– Я уже давно понял это, – печально выдохнул Джордж, которого тяготила их общая тайна.
– Ну, так как? – уточнил Макс.
– Я дам тебе координаты моего друга. Его зовут Спенс Стейнер. Он отличный специалист. И к своему счастью, ничего не знает о Кесси, так что проблем не должно быть, – ответил, вздохнув, доктор.
– Спасибо, – кивнул мужчина.
Доктор особо и не ожидал благодарности или красивых слов в ответ. Он давно понял, что парень суров и воспитывался тоже сурово, но все равно невольно проникся к нему за силу характера и нестандартный ум, теперь лучше узнав его за время лечения. Он уже немного понимал, что могло привлечь в нем Кесси, несмотря на такой сложный и противоречивый характер.
И вот настал долгожданный день выписки. Они стояли в коридоре, смотря друг на друга и вспоминая все время, потраченное на восстановление.
– Я лишь очень надеюсь, что все, что ты делаешь, не повредит Кесси, а сделает ее только счастливей, – произнес Джордж тихо в очередной раз и немного напутственно, когда Макс уже стоял перед ним уже даже без палочки, а на заднем плане маячил Хэнк, напряженно смотря на друга.
– Я обещаю, – так же тихо произнес Макс, смотря на врача, – завтра я лечу в клинику к доктору Стейнеру. Так что прощай, Джордж. Я был рад нашему знакомству. И такого как сейчас, ты меня больше не увидишь.
Тот только вздохнул в ответ, действительно надеясь, что парень действует правильно, но отчетливо понимая, что переубедить его все равно невозможно, что бы он лично не думал по этому поводу.
Макс же, попрощавшись, уже развернулся и направился к двери, но вдруг замер, обернулся, и странно посмотрев на Джорджа, произнес:
– Спасибо за все, док.
Джордж понял, что ко всем другим противоречиям характера, Макс еще плохо умеет выражать все то, что чувствует, потому что тон его в этот момент был сух, только взгляд говорил о том, что он чувствует на самом деле. Да и то, если позволяет это увидеть собеседнику. А врачу очень хотелось верить, что он правильно увидел признательность и благодарность.
Только через месяц доктор Муро узнал, что у Кесси родилась дочь, и в его голове начали рождаться сомнения и предположения, одно страннее и неприятнее другого. Впервые он задумался, правильно ли поступил, дав обещание Максу ничего ей не говорить о нем. Вот только забрать свое слово он уже не мог.
На первой встрече с врачом Стейнером, который сразу вполне устроил Макса как специалист, он сообщил тому, что у него основное условие, чтобы его изменили настолько, чтобы даже знакомые люди не могли узнать. Даже голос. Стен, если и удивился, то не стал уточнять причину, тем более клиент был от Джорджа и оплатил огромную кучу денег, в том числе, явно за молчание.
И вот, через некоторое время после нескольких операций и восстановительного периода, Макс летел домой. Он с ностальгией представлял, как вернется. Рядом в самолете сидел верный Хэнк.
«Прошел почти год с того дня», – думал он, входя в ту самую комнату в доме, где провел столько времени в кресле, вспоминая, сколько всего произошло тут. Он помнил до мельчайших деталей свои попытки самоубийства, вспомнил мучительно тянущиеся как поставленные на паузу дни, которым он в то время потерял счет, когда сидел в инвалидном кресле, уткнувшись в одну точку за окном днями, а чаще пьяным в стельку. И очень отчетливо вспомнил день, когда сидел с пистолетом у виска. И сразу все его мысли наполнились Кесси и желанием, чтобы она была рядом. От последнего воспоминания о ней, поцеловавшей его в ресторане, у него тут же перехватило дыхание.
Все то время, пока он выполнял задуманное, терпел, восстанавливался после операций, Макс запретил себе что– либо выяснять про нее, даже думать о Кесси. Не думать и не вспоминать ее совсем он не мог, но боялся, что даже увидев фото, не выдержит и примчится до того, как все будет закончено, как он задумал.
Но вот именно сейчас, стоя в своей комнате, он понял, как страстно и безбашенно жаждет ее увидеть. Его останавливало сейчас только то, что он не хотел в необдуманной спешке все испортить. Макс привык всегда все досконально продумывать, поэтому он к своему приезду попросил Хэнка собрать о ней и ее теперешней жизни все материалы, включая прошедший год. Все, что только можно. Отчет ждал его на столе, и он затаив дыхание открыл файл, где лежали фотографии Кесси и копии документов.
От самой мысли, что он сейчас ее увидит, пусть только фото, у него сильнее забилось сердце. Макс медленно, как завороженный, открыл папку и взял в руки лежащие наверху фотографии, затаив дыхание стал изучать. С них он увидел вполне довольную, спокойную, улыбающуюся загадочной улыбкой Кесси. Вот она гуляет с коляской, здесь наклонилась и разговаривает с ребенком. Вот только малыша толком видно не было ни на одной из них. Макс как не вглядывался, не мог увидеть ничего, кроме того, что тот темноволос. Но Кесси тоже была темноволоса, и у Макса зашевелился червячок сомнений. Мужчина вдруг подумал, что у него нет никаких доказательств, что ребенок его. Всегда была убежденность и ничего больше. Тогда, сам того не ожидая, он судорожно захлопнул папку и резко отодвинул ее от себя.
«Завтра День Благодарения» – вдруг понял Макс, отвлекаясь от жгущей его мысли, что ребенок может быть от Шона. И его воспоминания невольно вернулись к этому празднику в прошлом году, когда он был уверен, что ему не грозит дожить и увидеть его еще хоть раз. Он вздохнул, понимая, как сильно за это время изменилась его жизнь в очередной раз, не говоря о своей внешности. Макс до сих пор не мог привыкнуть к своему новому лицу. Он даже почти перестал смотреть в зеркало.
Но только сейчас, чувствуя себя полностью восстановившимся, Макс позволил себе подумать, а скорее помечтать, о том, как встретиться с Кесси.
Еще в тот день, когда был готов умереть, пустив себе пулю в висок, он твердо решил, что позволит появиться перед ней только тогда, когда будет таким, как прежде, здоровым. А до этого Макс считал, что мечты о несбыточном только будут демотивировать его. И мужчина как мог не позволял себе думать о ней. Вернее, старался, насколько возможно. Но сейчас….
«Как же мне встретиться с ней теперь так, чтобы это не было подозрительно или навязчиво?!?» – размышлял он с волнением.
Наконец, сидя в своей комнате, мужчина позволил себе полностью отдался этой слабости – мечтать, и тоска о Кесси накрыла его настолько, что не давала покоя даже ночью. Лежа позже в своей кровати, в той самой, где мучился еще совсем недавно, Макс словно опять чувствовал, как она рядом, и ее голова лежит на его плече.
ГЛАВА 4
И когда Макс утром проснулся, то спонтанно решил пойти в тот же ресторан, в котором он был с Кесси в прошлом году.
Пусть это не была встреча именно с ней, потому что мужчина еще совершенно не определил, как это лучше сделать, чтобы она стала его, но ему хотелось хотя бы коснуться тех воспоминаний. Так как это решение было принято так внезапно, то столик он не заказывал.
И вот Макс приехал с Хэнком, по привычке стремительно входя в зал, попросив администратора именно тот же столик, что был в прошлом году. Когда они уже шли по залу, то мужчина внезапно, к своему удивлению, услышал детский голосок откуда– то сбоку, словно из ниши, и повернулся на звук. И в этот же момент сердце Макса сделало один глухой удар и почти остановилось. За столом, чуть отдельно от других, сидела Кесси, а рядом сидела девочка в детском стульчике. Он даже двигаться не мог в первые секунды от шока и бури чувств, которые проносились тут же в его голове, отдаваясь в теле болезненным спазмом. Только вчера он так долго мечтал и думал, как же ему с ней познакомиться заново, встретиться, а тут она вот сама, живая, совсем рядом. Осталось просто подойти. И Макс на мгновение растерялся, как мальчишка. К счастью, он быстро взял себя в руки и понял, как действовать.
– Достань мне игрушку, где хочешь! – прошептал мужчина Хэнку, который в непонимании все равно остановился рядом после этих слов, еще не увидев Кесси.
– Что достать?! – не понял друг через секунду.
– Детскую игрушку, идиот! Хоть из– под земли, но через десять минут она у меня должна быть! – уже зло процедил Макс, раздражаясь в нетерпении и не понимая, почему друг так тупит. Но тут он осознал, что Хэнк просто не видит причину.
– Кесси тут, – сказал он тихо, и повернул лицо амбала в нужную сторону.
И в эту же минуту Макс понял, что вчера открыл файл с фото и настолько погрузился в созерцание самой Кесси, по которой томилась душа, что смотреть содержимое дальше, включая документы, так и не стал. И именно сейчас он четко осознал, что боится. Как это ни смешно, он боится, что ошибся, что интуиция все же подвела его. И пусть это всего лишь даже один процент, что ребенок не его, но такая вероятность все равно есть. Макс судорожно вздохнул, отгоняя сомнения.
«Я даже не знаю, как зовут ребенка!» – понял вдруг он, тем временем уже садясь за другой столик, чтобы видеть Кесси и ребенка.
Хэнк по его просьбе преданно в это время рванул за игрушкой.
Макс же сидел за столиком и не мог оторвать взгляд от женщины и ребенка, боясь каждую секунду, что она вот– вот может уйти. Он уже решил, что если Хэнк не успеет, то он найдет любой предлог познакомиться с ней. К счастью, минут через пятнадцать подошел запыхавшийся друг и протянул ему игрушку.
– Если б не Кесси, – прошептал Хэнк, тяжело дыша, – я б тебя прибил, наверно, за такое.
– Молодец, – кивнул Макс, не обращая внимание на угрозу друга, и нетерпеливо встал, тут же направившись к столику, где сидела она и ребенок. Но вдруг, не дойдя нескольких метров, мужчина остановился, судорожно сделал глубокий вздох, чтобы успокоится, и уже только после того, как совсем восстановил дыхание и спокойствие, подошел к ним.
– Извините, это не вы обронили? – спросил он, стараясь сдержать волнение в голосе, а сам смотрел только на ребенка.
Но девочка крутила головой, что говорило о ее явной любознательности, и Макс невольно вспомнил рассказы матери о себе в таком же возрасте. Это придало ему больше уверенности.
– Ой, нет, вы знаете, это не наша, – ответила ему Кесси, вежливо смотря на него и не узнавая, а Макс смотрел теперь на нее, не в силах оторвать взгляд.
Ему вдруг стало трудно дышать, потому что в этот момент, видя Кесси прямо перед собой, он не понимал, как мог провести весь этот год вдали от нее. Но при этом, Макс невольно заметил, что кроме того, что она стала еще красивее, словно расцвела после рождения ребенка, в глазах любимой женщины появилась какая– то печаль. В то же время она словно стала спокойней, а движения более плавными, чем он помнил. От нее теперь веяло размеренной уверенностью. Впервые за все это время, с того момента, как он принял решение встать на ноги для встречи с ней, чтобы опять сделать Кесси своей, Макс подумал, а имеет ли он право опять вторгаться в ее жизнь?
«Возможно, без меня она будет счастливее?» – подумалось мужчине внезапно с некой горечью, но тут же его демон гневно воспрял внутри и возмутился в негодовании, твердя, что ни при каких обстоятельствах нельзя этого делать. «Не смей даже думать об этом!» – кричал он, дрожа от ярости внутри Макса. И он сдался, продолжив знакомство.
Но мужчина еще отчаянно хотел внимательнее разглядеть ребенка, поэтому смотрел сейчас на девочку, не отрывая взгляд. Но та крутилась, не переставая, и он никак не мог понять, на кого она похожа. И тут, к его удаче, ребенок, наконец, повернулся к матери. Буря эмоций пронеслась по Максу, когда он увидел личико девочки, так похожее на мать, но с глазами, черными, как и у него. В первое мгновение он облегченно выдохнул, но тут же подумал, что у Кесс они тоже темные, а значит не факт. Но Макс продолжал смотреть на ребенка и не мог поверить, что в принципе этот крошечный человечек – порождение какой– то там пары клеток. Вот только страх, что отцом может быть не он, а Шон, так и грыз его. Но тут вдруг девочка нахмурилась, и он отчетливо увидел то же упрямое выражение глаз и лица, которое периодически видел в зеркало до операции. У него на секунду перехватило дыхание. Макс с восторгом понял, что отец именно он, и осознал, что давно не испытывал такого потрясения. Даже когда стал ходить или увидел в первый раз свое новое лицо в зеркале, когда сняли повязки.
– Какая у вас милая дочь. А как ее зовут? – еле сдерживая голос, тогда произнес он, не отрывая взгляд от ребенка.
– Лана, – ответила Кесси, и он услышал нежность в ее голосе, от которой у него кольнуло сердце, и он посмотрел опять на нее.
– Какое красивое имя, – произнес Макс, словно пробуя на вкус его звучание.
Но, уже говоря это, мужчина неожиданно понял, что он ревнует к собственной дочери. Он мечтал о такой же нежности от матери ребенка, обращенной к нему самому. И тут его накрыла потребность схватить Кесси в объятия, сжать так, чтобы она не могла сбежать и целовать до исступления, пока она не признает его. Но тут же с разочарованием Макс понял, что сам сделал все, чтобы это было нереально. И только если он будет терпеливым, то у него появится шанс получить то, о чем так мечтал все это время, иначе весь год, все усилия будет потрачен зря, вся боль, что он перенес. Ведь такое поведение от мужчины, которого она видит в первый раз будет более, чем странным. Позволь он себе эту слабость, и он потеряет Кесси навсегда. И тогда Макс постарался успокоиться, и спокойным вежливым голосом произнес:
– А можно я угощу вас? Обеих.
ГЛАВА 5