуму растягивая рубашку, чтобы он видел, что его просьба не осталась без внимания. На лице Смолина мелькает раздражение, и он, отвернувшись, подзывает официантку. А я в очередной раз с досадой думаю, что зря пошла на поводу у своего слабовольного желания быть к нему ближе. Внимания он на меня не обращает; за две недели, что я тружусь в его офисе, между нами не состоялось ни одного даже мало-мальски приличного разговора, и он всем видом дает понять, что мое присутствие его тяготит.
– Ты смету повторную проверил? Катя тебе сегодня по моей просьбе выслала.
– Проверил, Семен. Надо с затратами на ремонт и оборудование еще немного подумать. Я нашу мебельную заявку на тендер выкинул. Посмотрим, что там по ценовым предложениям будет.
– Я привык проверенным людям заказы раздавать, но если думаешь, что так лучше, – делай.
– Базу проверенных никогда не поздно расширить, тем более если они по деньгам готовы прогибаться. Опт у нас серьезный, так что есть смысл сравнивать предложения. Разницу мне всегда есть куда пристроить. Думаю, и тебе, Семен, тоже.
Мужчины продолжают обсуждать свой новый проект, а я, хоть и стараюсь не слишком разглядывать Андрея, у меня плохо выходит. Разве бывает так, чтобы в человеке нравилось все? От внешности до манеры вести разговор, его прямолинейная резкость и даже то, как он хмурится. И кажется таким несправедливым, что он по отношению ко мне не чувствует ничего отдаленно похожего. Словно я так и не выросла, оставшись в его глазах ребенком, путающимся под ногами у взрослых.
– А я тебе вчера звонил вечером, Андрей. В ресторан к Илье по твоему совету заехал. Думал, вдруг и ты где неподалеку, глядишь, поужинали бы. А ты трубку не взял.
– У Арины был, не слышал, – замечает Андрей, увлеченно нарезая стейк. – Увидел поздно, потому и перезванивать не стал.
Я растерянно разглядываю рулетик из баклажана, принесенный официантом, и не могу заставить себя его проглотить. Вскользь брошенная фраза Андрея больно царапает сердце. Почему новость о том, что он был с женщиной, на меня так действует? Вполне естественно, что у мужчины вроде него, есть любовница, а возможно, и не одна. У отца, по крайней мере, было именно так.
– Ну гуляй, пока молодой, – хмыкает отец. – Свободному мужчине позволительно. Кстати, у меня мысль одна появилась по поводу предстоящего празднования. Ты ведь только партнеров хотел пригласить? А давай я еще пару приличных контор подтяну? Глядишь, ты точки соприкосновения найдешь, и в прессе опять же засветимся. Реклама лишней никогда не будет.
– А что за конторы, Семен?
– Костюкова хочу из «МосТранса» пригласить с сыном и Пашу Шевченко из «Труморс». Слышал про него? Лучший стартап прошлого года. Парню двадцать пять всего, а он уже Ворошилова по количеству заработанного нагнул.
Андрей делает глоток воды и, мельком взглянув на меня, кивает.
– Приглашай конечно, Семен. С удовольствием с ними пообщаюсь.
Пока мой мозг экстренно обрабатывает информацию об услышанном, папа поворачивается ко мне:
– Извини, Ян. Заболтались мы с Андреем немного, а ты скучаешь сидишь. Про день рождения компании, наверное, знаешь?
Про предстоящее празднование пятилетия «ИнтерРеда» я слышала из разговоров в бухгалтерии и почти не сомневалась, что меня туда не позовут. По слухам, банкет проводится для руководства и их приближенных, а сотрудники вроде меня получают лишь выходной день и премию.