В его глазах появилась злоба, ни с того, ни с сего, направленная на меня. Да что я ему сделала?
Кажется, Майкл стал еще большим ублюдком, чем был. Раньше он хотя бы мог притвориться «хорошим».
Хотя правда лучше, чем лживая маска, пусть и режет глаза.
– Очнись, у тебя всего лишь перелом! – огрызнулся он, будто у него было что-то гораздо хуже. По его физической форме, что-то незаметно. Он стал только сильнее, выше со времен школы. И если раньше я считала его мелким хулиганом, то теперь он действительно казался…опасным.
Особенно из-за грязи, что выливалась из его рта.
– Ну, и как это произошло? – он вскинул одну бровь, продолжая пить. Все происходящее для него было игрой, способом развлечься. Он смотрел на меня так, будто я должна радоваться тому, что он вообще обратил на меня внимание и даже вспомнил.
– Попала в аварию, – отчеканила я, сквозь зубы. Почему я все еще с ним разговариваю?
На меня обрушилась такая злость на Майкла, что на минуты она затмила горе – мне откровенно говоря, захотелось самой стать борцом и расцарапать его смазливое лицо.
– Бедная, – он вздохнул, будто сочувствует мне.
– Я не могу вспомнить твое имя, но твое лицо мне знакомо. Меня зовут Айк, – он протянул вдруг мне руку, и выражение его лица тут же изменилось на нормальное. Спокойное, без усмешки. Да, оно почти не выражало никаких эмоций, но и негативных тоже.
Я хотела отвернуться и, гордо взмахнув волосами, как можно скорее удалиться отсюда.
Наши взгляды встретились и мое сердце пропустило удар. Кроме боли в ноге, я вдруг почувствовала тоненькую, тупую иголку, которой тыкают в мое израненное нутро.
– Моника.
– А ты изменилась, Моника, – его брови поползли вверх. – Я тебя вспомнил. Школа, – он сказал это будничным тоном, будто между нами ничего не было. Никакого «конфликта», если это можно назвать так…
– Итак ты должна попробовать сейчас, еще раз. Пока бедная Лорел помогает той старушке, которой уже вряд ли что-то поможет. Или…хочешь быть такой, как она?
Я до сих пор не понимала, почему разговариваю с ним. Может, потому что не могу убежать. А может, потому, что он заставляет меня чувствовать злобу, которая заглушает боль.
– И не собираюсь! На сегодня моя тренировка окончена! Что ты знаешь о боли?
Майкл смахнул с щеки невидимую слезу – издевался, ублюдок.
– О, девочка такая слабохарактерная, что не умеет бороться, – он снова хмыкнул, а потом его лица коснулось подобие дружелюбной улыбки.
Да что с ним? Раздвоение личности?
– Я не вставала на ноги больше месяца!
– Но ты могла? – он будто мои мысли читал, сделав вдруг шаг вперед. – Нравится себя жалеть?
– А ты так и остался кретином? – поинтересовалась я, бросая ему вызов.
– Жалость не поможет тебе восстановиться – посмотри на ту старушку – она бы отдала все за твою молодость и за то, чтобы бороться. Но вот она действительно уже не может. А на что способна ты?
– Наверняка ты привыкла к тому, что у тебя есть рядом кто-то, кто жалеет тебя. Твоя опора. Твои ноги. А теперь ты сломала их, не так ли? – произнося эти слова, он приблизился ко мне максимально близко.
Так, что я могла почувствовать холод его дыхания.
Он сузил глаза цвета ледяной стали и пошел прочь, не забывая по дороге разминать руки, делая упражнения.
Как он здесь оказался?
– До встречи, Мика, – бросил он, прежде чем скрыться в коридоре, полном людей.
Я подумала, что ослышалась. Слезы начали душить, дыхание словно перекрыли.
Мика?! Только Доминик называл меня так. Слышать это сокращение из уст Майкла было неприятно и странно…как-то чудовищно странно.
Майкл
Я давно не занимался сексом в кровати. Мне постельный секс наскучил еще со времен школы, да и тащить обезумевшую фанатку к себе домой было куда труднее, чем трахнуть ее на столешнице в туалете бойцовского клуба.
Но сейчас я находился именно в постели – я бы и не заострил на этом внимание, если бы не столь непривычная обстановка. Белоснежная круглая кровать огромных размеров, заваленная подушками.
Сознание играет со мной очень злую шутку.
– Ты скучала по мне, малышка? – шепчу я и сжимаю ладони на пояснице девушки – она полностью прогибается передо мной так, что я могу любоваться ее великолепной приподнятой попкой.
– Совсем чуть-чуть, – дразнит меня девушка, прогибаясь еще сильнее. Ее позвоночник гибкий, как у кошки, а кружевное черное белье, едва скрывает соблазнительные точки на ее теле.
– Это не то, что я хочу слышать, – поглаживаю ее бедра, пытаясь сфокусировать взгляд на ее волосах, разлетевшихся по узкой спине.
Посмотри на меня, обернись. Хочу видеть твое лицо. Очередная галлюцинация?
– А что ты хочешь слышать? – продолжает игру моя соблазнительница. Вжимаюсь в ее бедра налившимся кровью членом, чувствуя, как в боксерах становится тесно и малышка подо мной с сладким стоном выгибается еще сильнее. Ее попка охотно прижимается к моей плоти, и я чувствую, что ее лоно сочится влагой, даже через проклятое кружево.
Все внутри меня жаждет трахнуть эту сучку как можно скорее, а еще лучше – схватить за эти чертовы волосы и развернуть лицом к себе. Заглянуть в глаза девушке, которая появляется в моих снах и галлюцинациях.
– Это уже лучше, – ее стон распаляет мое желание, но вместо того, чтобы немедля оказаться глубоко внутри этой ждущей малышки, я наклоняюсь над девушкой и, покрывая ее поясницу короткими поцелуями, опускаю трусики вниз по округлым бедрам.
– О, Боже, – выдыхает она, когда мой язык скользит меж ее влажных упругих ягодиц. Задыхаясь от желания, обхватываю губами влажные лепестки. Я не знаю, что возбуждает меня больше – ее вкус или эта поза, в которой она смотрится соблазнительно и похотливо одновременно.
– Покажешь, как сильно ты по мне скучала, негодница? – с улыбкой шепчу я, наблюдая за тем, как она призывно вращает бедрами.
– Я очень… – проникаю языком в тугое лоно девушки, выбивая из нее отчаянный и сладкий стон. Девушка вздрагивает, и я чувствую, как она сжимает меня. От одного воспоминания о ее тесной девочке я готов кончить, но кажется, мы с этой развратницей любим долгие прелюдии. – Скучала по тебе, Ник.
Мое тело дернулось, как будто находясь во сне я шагнул в пропасть и провалился. Резко сев на кровати, я огляделся, старясь прийти в себя.
Опять. Эта. Девушка.
Черт возьми, что это был за секс? В постели, с прелюдией…и я никогда не утруждал себя тем, что ласкал девушку языком. По крайней мере мне гораздо больше нравилось то, как они это делают с моим членом. Хотя со временем даже минет приелся, вкус ощущений потерялся, став механическим удовлетворением.
А тут все было иначе…я хотел это сделать. Я хотел сделать ей приятно, хотел, чтобы она растаяла в моих руках, хотел держать ее тело, когда девушку бы пронзила дрожь удовольствия.
Но это было лишь там, во сне, который уже почти забылся.