Древняя печать Гутенберга

«Это еще зачем?» – подумала Женя, но вслух, разумеется, ничего не сказала, а повернулась к двери.

– И поторапливайтесь! – крикнула вслед Альбина. – В магазинах по дороге не застревайте и кофе не распивайте!

– Да я вовсе не собиралась! – не выдержала Женя. – А если не доверяете, то пошлите кого-нибудь другого, вот хотя бы Леру.

– Или сейчас, немедленно едешь по адресу, или ты здесь больше не работаешь! – прошипела Альбина, и Женя всерьез испугалась, увидев ее лицо.

На лице была такая неприкрытая ненависть, что она отпрянула, как будто ее ударили. Мелькнула мысль швырнуть конверт на стол и уйти. Собрать свои немногочисленные пожитки – чашку, ложку, кое-что из косметики и блокнот для рабочих записей, сложить всё в пакет и отвалить домой. А утром получить расчет и начать искать работу. Да, но где ее теперь найдешь? Кризис, издательства закрываются, здесь хоть какие-то деньги платят.

Она чуть помедлила и поняла, что Альбина победила.

– Головой за конверт отвечаешь! – прорычала Альбина ей вслед. – И чтобы не смела тут никому трепать, куда едешь!

«Да пошла ты…» – подумала Женя.

Сотрудницы сидели тихо, как мышки, даже Софья не кашляла. Никто не задал Жене никакого вопроса, она накинула куртку и вышла, запихнув в сумку конверт. Хорошо, что сумка большая, Женя привыкла таскать в ней рукописи.

В метро было по дневному времени свободно, Женя уселась в уголке, прижимая к себе сумку с документами, и задумалась, как дошла она до жизни такой.

Работала она в нескольких питерских издательствах: у нее все-таки диплом филфака университета, вполне приличный английский, так что работу она находила легко. Правда, одно крупное издательство, где ей понравилось работать и платили неплохие деньги, неожиданно не то чтобы разорилось, просто его хозяин ушел в другой бизнес и потерял интерес к книгоизданию, потому как дохода книги стали приносить гораздо меньше. Издательство осталось на плаву, но сотрудников сократили втрое и урезали оставшимся зарплату. После этого издательство стало тихо умирать. Женя конца бывшей фирмы не застала, она перешла в это крошечное издательство, поскольку выбирать уже не приходилось. Одно слово – кризис…

В первое время Жене было всё непривычно в крошечном редакционнном мирке, в котором сотрудники были, как говорится, «и швец, и жнец, и на дуде игрец» – делали всё сами, вплоть до того, что таскали тяжелые пачки книг со склада. Хорошо, что склад был тут же, в подвале.

Бизнес-центр, где издательство занимало две комнаты на четвертом этаже, был перестроен из старого завода печатных машин. Завод этот был построен в начале прошлого века, так что стены оставили прежние, мощные, как в крепости, – раньше умели строить на века. Оставили также и подвалы, где обустроили складские помещения. Подвалы были огромные, запутанные, никто толком в них не разбирался, рассказывали о подвальных помещениях всякие страшилки, вот как раз сегодня Жене снова поведали две жуткие истории. Некоторые всерьез верили, что в подвалах обитают привидения.

Женя не раз слышала в Третьем цеху подозрительные шумы и шорохи, а сегодня вообще лицезрела покойника. Да, но потом он исчез. Хотя, может, ей мертвец показался просто от страха.

Шагая с конвертом по питерским улицам, Женя снова вернулась к мысли, что нужно искать новую работу. Тем более что Альбина совершенно распоясалась. Если она привыкнет использовать ее как курьера, то что дальше-то будет? Сегодня – документы отвези-привези, завтра – кофе подай-принеси, а потом вообще белье стирать заставит! А полы ей помыть не надо? Нет, пора-пора искать новое место работы…

С такими мыслями Женя дошла по набережной Екатерининского канала до нужного жилого дома и остановилась у кованых ворот. Ворота были новые, массивные и абсолютно неприступные. Над воротами висела видеокамера.

Женя потопталась немного у калитки. Калитка тоже оказалась крепко заперта, но около нее была кнопка домофона. Женя нажала и подождала. Ничего не изменилось. Она подождала еще немного. Никакого эффекта. «Плюнуть и уйти, – с тоской подумала она. – Что, в самом деле, нанималась я, что ли…» Но тут она вспомнила, с какой ненавистью смотрела на нее Альбина, и поняла, что если она вернется с этим дурацким пакетом назад, то тут же нужно будет писать заявление на увольнение. Да эта стерва еще и денег не заплатит!

Женя ударила по кнопке кулаком, и тотчас откуда-то сверху послышался голос:

– Чего тебе?

– Документы передать. – Женя вытащила из сумки конверт.

Замок щёлкнул, и калитка открылась. За ней оказалась стеклянная будочка, в которой, как в аквариуме, сидел довольно молодой, но сильно упитанный мужик с круглой физиономией. И хоть он прекрасно видел, что Женя вошла, не открыл окошко, а ждал, когда она постучит.

– Ну? – протянул он руку. – Давай свои документы, небось рекламная лабуда какая-нибудь…

– Да счас! – рассердилась Женя. – Велено передать господину Ушакову в собственные руки, так что я неизвестно кому документы важные оставлять не собираюсь.

– Как это «неизвестно кому»? – завелся мужик. – Я при исполнении, не велено пускать разных-всяких! Тебя пусти, а ты, может, сопрёшь чего по дороге…

«Отчего это, интересно, они все мне тыкают? – мелькнуло в голове у Жени. – Вроде бы приличный дом, люди богатые живут, а нанимают уродов каких-то…» Тут она сообразила, что охранник просто мается от скуки, а ее визит все-таки какое-никакое развлечение. Она пришла, он и рад потрындеть. А что хамит, так это он так понимает деловую беседу.

Тут с улицы нетерпеливо посигналили, охранник отмахнулся от Жени и важно нажал кнопку, чтобы открыть ворота. Въехал солидный синий автомобиль с тонированными стеклами, охранник проводил его преданным взором и повернулся к Жене.

– Проходи уж, – буркнул он. – Не маячь тут. Сама дальше разбирайся, пустят тебя или не пустят. Еще скажи спасибо, что я сегодня добрый.

– И не собиралась! – окончательно разозлилась Женя.

Она пересекла абсолютно пустой двор, покрытый плиткой и аккуратно расчерченный для стоянки машин. Машины, конечно, присутствовали, но ни кустика, ни деревца, ни лавочки, ни качелей детских. Очевидно, обитатели элитного дома выходили во двор, только, чтобы дойти до собственного автомобиля. Подъезд тоже был заперт. Да от кого они тут прячутся?..

Женя не стала мучиться с кодом, просто помахала перед видеокамерой своим конвертом, и дверь открылась. Она вошла в обширный зеркальный холл, который украшали могучие растения в керамических кадках и кожаные диванчики. Вверх уходила широкая лестница с мраморными ступенями, у ее подножия возвышались бронзовые светильники, как в музее. Да, курчаво живет господин Ушаков. Впрочем, кто бы сомневался.

Тут Женю отвлекло легкое деликатное покашливание. Женя увидела небольшой стол с мониторами, за которым сидел молодой человек в черном костюме и строго смотрел на нее.

– Вы к кому? – спросил он с профессиональной холодной вежливостью.

– К Ушакову, в шестую квартиру, – ответила Женя и покосилась на монитор, который молодой человек тотчас от нее отвернул.

– Ваша фамилия?

Женя открыла рот, чтобы ответить, но вспомнила, что Альбина велела назвать ее фамилию.

– Королькова, – отчеканила Женя. – Альбина Королькова.

И тут же испугалась, что этот охранник знает Альбину в лицо, раз она сюда часто приходит. Но тот только сделал какую-то отметку в компьютере и заметил, что его предупреждали.

– Третий этаж, – сказал он. – Вызвать вам лифт?

– Сама поднимусь, – буркнула Женя мрачно, ей хотелось немного прийти в себя перед встречей с великим и ужасным господином Ушаковым.

Ни на минуту не забывая о молодом человеке внизу, который отлично видит ее на своих мониторах, Женя четким шагом, не останавливаясь и не пялясь по сторонам, миновала площадку второго этажа и поднялась на третий.

На третьем этаже тоже был холл, но поменьше и поскромнее. Здесь оказались всего две квартиры. Разумеется, никаких номеров на дверях не имелось, но, стоило Жене недоуменно посмотреть по сторонвм, как открылась левая дверь. На пороге стоял сам Андрей Федорович Ушаков, великий и ужасный.

– Принесла? – без лишних церемоний спросил он и протянул руку.

– Вот… – Женя полезла в сумку и чуть-чуть замешкалась.

Ушаков нетерпеливо щелкнул пальцами, мол, не копайся, давай быстрее… И всмотрелся наконец Жене в лицо, тут же вздрогнул и выронил конверт, который Женя успела ему передать.

– Вы кто? – спросил он.

– Я Женя… – Голос предательски сел, когда она увидела, как исказилось его лицо.

– Кто такая?! – гаркнул он.

И тут Женя внезапно разозлилась. Отчего они все на нее орут? Кто, в конце концов, дал им право? И какого черта она всего боится? Ну уволят, да сдалось ей это зачуханное издательство! Тем более что и так скоро этот Ушаков всех выгонит.

Женя мигом нагнулась и подняла конверт.

– Евгения Кукушкина, – отчеканила она как можно спокойнее. – Работаю в издательстве «Сириус», Альбина Николаевна просила передать вам эти документы. – И снова сунула ему конверт, тут же повернувшись, чтобы уйти. Но слова Ушакова ее остановили.

– Просила, говоришь… – с сомнением протянул он.

Было что-то такое в его голосе, отчего Женя замерла на месте.

– Передать… В собственные руки, небось…

– Ну да… – растерялась Женя. – Так и сказала. В собственные руки. Так я пойду?

Он, казалось, не слышал, а пробормотал сквозь зубы цветистое ругательство. Женя попыталась тихонько отступить, потому что внезапно поняла, что нужно ей быстренько валить из этого дома. Скорее добраться до метро, а потом… Нет, не на работу, а домой. И там, в своей маленькой квартирке, закрыться на замок, напиться чаю с сухарями с маком, посмотреть какой-нибудь скучный сериальчик или просто послушать музыку. И пусть вся ее жизнь останется такой же спокойной и ровной, как всегда. И такой же неинтересной. Хотя… как на это посмотреть.

Всё это пронеслось в голове Жени за секунду, но не успела она сделать и шагу назад, как Ушаков вдруг схватил ее за руку и втянул в квартиру. И захлопнул дверь.

– И что теперь делать? – Ушаков злобно уставился на Женю. Он цепко держал ее одной рукой, а другой ожесточенно тыкал в мобильник. – Чёрт, не отвечает… – пробурчал он.

Женя шестым чувством поняла, что звонит он Альбине, тем более что услышала, как он прошептал: «Стерва!» Ну, кто бы сомневался! Странно, что Ушаков только сейчас это понял, все сотрудники издательства, как только увидели првый раз новую начальницу, так сразу сообразили, что зараза она первостатейная.

Надо думать, что Ушаков всё же Альбину неплохо знал, потому что отложил телефон и раздраженно поинтересовался у Жени, как ее пропустили к нему. Она честно ответила, что представилась Альбиной, как та велела.

– Понятно… – протянул он и скрипнул зубами.

Потом вдруг оживился, отступил назад и окинул Женю оценивающим взглядом с ног до головы.

– Так-так… – сказал он. – Значит, так… В общем, придется тебе… Да, пожалуй, иначе никак…

«Чего еще? – запаниковала Женя. – Что от меня надо этому ненормальному?» А Ушаков уж точно производил впечатление человека, мягко говоря, не совсем адекватного – глазки бегают туда-сюда, волосы топорщатся, за руки ее хватает… Может, он не в себе?

До сих пор Женя видела господина Ушакова всего пару раз. Один раз в коридоре, когда он шел с группой таких же, как он, господ в дорогих костюмах, и охранник оттеснил Женю мощным плечом в сторону и велел не высовываться и помалкивать. А второй раз, когда ее пригласили на корпоратив по поводу Нового года. Не в ресторан, а в редакцию издательства. «Раз уж вы теперь с нами», – сказала бухгалтерша Наина Павловна, которая теперь исполняла и секретарскую должность.

А вездесущая Настасья Ильинична тут же выяснила, что редакционная вечеринка, как она выразилась, – для простых, а вся верхушка в ресторане гуляет. На корпоративе Женя чувствовала себя не в своей тарелке – редакционные девицы посматривали на нее косо, перешептывались за спиной, обсуждали платье Жени. Платье как платье, купила его, конечно, в недорогом магазине, а так почти новое. Ну, уж какое есть. На корпоратив явился владелец издательства Ушаков, чтобы поздравить коллектив. Альбины, конечно, не было, небось сразу в ресторан помчалась. Ушаков, как нормальный человек, сказал праздничную речь, поздравил сотрудников, пошутил даже. Но быстро закруглился. С пониманием, значит, человек, знает, что людям выпить да повеселиться охота, а не речи официальные слушать, и что начальство их смущает.

А сейчас начальник какой-то странный, нервный очень. А она-то при чем? Ей велели – она пришла, принесла, что дали – передала из рук в руки, хотя это и не входит в ее рабочие обязанности. И пускай он сам с Альбиной разбирается.

– Послушайте, Андрей Федорович, – твердо произнесла Женя, – позвольте мне уйти. У меня работы непочатый край, и так много времени потеряла. – Таким образом Женя хотела дать понять, что она всё же редактор, а не девочка на побегушках. Охранников да горничных пускай гоняет, а она пока что в прислуги не нанималась.

Разумеется, Ушаков ее намеков не понял, да он просто ее не слышал. Он покрепче прихватил Женю за рукав и вдруг завертел, рассматривая со всех сторон.

– Пойдет… – бормотал он. – Сгодится… Жанна Романовна! – вдруг заорал он, так что Женя вздрогнула. – Идите сюда! Скорее! Да стой ты, не вертись!

– Да что же это такое! – тоже закричала Женя. – Да пустите же меня, мне больно!

– А ты стой смирно, не дергайся! Сейчас Жанна тобой займется, потом пойдешь со мной…

– Никуда я с вами не пойду! Пустите меня, вы не имеете права! Да отпустите же! – Женя попыталась вырваться, но Ушаков вцепился как клещ.

Когда она уже решилась хорошенько пнуть его ногой или укусить за плечо, послышался спокойный голос:

– Андрей, идите к себе. Мы уж тут сами разберемся.

Женя обернулась и увидела женщину. В первый момент Жене показалось, что та довольно молода, поскольку была стройна и изящна. Однако, приглядевшись, Женя поняла, что молодой эта дама кажется только на первый взгляд. Женщина подошла к Жене и мягко положила руку ей на плечо.

– Дорогая, – улыбнулась она, – давайте успокоимся и поговорим. Пойдемте со мной! Всё будет хорошо!

И Женя тотчас послушно двинулась за ней, поверив, что от этой Жанны Романовны не будет ей никаких неприятностей. Что-то такое в ней было располагающее.

Женя пошла, не оглянувшись на Ушакова, потому что была очень сердита. Думает, если богатый, так ему всё можно? Тыкать ей, за руки хватать, тащить куда-то… Она не смотрела по сторонам, просто шла за женщиной, переходя из комнаты в комнату, потом еще по коридору. Наконец они очутились в какой-то каморке без окон. У противоположных стен стояли шкафы, а вдоль третьей располагался длинный стол с зеркалом, оснащенным сильной подсветкой.

– Присаживайтесь, дорогая. – Женщина улыбнулась, и при ярком свете стало видно, что она сильно немолода, морщинки собирались лучиками вокруг глаз, и шея выдавала возраст. Однако лицо было неоплывшее, щеки не висели, как у бульдога, и глаза приковывали внимание – яркие, темные, выразительные.

– Меня зовут Жанна Романовна, – сказала она. – А вас…

– Евгения. Женя…

– Красивое имя и сейчас редкое. Вот что, Женя… Хотите чаю? У меня хороший, английский.

– Не стоит беспокоиться, – вежливо отказалась Женя. Она вовсе не собирается распивать здесь чаи и вообще терять время, ей бы поскорее уйти. Она демонстративно взглянула на часы.

– Никакого беспокойства. – Жанна Романовна вытащила откуда-то чайник, две красивые чашки из тонкого фарфора, вазочку с печеньем и еще крохотный заварочный чайничек в виде мыши.

Через пару минут чайник закипел. Чай был крепкий и очень ароматный.

– Я не ем сладкого, – сказала Жанна Романовна, наливая Жене чай. – Но могу принести сахар.

– Я не пью сладкий чай! – ответила Женя, и это была чистая правда, она и конфеты не слишком любила.

Женя съела две печенюшки, которые просто таяли во рту, и вспомнила, что ничего не ела с утра. Только решили на работе чаю выпить – так на тебе, Альбина явилась! Чёрт дёрнул Женю согласиться передать конверт, нужно было сразу послать Альбину подальше. Увольнением та грозила, подумаешь, напугала…