Я приму предложение Леши, а там будь что будет.
Вот даже сейчас Островский в своем репертуаре! Время поджимает, а его все нет.
В спальне звонит мой телефон.
Неужели Паша?
Сердце замирает, по телу проносится дрожь, а щеки обдает жаром.
Когда я перестану так реагировать на него?!
Но на входящем звонке – Леша. И сразу внутри разверзается пустота. Мне на миг показалось, что это был Островский. Больше того, я хотела, чтобы это был он…
– Да? – беру трубку.
– Что там, Танечка? – слышу голос Леши.
– Ждем Островского, – вздыхаю.
– Так и не пришел?
– Нет еще. Извини, похоже, кино придется отменить. Я не могу бросить Лельку дома одну, а с няней надо было заранее договариваться.
Леша молчит. Я уже думаю, что он сейчас попрощается и сбросит звонок, но он вдруг говорит:
– Раз такое дело… Может, сходим втроем в кино?
Неожиданное предложение.
Я потираю лоб и смотрю на Лельку. Та безумно хочет увидеться сегодня с отцом. Вон как крутится перед зеркалом.
– Сейчас спрошу у дочери, – говорю жениху.
Привлекаю этими словами внимание дочери.
– Лель, хочешь в кино сходить?
– С папой? – она с надеждой оборачивается ко мне.
– Со мной и с Лешей.
Дочь хмурится и задумчиво ковыряет ботинком пол.
– Нет. Вот мы уйдем, и придет папа. Он обидится, если мы его бросим.
Слова, как ножом по сердцу. Бросим Пашу. Так хватит страдать из-за прошлого. Пусть все идет, как идет.
– А там будет поп-корн и интересный фильм, можем даже на мультфильмы 3-Д пойти.
– Нет, я буду ждать папу, – пыхтит она.
– Леш, – возвращаюсь к телефонному разговору.
– Да, я услышал, – вздыхает жених. – Ну, может тогда попозже сходить. На вечерний сеанс.
– Хорошо… Если вообще получится сегодня, – бормочу совсем и кошусь на Лельку.
А мысленно кляну Островского на чем свет стоит. Как можно быть таким? Безответственным!
Мы прощаемся с Лешей. Меня уже начинает нервировать задержка Островского. В конце концов, можно ведь позвонить и предупредить, что опаздываешь? Так делают все нормальные люди! Но Паша, видимо, в список нормальных людей не входит.
– Папа придет, – упрямо говорит Лелька и берет свой телефон. – Я с ним разговаривала сегодня.
Я выдыхаю. Дочь в этом плане самостоятельная, но меня больше пугает, что она может расстроиться из-за отца. Вдруг он не придет? Вот зачем ребенку морочить голову обещаниями, которые не можешь сдержать?
За дверью слышатся шаги. Лелька вздрагивает и подбегает к двери.
– Ой, мам, это папа! – подпрыгивает она от нетерпения.
У меня начинает учащенно биться сердце. Ничего не могу с этим сделать, как не убеждаю себя, что должна перестать думать о Пашке.
Шаги за дверью затихают. Я почти не дышу. Но звонок раздается в соседнюю квартиру, и у меня внутри все словно падает от разочарования.
Эх, не то. Не получилось. Не тот, кто мне нужен.
– Ладно, хватит стоять здесь, как на перроне, – говорю Лельке. – Идем на кухню, попьем чайку.
– Нет, я еще подожду.
Я сажусь на банкетку. Паша задерживается уже на полчаса, и моя злость переходит в тревогу. Вдруг с ним что-то случилось? Что-то настолько ужасное, что он даже не в состоянии позвонить?
Гоню от себя эти мысли, но они настырно лезут в голову. Авария. Красно-синие мигалки “скорой”. Больничная койка…
Ой все, так недолго и параноиком стать.
– Может, все же в кино? – предлагаю Лельке, лишь бы избавиться от пугающих мыслей.
– Нет, – она мотает головой.
– И в батутный парк сходим? – соблазняю ее, но дочь упрямо машет головой.
Так хочет, чтоб отец пришел, что я начинаю чувствовать ревность.
Время идет. Я набираю Островского, хотя обещала себе, что не буду ему звонить. Но в душе все бурлит от возмущения и обиды за дочь. Плевать, какие там у него проблемы, но сейчас я ему все выскажу! Я взрослый человек – переживу. Но обижать мою дочь не позволю.
Паша сбрасывает звонок. Меня захлестывает ярость. Все, поигрался в отца – и хватит?!
– Лель, идем на кухню. Я сейчас чаю заварю, и закажем пиццу твою любимую, хочешь? – предлагаю дочери.