Закат будущего
По мне ползли блохи. Я чувствовал их укусы на ногах и лице.
Проснулся.
Дождь не прекращался. Бил ещё сильнее.
За окном ночь. Небо затянулось черной пеленой, вокруг мрачно и темно.
Молния подсветила морду собаки, которая показалась в окне. Это был Тузик. Он стоял на двух лапах, скалил зубы. Его глаза светились белыми огоньками.
От страха укрылся одеялом.
Это всё сон… Сон! Я сплю!
Галлюцинации.
Мгновение спустя, из окна выглянула бледное тело нагой девушки. Длинные волосы свисали вниз, закрывая её лик. На голове был засохший венок. Она аккуратным движением руки с длинными пальцами и острыми как бритва ногтями сжала пламя свечи. Посмеялась детским хохотом и исчезла.
По чердаку послышались шаги, будто пробежался маленький ребенок.
Я выбежал на улицу.
Ноги сами вели меня куда-то.
Тропа.
Я оглядывался по сторонам. Моё сердце билось быстрее и быстрее.
Кругом шептали голоса, настойчиво уговаривая свернуть с тропы.
Закон запрещает. Мы не можем зайти на эту тропу!
Иди к нам! Мы тебя давно ждали!
Посмотри на нас! Посмотри!
«Не сходи с тропы, не слушай голоса! Пропадёшь навеки в хаосе!»
Строка из «Законы Глубинки. Том I».
Колокольчики не прекращали отбивать короткие протяжные звуки от порывов ветра.
С болот были слышны женские голоса.
Пение?
С двух сторон от тропы духи, призраки и другая нечисть, шатаясь на месте, смотрели на меня.
Кричали, молили, протягивали руки.
Сердце било молотом, кровь шумела в висках, руки слегка дрожали. Я сдержал дрожь. Успокоился, сделал несколько глубоких вдохов и медленных выдохов. Расслабил плечи, пошевелил занемевшей от волнения шеей.
Вдруг показался силуэт передо мной. Мужик. Охотник?
– Эй, милсдарь, зайца видали?
– Нет.
– Тьфу ты, етить твою мать! Ушёл!
Лицо… Где я его раньше видел?
Охотник свернул с тропы и растворился в тумане.
Запись №136.
Среди тумана показалась церковь. Из окон прорезался тусклый свет.
Я забежал в церковь.
Перед пустым иконостасом, подсвеченным огарками от свеч, стоял священник.
Или кто-то очень на него похожий.
– С чем пришёл, добрый человек? – спросил священник с длинной бородой, обратив свой проникающий взгляд на меня. В одно руке он теребил чётками, во второй держал зелёное яблоко.
– Кто ты?
– Поди забыл меня? – улыбнулся он, – Меня зовут Евстафий. А какое нынче твоё имя?
Я долго колебался. Но не смог. Язык был мне не подвластен. Чёртов самогон?
– Яков. – стиснув зубы, пересилил себя.
– Правда не так горька на вкус. Здравствуй, Яков. Как ты здесь оказался в этот раз?
– Поезд сошёл с рельс. Что…
– Твой конечный маршрут. – заключил священник.
– Это не то место, где я должен быть!
– Ты здесь был много раз. Давным-давно. И вот, ты вернулся. Видимо, это твоя судьба.
– Откуда ты знаешь? Что это значит?
– И снова этот разговор. Погоди минутку, я зажёг не все свечи.
Свечи? Там есть рубильник. И лампочка на потолке…
Я подошёл, дёрнул ручку вверх. Но ничего не произошло.
– А что ж, света нет?
– Свет? Нееет! – протянул священник, – Откуда? Свет – там, «вверху». А нам и огарков хватает.
– Почему икон нет? Где кресты? Украли?
– Зачем они нужны? Без них что? Веры нет? – откусывая яблоко произнёс Евстафий.
– Правда… И без всего этого, вера есть вера.
– Последняя… Готово. – проворчал Евстафий. – Можно поговорить.
Я что-то чувствую… Всё вокруг ускорилось, будто проматывают киноплёнку.
– Разговоры ни к чему. Исповедуй меня, отец. Я тебе заплачу.
– Т-цок! Ай-ай-ай! – вертел осуждающе головой влево-вправо Евстафий.
– Что? Не продажный?
– Я то? Продажный. А ты?
– В смысле?
– Вижу, «вверху» люди привыкли за деньги каяться в грехах своих. Это ни вера, ни покаяние.
– Здесь по-другому?
– А здесь, юноша, нет услуг, тут вера! Когда ты мне даёшь монету, чтобы я твои грехи отпустил… Ты сам себя купить пытался. Понял?
Меня как будто в чан с холодной водой бросили. Сердце забилось сильнее, изо рта пошёл пар.
– Что исповедуешь?
– Веру.
– В Христа?
– Могу в Аллаха, в Будду. Могу и в Сатану.
– Это же…
– Что? Безбожно? Библия написана для рогатого, чего уж тут удивляться?
Вдруг пол завибрировал от быстрых коротких ударов.
– Что в подвале бьётся?
– Повышенная аритмия! Не обращай внимание. Это от самогона.
– П-понял. А что за подвалом?
– Дальше бездна! Чистота! Первородный хаос! – с огнём в глазах сказал Евстафий.
– Смерть?
– Нет! Смерть, юноша, совсем другое.
Удары прекратились.
В церковь вбежал Гриша. Откуда я его знаю!?
Снял маленькую шапочку грязными от крови руками. В слезах упал на колени перед Евстафием, начал быстро говорить.
Я помню тебя. Я был тобой.
– Ступай, Гриша. Тебя давно ждут.
– Я не хочу! Не хочу! – рыдал Гришка, стоя на коленях.
– Так ты сможешь очистить себя.
– Нет! Нет! Нет!
Пепел. Облегчение. Ясность.
– Истина такая же переменная. Не стоит предавать ей особый смысл или привязываться к ней. – держа в ладонях пепел, произнёс Евстафий. – Возвращайся в свой дом. У тебя незаконченное дело. Последнее дело.
– О чём ты, старец?
– Лиана.
– Она умерла, когда мне было всего восемь.
– Нет, гнилая душа. Она жива! И более того, ты об этом знаешь, но избегаешь. Боишься снова увидеть её.
– Я не могу.
– Нет, можешь. Иначе снова окажешься здесь и всё повториться. Будь здоров, Яков. Надеюсь, это была наша последняя встреча.
Евстафий как-то раз чётко сказал: «Создатель – врожденный тиран, пребывающий в тайне, показывающий пути истины. Тот, кто пойдёт по его тропам, получит ясность мысли, порядок, а душа, заплутавшая во мраке, обретёт покой. В создателя не нужно верить, чтобы он существовал. Он просто есть. Именно потому, что человек в рамках своего познания воспринимает Вселенную как конечную сущность.
Итак, Яков. Настоящее имя или он соврал? Не спешите осуждать тень, пока не увидите от чего она падает.
Извините за нескромный вопрос, а Вы… часто врёте? Окружающим пол беды. Себе? Часто ли Вы трезво убеждаете себя в чём-то? Безобидная штука. Ложь, вранье… А потом! Эх, да. Границы стираются, появляется непонимание, что реально, а что выдумка.
Но кто же он, этот лжец?
Утро.
Чудесный самогон. Ничего не скажешь.
Лес был куда чуднее. Или мне померещился тот охотник? Может, сознание сочинило эту галлюцинацию? Всё запутанно… С этим местом и в прям что-то неладное.
Я не помню, как дошёл. И шёл ли я вообще… Или вовсе никуда не ходил, а это был всего лишь сон или пьяный бред…
Голова прошла. Давно так бодро себя не чувствовал!
Много вопросов…
Церковь выглядела будто ей тысяча лет, не меньше!
Бред… Просто бред.
Всему тут есть логическое объяснение.
Гришка. Он пришёл каяться.... Искренно, я почувствовал! К чёрту.
Хочется иногда, даже такому вечно одинокому страннику как я, тёплого, женского плеча, нежный взгляд из двух глаз, пылающий страстью. Прикосновений рук…
Приятный уху треск дров из печки, старая кровать, перина, рядом Наташка… Моя любимая Наташка. Лежит нагая, обхватив ногами моё тело словно змея, носом трется об щеку. Шепчет:
– Любимый… Не бросай меня.
Сначала я поцеловал её в нижнюю губу, затем в верхнюю.
Её волосы сливались с моим телом в одно целое.
Изо рта шёл пар.
Я чувствую, что знаю её всю жизнь.
Теперь всё по-другому.
Набожность человеческая вполне объяснима. Стоит посмотреть на небо… На тысячи, миллионы святил, между которыми световых лет не счесть. Насколько человек ничтожен перед необъятным…
Или же нет? Философия, философия…
Извините. Замолк.
Я чист, голова ясна.
Я был склонен жить как Маленький принц, или как барон Мюнхгаузен. Они и их авторы видят жизнь такой, какая она есть. Они её не усложняют. В этом их правда.
Бежать.
До станции! Единственный выход.
Так, стоп, стоп, стоп! Без паники! Так! Вещи… Да хер с ними.
Как же Наташа? Нет, никогда!
Принятие.
Тепло, шёл дождь.
Белые лепестки абрикоса, стоявшего одиноко в лесной глуши, медленно уносил ветер.
Глава III. Минуты пленительного наслаждения
* * *
– Мама, мама, смотри! Абрикос зацвёл!
– Гляньте, гляньте! Чудо! Чудо!
– Дерево засохло! Труха! Не может быть!
– Чёрная магия! Проделки ведьм!
– Успокойтесь, успокойтесь! Это знак! Знак! Как в пророчестве Евстафия!
– Заткнись дура!
* * *
Склонность человека воплощать свои сны наяву порождает жизнь вне реальности, около второго или третьего измерения, где загадочность и недостижимость является мотивом.
Жить «там» значит быть богом, изменяя сценарий по настроению, а не по законам или вечным клише. Без логики, без правил, без прямой или косвенной зависимости одного от другого. Лишь фантазия…. Бесконечная фантазия.
Творить, чтобы жить.
«Моим мирам нет счёта. Посему будьте осторожны! Миры имеют свойство исчезать на неопределённый срок».
Мироздание Макара. Том I.
На рассвете дождь кончился. Ветер сдувал маленькие капли воды с веток. Мелко, ровно, докучливо.
– К тому же, в лес опасно. Гиблое место, особенно в дальней его часть, где топи. Там…
– Палыч? – перебил детектив Семёна.
– А вы откуда знаете?
– Рабочие рассказали. Местная легенда про призрака-охотника. – ответил Павел.
– Легенда? Призрак? Ебнулся? – недоумевал Виктор.
– Тык правда эта! Чистая правда! Палыча много кто видел! И слышал!
Вон, старуху мою, Машку, спросите! Она врать не будет!
– Ебнулись тут все походу! – завёлся Виктор.
– Вить, не горячись. Народ суеверный, не надо за это их винить. Сто процентов кто-то из местных.
– Ну так пойдём узнаем!
– Пойдём. Но сначала, давай-ка в церковь заглянем. Проверим старого знакомого.
– Нельзя в церковь! Запрещено! – крикнул Семён, брызгая слюной из рта.
– Мне всё разрешено. Я здесь закон. – басом отрезал Виктор.
– Врешь, собака! Врешь, чёрт ебливый! Я те щас … – Семён замахнулся на Виктора кулаком.
Детектив на рефлексе увернулся и моментально ударил в челюсть. Семён упал наземь.
Виктор – старый друг Павла. Работают вместе целую вечность. Высокий, статный и добрый в теле мужчина. Одевался всегда официально: часы, жилетка поверх клетчатой рубашки, брюки и туфли. Носил короткую стрижку с блестящей лысиной в середине головы и ухоженные бакенбарды по бокам. Когда работал, имел вид задумчивости, мягкости. Часто щурился, из-за чего по лбу проходила протяженная морщина. Говорил кратко, торопливо, как учитель. Выходил из себя, когда кто-либо рядом говорил откровенные глупости. Отличительной чертой его образа были очки с большими круглыми линзами и старый коричневый шарфик. Эти атрибуты имели для него большое значение.
Детективы неспешным шагом шли по узкой тропе.
– Паш, мы столько мразей и упырей посадили, что счёту нет. Чего сейчас мнёшься?
– Я привык к холодному рассудку и к объективности. Всё тут не так просто. Что-то тут не так.
– Не понимаю, как в здравом уме, да при возрасте, можно верить в сказки и легенды. Во всякую ересь про призраков, чертей, бесов…
– Оставим философию.
– Как пожелаешь.
– Как жена?
– Развелись.
– Почему?
– Любовь – проститутка.
– Метафора.
– Чистая правда. – съязвил Виктор. – Как твоя?
– Гармония!
– Есть в этом что-то магическое.
– Согласен, старина. Словами не описать, что чувствуешь. Счастье, спокойствие…
– Да. Я начинаю задумываться… А не бросить ли мне эту работу к ебене матери, да осесть на даче, где-нибудь на юге. Виноградник завести…
– Моя скоро отойдёт от дел. Надоели ей все эти интриги, бумажки, показуха… Хочет на край границы!
– Хе, ну и романтик она у тебя! В одном месте всё молодость играет…
– Совсем забыл! – резко остановился Павел.
– Что такое?
– С днём рождения. – Павел достал из кармана очки с большими линзами.
– Язва. Я и забыл. Какой по счёту?
– После двести шестого перестал считать.
– Да и хер с ним. Спасибо.
Виктор выкинул старые очки и надел новые.
– Год за годом мы всё больше превращаемся в старых зануд, тебе не кажется? – сказал Виктор.
– Что поделать. Такова наша участь. – твёрдо заключил Павел.
– Паш, я не думал, что будет завтра или через неделю. Жизнь у меня была от каждого рассвета до заката. Сейчас… Возраст, наверное. Теперь мне важно, что будет через неделю или месяц.
– Актуально. Что сделать завтра: попить пивка и достроить баню, или же бросить все дела, закинуть на спину Татьяну и рвануть куда-нибудь, где ещё не были…
Молчание. Наслаждение. Работа.
– Церковь?
– Церковь.
Глава IV. Живая легенда
* * *
– Наташ!
– Оу!
– Видела Николку? Как вышел вчера вечером, так и не вернулся.
– Нет, баб Мань.
– Я видел. Он в церковь пошёл, к Евстафию, грех перед вами отмаливать.
– К какому ещё Евстафию?
– Попу.
– Нет у нас никакого попа! Церковь давным-давно как брошена. Годами гниёт на болотах!
– Но я был там! Я видел его!
– Чей-то он?
– Горячка, баб Мань! Всё от самогона!
– Тьфу ты! Во даёт!
– Какая горячка? Правда это!
* * *
Среди топей шла узкая тропинка. По обе стороны мхи, болота, редкие гнилые деревья, хаотично торчащие то здесь, то там. Тропинка кончалась возле старой деревянной церквушки. Вид её был скверным и мрачным. Глядишь, вот-вот развалится. Перекошенная на правую сторону, побитые окна, доска прогнила так, что церквушка приняла серо-зелёный цвет и даже при слабом ветре скрипела. Пять маленьких куполов окружали главный купол посередине. Позолота слиняла, оставляя за собой ржавый цвет. Главный купол находился чуть повыше остальных и был без креста.
Детективы подошли к церкви.
– Что скажешь, Витя?
– Опоры прогнили, строение перекосилось. Долго не простоит. Следов нет, сплошная грязь.
– Дверь недавно открывали.
– Да, вижу. Чувствую запах воска.
Виктор открыл дверь. Громкий скрип эхом заполнил церковь.
– Здесь явно кто-то обитает. Свечи регулярно зажигались. На полу следы сапог. – сказал Павел, осматривая помещение.
– Резиновые. – внимательно осмотрев следы, заключил Виктор.
– С таким следом?
– Да, похож.
– Хорошо. Иконы… На раме нет пыли. В таком старом здании пыль садится моментально, особенно когда дует ветер.
– Вывод: совсем недавно тут кто-то был. Судя по всему, местный.
– Согласен.
– Погоди….
– Что там?
– Пепел. Много пепла. – проворчал Виктор.
– Его?
– Думаю, да. Круг замкнулся.
– Это не всё. Ещё следы, но это не обычная грязь… Торф. Следы старые, им сутки. Военные кирзачи. Сорок шестой размер. Две гильзы и небольшой след… От приклада. – произнёс Павел.
– Двенадцатый калибр, двухстволка. Охотничье. – повертев гильзой, заключил детектив.
– Рабочие сказали, что после случая с Палычем никто в лес не ходил.
– Значит правда. Как думаешь, что за персонаж?
– Палач старой закалки.
– Тот самый?
– Да.
– Не густо.
* * *
– Так, – сказал Виктор, выйдя из церкви, – что мы имеем: утром на железнодорожном пути произошло крушение поезда. Наш клиент добирается до посёлка, остаётся в нём на ночь. Утром сваливает на поезде. Оставляет дневник. Из дневника ясно, что он был в церкви. Далее, обыскивая церковь ничего не находим, что натолкнуло бы нас на его след. Далее, гильзы: предположительно, палач. Вывод: этот след единственный. Я ничего не упустил?
– Упустил.
– И что же?
– Мы в полной заднице. – плюнул Павел и закурил.
– Не поспоришь.
– С чего начнём?
– Надо подумать…
– Я тебе облегчу задачу.
– Не понял?
Невдалеке послышались шаги. Из-за дерева показался мужчина с седой длинной бородой, в толстом тулупе. За спиной держал длинное ружьё.
– Следует его опасаться?
– Не думаю. – прошептал Павел.
* * *
– Здесь мой дом. – произнёс Палыч, подходя к сторожке.
– Неплохо устроился. – осматривая дряхлый домик, усмехнулся Виктор.
– Всё лучше, чем в лесу пропадать.
– Это было не в нашей власти. Сам знаешь. – Павел поджёг сигарету.
– Не мудрено. Я не в обиде.
– Почему «Палыч»?
– Местные так нарекли. Сделали из меня призрака.
– Легенду. – уточнил Виктор.
– Легенду? Гм, странный народ. – усмехнулся палач.
– Видел его? – спросил Павел, выдыхая дым.
– Видел. Возвращался с охоты, а тут он прям по средине тропы. Деваться было некуда. Пришлось линять, да поскорее. Поцарапала меня мертвечина слегка.
Но как видите….
– Ближе к сути, пожалуйста. – раздражённо произнёс Виктор.
– К Евстафию шёл.
– Пепел в церкви его?
– Нет. Гришки.
– Круг не замкнулся. Дьявол… – проворчал Виктор.
– На этом всё. Раз мы здесь, где Анетка? – Павел пристально посмотрел на Палыча.
Палыч резко поник. Взгляд пустой и холодный.
– Пойдём.
На заднем дворе находились несколько могилок. Одна из них свежая.
– Она не должна была идти в церковь. Непослушная коза…
Он заплакал.
– Убийство элемента мира. Нарушение порядка. Значит…
– Последний круг. – перебил напарника Виктор. – Пророчество сбылось. – протирая очки клетчатым платочком, заключил он.
– За что мне такое наказание?! Почему я!? На кой чёрт эта церковь нужна? На кой хер этого сраного священника защищать?!
– Ты единственный, кто желает ему смерти. – твёрдо произнёс Павел.
– Его даже пули не берут! – истерично крикнул Палыч.
– И не возьмут. – улыбнулся Виктор.
– Ай! Тьфу! – плюнул Палыч и разрыдался. – Уходите! Прочь!
«Истинно говорю Вам, наступит последний круг старого порядка, когда элемент лишит жизни другого элемента. Настанут смутные времена. Мир потеряется в хаосе, доживая последние свои дни. Поглотит сам себя и не возродится вновь».
Последнее пророчество Макара.
Эпилог
* * *
– Тьфу! Дому сто лет! Как построили таким, так и никто отремонтировать не удосужился. Вот и живём в чём приходиться.
– Но…
– Рухнет? Нет! Стоял и будет стоять! Другое дело, что если жильцы сделают ремонт в каждом из своих домов, порядок наведут, то и жить станет приятнее и лучше. А там гляди и новый построят.
* * *
– Останься со мной!
Из-под рубашки Наташки выполз чёрный паук и пробежался по её лицу, и спрятался в волосах. Паук смотрел хитрым взглядом на Якова из-за локон.
– Нет, нет, не могу, прости! Мне пора.
– Подожди! Обними меня на прощание!
– Не могу, прощай!
Через мгновение я запрыгнул в тронувшийся поезд.
– Козёл! – процедила Наташка и плюнула в его сторону.
«ВЕДЬМА!». – подумал про себя Яков.
* * *
– Ты как?
– Паршиво, Вить. Паршиво… – присев на крыльцо, ответил Павел.
Тузик неугомонно терся у ног, игриво виляя коротким хвостиком.
– Не впервой. Не смирился?
– Смирился. Но всё равно паршиво.
– Элементы – ничтожные создания. Это их судьба.
– Самое гадкое, когда понимаешь, что эти создания лишь дефект. Выпавшее звено, которое не имеет цели. Они доживают своё время. В миг они исчезнут навсегда.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов