Карманное солнце
Саша Ангел
В сборнике "Карманное солнце" представлены рассказы, написанные мною за последние несколько лет. Фотография для обложки также сделана мною лично.
Саша Ангел
Карманное солнце
Карманное солнце
Я создал солнце своей волей.
Возвращался домой, было холодно, и ветер пронизывал меня, заставляя спешить и вжиматься плотнее в одежду.
Город наполнен холодным светом, исходящим не только от фонарей, витрин, автомобильных фар, но и от солнца, сокрытого за серой дымкой, за которой виден лишь его размытый силуэт.
Запустил руку в карман куртки. На дне оказалось несколько смятых чеков, немного мелочи и ключи… Боль, непрожитые мною жизни, скучные в своей монотонности человеческие сердца, – все бросаю на дно этого кармана.
Ключи и мелочь, сплавляясь друг с другом, создают основу – солнечное ядро.
Мне теперь не холодно. Пот прошиб меня. Жжёт. Это солнце поглотит меня, все мои истории, воспоминания, так и не ставшие реальными, мечты и мысли. Но я впервые согрет теплом.
Завтра город проснется, а я стану частью тумана, покрывающего его.
Простые вещи
1.
Она сейчас стоит передо мной на столе. Неровная, припадающая на одну сторону, прозрачная пластиковая банка. И деталь, завершающая внешнее описание, – желтая крышка. Вот и все.
Первоначальное содержимое неизвестно, но к нам она попала наполненной дешевым медом, смешанным наполовину, а может и больше, с сахарным сиропом. Отец один на рынке, мед по низкой цене – комбинация проведена в исполнение, и вот результат. Мед мы весь съели, скорее уж выпили вместе с чаем, а банка осталась, как незаменимое вместилище для различных круп, сейчас в ней как раз находится немного гороха на самом дне. Можно отвинтить крышку и почувствовать, что среди запаха крупы проскальзывают медовые нотки. Зачем я вообще ее достал?
Также, как и тонкий, едва уловимый запах меда, эта баночка хранит в себе частицу семейного уюта. Это мама, убирающая и раскладывающая продукты по полкам, вечерний чай перед сном и разговоры под него, которых и не вспомнить, но как же тепло от этих воспоминаний.
2.
Поле битвы не самое обширное – полка в шкафу. На заднем плане стоят книги, ровным и четким строем, непоколебимые и бесстрастные. Перед ними держат оборону разрозненные части, состоящие из канцелярских принадлежностей. Ведерко, бывшее когда-то из-под краски, ощетинилось копьями не пишущих ручек и поломанных цветных карандашей. Тетради, исписанные, с редкими залежами чистых листов, лежат стопками. И среди них, величественно наклоненный и опирающийся на боковую стенку шкафа, стоит ежедневник. Книга, состоящая из чистых страниц. Не затронутый ничем, он стоит так уже давно, устаревший, так и не понадобившийся никому, ежедневник. Тот год, для которого он был создан, прошел, а он остался пустым.
3.
Я мысленно держу в руках это воспоминание. Спиралевидное, легко раскладывающееся по одному моему только желанию. Верчу и оглядываю его под разными углами. Дельная вещь, но… Кажется, что вот оно у меня, и все же я не могу передать, как думал и чувствовал я тогда, будучи ребенком. И сейчас я могу только использовать лишние слова, чтобы затушевать пустые места. Сейчас будут их разговоры. Папа и мама. Поворачиваю воспоминание на замедленную запись и пытаюсь вслушаться внимательнее, услышать то, что я пропустил и не дослушал тогда. Нужно сделать звук погромче.
4.
Соседняя комната. Они собираются, упаковывают большие вещи, укладывают сумки. Я предоставлен своей детской возне, собираю мелочи – любимые игрушки и безделицы, до которых взрослым пока нет дела.
Слышу резкий звук разматываемого скотча и шум, сопровождающий их сборы. Их разговор во время этого похож на человеческий пульс – интервалы отдыха, то есть монотонного перечисления вещей и их расположения сменяются резкими скачками «куда засунула», «куда лезешь», «не так», «так нужно». Мой собственный пульс учащается, мне не хочется, чтобы отец так кричал. Все обрывается, прозвучавшим словом, смысл которого я пойму позже. И не прощу.
Звук тихо переместился на кухню – плеск воды и громыхание посуды, но я знаю правду – мама плачет. Прячет всхлипы за всем этим.
5.
Ночь. Все собрано. Я проснулся и оглядываюсь вокруг – в ночной мгле лишь обрисованы контуры башен из коробок. Нужно замедлить запись. Подкручиваю колесико и могу различить свое состояние тогда.
Мне страшно. Безотчетно страшно. Впереди переезд в совсем новую, как говорит отец жизнь. Но я этого не знаю, я только чувствую, что мне не хочется покидать дом, наши игры с друзьями, балкон, с которого я так ловко плюю вниз или скидываю мелкие предметы. Мне жаль покидать наш двор, обнесенный бетонными конструкциями, скорее похожий на средневековый замок, чем он тогда и был для меня.
Я тогда впервые почувствовал внутри опустошение. Много капризничал вечером, а когда меня уложили, то долго лежал в темноте комнаты и плакал. А еще думал о родителях и плакал. Плакал, но толком не сознавал ничего. Проснись.
6.
Моя настольная лампа. Не предмет, а сплошной символ. Источник света и помощник. Но у неё есть своя история.
Это подарок от мамы. Тогда так и сказала: «Бери, тебе пригодится».
Она светила мне долгие годы, и со временем обретала свои черты. Тут сверху, царапина – тайный знак ее принадлежности мне. А тут вмятина, хорошо хоть одна только, ведь падала она с завидной регулярностью.
Под выхваченным ею из темноты кругом, освещенной поверхности стола, прошла целая эпоха. Дивные страны Востока, мифы, полный набор образов – герои, злодеи, коварные женщины, все эти бесчисленные персонажи моих книг. Но эти истории закончились, вместе с закрытыми и заключенными в плотный строй книгами.
7.
Ночь длиною в жизнь. Но и она скоро закончится. Я смотрю на свет, на предметы, попадающие в его поле. Сейчас это только пыль. Частички, незаметные днем, летят по своим делам, на мгновение становятся видимыми, а потом пропадают навсегда.
Я знаю, что это хлам. Бессмысленная коробка, и ее пора выбросить. Но я уже знаю, что этого не сделаю. Вдыхаю ли я запах меда или он мне только мерещится?
8.
Воспоминания – это все что у меня есть. Я складываю их все в коробки, запечатываю, некоторые оставляю открытыми, на случай если пригодится что-нибудь. Но в моем доме я часто нахожу части конструктора, не относящиеся, как будто ни к чему конкретному. И вот я объединил большую часть из них – воспоминание об этой ночи были разбросаны по всей моей жизни. Это простая история – на протяжении неё я собирался в дорогу, ощущая, что рядом находятся дорогие для меня люди, и я все еще продолжаю собираться, но уже потеряв их по одному. Теперь вокруг меня лишь шумные соседи и попутчики.
9.
Успокойся. Как же здесь тихо. Пылинки также парят под лампой. Стоит мне легонько подуть и все меняется, но спустя секунду воцаряется прежний порядок. Я собрал вещи. Мысленно проверил – ничего не забыл. Часы показывают 4 утра, но я не обращаю внимания на время сейчас. Хватит здесь сидеть, все равно уже не уснуть. Выпью кофе и поеду. Через час мне выходить.
Может последняя часть этой ночи существует пока в недоступном для меня будущем. Интересно, чем закончится эта ночь? Может, я узнаю об этом сегодня.
Свидание с глазами
Две огромные луны движутся по орбите вокруг центра всего. Мы с тобой – этот центр.
Передо мной твои глаза проходят все стадии превращения: от полнолуния радости до полумесяца наслаждения, в конце затмение – тебя нет.
Они вновь вспыхивают теперь только у окна. Глаза голодны, и им нужно впитать огни этого города.
Окно раскрывается, предлагая обмен: оно нам – ледяной воздух этой ночи, мы – тепло своих тел. Как тихо.
Я стою позади и вижу недоступное даже для тебя. Наблюдаю за обратной стороной луны, скрытой от всех. Внизу странная летняя ночь – сотни синих светлячков мигают, приветствуя меня.
Но я знаю, что на самом деле происходит – это свет сигнализаций автомобилей, и сейчас зима, но свет твоих глаз меняет все этой ночью. В этом их сила.
Новый цикл. Глаза движутся – я следую за ними. Их притяжение увлекает меня в новый мир. Это ночь сотворения дня. От тела идет пар.