Странные сны Отто Шубдца

© Владимир Тормышов, 2026

ISBN 978-5-4496-9191-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

© 2017 — Владимир Тормышов

All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.

О книге. В сборник вошли произведения разных лет: повести новеллы, статьи и рассказы. Жанр самый разный, фантастика, фэнтези, гротеск, юмор, сатира, история, публицистика.

Странные сны Отто Шубдца

Повесть

В Потерянные носки герра Шубдца, или Космическая бюрократия

Отто Шубдц, барон фон Шубдц, проснулся с чувством необъяснимой тревоги. Не то чтобы его беспокоили дела Reich или судьба арийской расы — подобные материи он считал уделом плебеев и функционеров. Нет, тревога была сугубо личной, почти метафизической. Он обнаружил, что его ноги босы.

Встав с кровати, застеленной безупречным бельём с монограммой, Отто оглядел персидский ковёр. Носков не было. Это было не просто неудобство, это было нарушение порядка мироздания. Носки не могут исчезнуть бесследно. Это противоречило бы второму закону термодинамики, а возможно, и принципам прусской дисциплины.

Барон надел домашние туфли из крокодиловой кожи и вышел в промозглый берлинский рассвет. Город был сер, как мышь, и столь же непримечателен. Отто отправился на поиски.

Он обошёл весь Kurfürstendamm, заглядывая под скамейки и в урны. Он задал вопрос о носках пожилой фрау, выгуливавшей таксу. Фрау посмотрела на него как на сумасшедшего и ускорила шаг. Отто не обиделся. Он знал, что гений всегда одинок в своих прозрениях.

К полудню барон оказался у Brandenburger Tor. Здесь его осенило. Носки — это не просто предметы гардероба. Это символы. А где в этом городе концентрируется символизм, как не в сердце власти? В Reichstagsgebäude.

Преодолев оцепление (отставной офицерский мундир всё ещё производил магическое действие), Отто проник в огромное, гулкое здание. Внутри пахло пылью, историей и дешёвым табаком. Он шёл по пустынным коридорам, и его шаги эхом отражались от мраморных стен.

В главном зале заседаний было пусто и холодно. Гигантский орёл со свастикой в когтях равнодушно взирал на пустые ряды кресел. Отто остановился в центре.

— Логика! — провозгласил он в пустоту. — Если носок есть функция ноги, а нога есть функция тела, то носок должен находиться там, где находится тело власти!

Он опустился на колени и заглянул под массивную трибуну для выступлений. Там, в полумраке, среди вековой пыли и обрывков политических речей, что-то белело.

Отто протянул руку и замер.

На пыльном паркете, скрестив ноги по-турецки, сидел некто. Существо обладало гуманоидным телосложением, но его кожа отливала перламутровой чешуёй, а голову венчала сложная конструкция из полупрозрачных мембран, напоминавшая корону. Существо было одето в строгий, идеально скроенный чёрный костюм-тройку, белую рубашку и галстук. На ногах у него были именно те самые носки Отто — тёмно-синие, с едва заметной монограммой «O.v.S.» на щиколотке.

Существо медленно повернуло голову. Его глаза были огромными, чёрными и влажными, как у глубоководной рыбы.

— Вы… вы кто? — прошептал Отто, чувствуя, как аристократическое хладнокровие покидает его.

Существо моргнуло. Мембраны на его голове тихо загудели.

— Я? Я — полномочный представитель Комиссии по Контактам с Низкоразвитыми Цивилизациями. Прибыл для оценки уровня вашей… — существо сделало паузу, словно подбирая слово из земного лексикона, — Kultur.

— Но мои носки… — пролепетал Отто. — Ах, это? — пришелец опустил взгляд на свои ноги. — Видите ли, герр Шубдц, согласно пункту 47-бис Галактического Кодекса, при первом контакте с новой расой эмиссар обязан принять максимально нейтральный облик. Однако полное отсутствие одежды на нижних конечностях считается у вас признаком либо крайней бедности, либо крайней эксцентричности. Я выбрал компромиссный вариант. Надеюсь, вы не в обиде? Качество ткани превосходное. Отто медленно опустился на пол напротив пришельца. — Значит… вы изучаете нас? И для этого… надели мои носки?

— Не только. Я также изучил протоколы ваших радиопередач, архитектуру ваших заводов по уничтожению себе подобных и структуру ваших бюрократических аппаратов. Должен заметить, что ваши носки — наименее иррациональный элемент во всей этой картине.

В парке

Был обычный летний день 1932 года. Стояла невыносимая жара, а жена Отто Шубдца как назло уехала со своей знакомой отдыхать куда-то на природу.

Но Отто Шубдц совсем не ревновал. Во первых — не видел смысла ревновать. Во вторых, у жены были месячные, и Отто в это время воздерживался от секса. Ну и в третьих он не ревновал вообще, не считая это изменой.

Однако было невыносимо скучно, и очень жарко. Делать было нечего. А Шубдц будучи по своей натуре довольно социальным животным, терпеть не мог отдыхать в одиночестве.

И потому он сначала обзвонил всех своих друзей с предложением отдохнуть в его компании. И получив от всех решительный отказ, решил поехать отдыхать с куртизанками.

Но все его знакомые женщины легкого поведения ему, как одна отказали. Это был просто заговор какой-то. У кого-то были дети, которые болели, у кого-то муж и дети были просто дома, кто-то ему просто не ответил по телефону. А некоторые барышни как самозабвенно врали, что Отто их было просто скучно слушать.

Намучавшись с телефоном добрых три часа Шубдц понял, что ему остается только отдых с проститутками.

— Tut mir Leid, Mama, Sohn der deutschen. — Напел Отто Шубдц сам себе для поднятия арийского духа. — Но делать нечего, решено, я иду к проституткам.

В такую жару заниматься сексом, да еще с проститутками Шубдц, конечно, не планировал. Он презирал пользоваться даже общественным транспортом. Но вариантов больше не оставалось.

Он взял телефон, и позвонил знакомой проститутке Юлии, худенькой, небольшого роста, черненькой безгрудой немке. И договорился, что он к ней заедет.

По дороге наш герой заехал в несколько магазинов в поисках холодного шампанского. Но шампанское как назло везде было теплым. Отто весь день отчаянно не везло. Но пить теплое шампанское было выше его сил. И он зашел в пивной ресторан, выпил одну кружку холодного темного пива, что, по мнению Шубдца, говорило обо всем трагизме его ситуации. Он сел в машину, и приехал к Юлии.

Юлия была явно не в духе, голова её была немыта, волосы клоками топорщились у ней на голове. Юля была немолода, ей было тридцать шесть, она была худа, как смерть, и вдобавок её руки покрывали веснушки по всей площади рук. По какой-то неведомой Отто причине, она была без макияжа, губы были не накрашены, и вообще больше барышня напоминала огородное пугало.

И тут Шубдц понял, что трахаться он с ней не хочет. Ни за деньги, ни просто так.

— Привет. — Сказала Юля.

— Hallo, zufriedenen! — Поприветствовал её Отто Шубдц.

— Трахаться пойдем? Поинтересовалась Юлия.

— Ни в коем случае, zufriedenen, — Ответил Отто Шубдц, быстро соображая на ходу, как бы поизворотливее мотивировать свой отказ. — Я жене не изменяю!

— Это что-то новенькое. — Удивилась проститутка. — А чего тогда приехал? Весь такой хороший, и недоступный, словно кайзер на параде.

— Чего приехал? Чего приехал? — Отто Шубдц и сам не знал чего он приехал. Нет, когда он уезжал из дома, он точно знал, зачем ехал. Но приехав, понял, что планы его изменились. Но сказать он так не мог. Как ни крути, но Шубдц был аристократом, и женщин не обижал. — Соскучился, вот и приехал.

Оба знали, что это ложь. Но оба промолчали. Зависла пауза. Пауза тянулась больше минуты, и стала какой-то уж слишком навязчивой.

— А пошли в парк погуляем? — Наконец выдавил Шубдц первое, что пришло ему в голову.

— А пошли. — Легко согласилась проститутка. — А то я просто так уже давно ни с кем не гуляла. Ты давай посиди в пивнице напротив, а я пока губки накрашу, оденусь, и вообще приведу себя в божеский вид.

— Gut, das Licht meiner Augen. — Ответил Отто. — буду ждать тебя.

И Отто Шубдц больше часа просидел в ближайшей пивнице, потягивая холодное пиво, слушая разговоры местных аборигенов о футболе, Гитлере и политике. Наконец, явилась Юля, вся воздушная и накрашенная.

— Пошли? — Спросила она.

— Ага, — ответил Отто Шубдц, — только пиво допью.

Отто допил пиво, расплатился, и они пошли гулять.

Стояла прекрасная июльская погода, какая часто бывала в Германии в это время года. Светило солнце, вокруг все было зеленое…

Ходили мимо них прохожие, сновали дети. Отто Шубдц шел, и просто отдыхал. Ему было просто хорошо. Хорошо не по какой-то там дурацкой причине. А просто хорошо, потому что он жив, а вокруг светло и хорошо. И делать ничего не надо. И он шел, и наслаждался счастьем.

Ведь счастье это просто отсутствие несчастья.

Наконец Отто Шубдц с подругой дошли до парка. Около бюста Густава Майера духовой оркестр играл бодрые вальсы и марши.

Играли очень даже прилично и самозабвенно. Было около пяти часов вечера, и танцующих особо не наблюдалось. Наконец один унтер, смертельно пьяный и веселый пригласил одну die ältere Dame танцевать.

Женщина была старше пятидесяти, весила добрых сто двадцать килограмм, при росте метр шестьдесят сантиметров. Пробивающуюся седину она закрашивал обильно хной, отчего волосы её были рыжеватыми.

Унтеру сколько лет было не понять. Малый явно страдал слабоумием, отчего рот его не закрывался в постоянной плотоядной полуулыбке. Бравый вояка был на полголовы ниже, и раза в три худее дамы, с какой он пытался танцевать. При всем этом, танцевать унтер явно не умел, да и никогда, видимо, и не пытался научиться.

Пара была довольно комичной — слабоумный унтер, худой, как смерть, и дородная дама, его партнерша по танцам.

Эти их нелепые перетаптывания, сначала смешили Отто, а потом как-то быстро и резко надоели.

— Пошли на летнюю эстраду, сегодня суббота, может там будет, что поинтереснее этих танцующих бегемотов. — Предложил Отто Шубдц проститутке.

— Хорошо. — Ответила Юля, вставая, и поправляя свое платье.

Летняя эстрада была недалеко, и оттуда слышалась какая-то музыка.

Отто Шубдц с Юлей прошлись по аллее, мимо фонтана с играющей ребятней. Как всегда кто-то кормил голубей, дети бегали как оглашенные и сновали около ног. Влюбленные парочки бродили с полубезумными глазами, взявшись за руки. Супружеские пары мерно гуляли, оставляя после себя шлейф благополучия и спокойствия. Парк жил своей жизнью.

Наконец, они пришли к эстраде. Выступал какой-то цыганский ансамбль. Все скамейки почти были заняты, и Отто со спутницей сели на предпоследний ряд на свободные места.

Шубдцу было грустно и невесело одному дома, потому он и поехал искать общества. Не его вина, что он оказался в парке с проституткой на выступлении цыган. Изначально Отто не искал ни цыган, ни блядей. Но вот так вышло, что и те и другие появились в его жизни. Отто Шубдц какое-то время размышлял о карме, и о превратностях судьбы, потом он таки переключился на эстраду.

На эстраде творилось что-то неописуемое. Такого он в своей жизни не видел никогда. Почти все цыгане были пьяные в лоскуты.

Те музыканты, что играли, привалились к стене эстрады, и время от времени по ней сползали вниз. К ним подходил, видимо, распорядитель концерта, здоровенный немец за сто килограмм, и приводил их в вертикальное положение. Так он ходил по сцене, и служил эдаким «поднимателем цыган».

На сцене открытой эстрады в произвольном порядке располагались цыганки одетые в длинные юбки, и один юноша, одетый в черные шаровары и серебристого цвета цыганскую рубаху.

Музыканты играли явно какие-то романсы, некоторые из которых, даже Отто знал наизусть. Но петь было некому. Вокалист отсутствовал.

Просто стояли цыганки, как статуи, и махали платьями, описывая ими восьмерки в воздухе.

Юноша раскидывал руки в стороны, становясь похожим на крест. Музыканты, временами падали, как озимые на эстраду, а «подниматель цыган» поднимал и ставил их на ноги.

Одна молодая цыганка, явно накануне перебравшая шнапса, стала заваливаться набок, не в силах стоять вертикально. Юноша в серебряной рубахе был начеку, и вероятно, был готов к сложившейся ситуации.

Он поймал на лету падающую танцовщицу, обнял её, придерживая правой рукой, а левой рукой сделал то же самое привычное движение рукой в сторону.

Отто Шубдца все это стало забавлять, и он стал смеяться, не сдерживая эмоций.

В этот момент стоящая на правом конце сцены цыганка пошатнулась, видимо, персонально для неё Земля сделала немыслимый кульбит.

Цыганка пошатнулась, взмахнула юбками, привычно описывая восьмерку, но центр её тяжести сместился вправо, и её понесло прямо на стену, о которую танцовщица и стукнулась, издав характерный звук.

Хорошо, что сама сцена было полукруглая, словно с трех сторон огорожена стенами, и это не дало цыганке вылететь со сцены. К ней подскочил бравый цыганский парнишка в серебряной рубахе, обнял падающую женщину левой рукой, прижав её к себе для устойчивости, правой рукой цыган сделал свое единственной движение рукой в сторону, которое, по его мысли, символизировало цыганский танец, мужскую партию.

Так концерт и шел своим чередом около пяти минут, Отто Шубдц смеялся вволю, видя, как несчастные актеры пытаются устоять на ногах. Музыканты играли песни, но никто не пел, и лишь симулировал танцы. Отто терялся в догадках, сколько же выпил вокалист, если он даже выйти не может на сцену. И ждал появление певца с большим интересом.

Вероятно, артистам заплатили за выступление до начала концерта. Ну, и цыгане напились до потери сознания, но как истинные профессионалы, они решили честно отработать полученные деньги, и вышли пьяные в дупель на эстраду.

Наконец вокалист появился на сцене с микрофоном в руках. Был он в совершенно расхристанном виде. Штаны его были расстёгнуты, ремень висел где-то на яйцах. Дополнял этот костюм расстёгнутая черно-белая полосатая рубаха.

Певец, пожилой, лысый цыган, с трудом мог стоять на ногах. Его заносило то вправо, то влево, и так он бродил минут пять по сцене, не в силах остановиться.

Наконец замысловатая траектория движения певца привела его к краю сцены, и он чуть не свалился с неё вниз, но был вовремя подхвачен «поднимателем цыган». Цыганки стояли и махали крыльями своих юбок, описывая восьмерки, музыканты заиграли очередной романс.

Певец занял вертикальное положение, приосанился, поднес микрофон ко рту. И застыл с открытым ртом.

— Слова, видать, бедняга забыл. — Прошептала проститутка.

Музыканты проиграли 3 куплета и 3 припева, и каждый раз певец пытался начать петь, но слова из песни не шли ему на ум. Его качало и мотало по всей эстраде, как щепку в шторм.

Цыган этот был не худенький, весом за сто килограмм или больше, и около него ходили, якобы в танце «подниматель цыган» и молодой парнишка-танцор в серебряной рубашоночке.

А когда музыка закончилась, «подниматель цыган» и молодой парнишка-танцор произвели тактическое перестроение цыганок, и те сели вокруг певца, наподобие забора, чтобы его не носило по сцене, и ему было некуда идти.

Юноша стал слева от вокалиста, держа его правой рукой, а «подниматель цыган» стоял справа, от певца поддерживая незадачливого исполнителя цыганских песен левой рукой.

При этом два этих добрых молодца еще и пытались обыграть такое положение дела время от времени отводя свободную руку в сторону, словно давая зрителям понять, что так и задумано, а они просто так танцуют.

Заиграла новая песня, певец поднес микрофон ко рту, раскрыл рот, и не произнес ни звука.

Цыганки сидели, оба держателя певца делали бессмысленные движения руками. А певец молчал, как молчаливая рыба, набравшая в рот воды.

Были сыграны уж 2 куплета, и 2 припева, певец пытался четыре раза вступить, но что у него не получалось.

«Подниматель цыган» наконец не выдержал, и дал коленом под зад молчаливому певцу.

— Ай, раз, два… — Прорезался голос у вокалиста.

Заиграл очередной припев, и «подниматель цыган» опять ударил коленом под зад толстого цыгана.

— Раз-два. — Сказал цыган.

Наконец нервы у «поднимателя цыган» не выдержали, и он отвесил смачную оплеуху певцу.

Отто Шубдц уже плашмя лежал под лавкой, и смеялся как умалишенный. Слезы душили его, и он не мог больше бороться со смехом. Проститутка села так, чтобы подолом своего платья закрыть Отто, от людей, которые стали оглядываться и шикать на Шубдца.

Тем временем пока народ отвлекся от сцены на Отто Шубдца, «подниматель цыган» свободной рукой ударил старого цыгана между ног со всей дури, и певец наконец запел, вступив совершенно не вовремя. Более того, он пел вокальную партию явно из другой песни. То есть музыканты играли одну песню, а певец явно пел другую.

Удар «поднимателя цыган» явно достиг своей цели, поразив тестикулы певца, певец пел согнувшись каким-то странно писклявым голосом, какой никак не вязался в дебелой фигурой исполнителя.

Отто Шубдца это добило в конец, он просто лежал на спине, и хохотал во всю мочь своих легких, эмоции переполняли его организм, и он еще умудрялся бить по очереди двумя ногами по земле.

Юля сидела сверху на лавке, распушив пелерину своего платья, делая все возможное, чтобы её спутника никто не увидел, мило улыбаясь, и стараясь всем своим видом показать, что ничего особенного не происходит.

Музыканты закончили играть песню, и, пытаясь подстроиться под певца, стали ему аккомпанировать. Старый цыган, решив, что это заиграла новая песня, а он не закончил петь предыдущую, ускорился, начав петь раза в два быстрее, за ним стали ускорять темп и музыканты. Тут певец еще ускорил свое пение, музыканты постарались его поддержать. И их совместное исполнение стало напоминать Отто охоту за зайцем, когда заяц в виде певца убегает, а собаки, в виде оркестра его пытаются догнать.

Наконец, вся эта вакханалия, видимо, совсем надоела «поднимателю цыган», тот вырвал у старого исполнителя микрофон, передал его цыганке, что-то ей сказал на ухо, а сам с танцором, стал уводить пьяного певца со сцены.

Цыганка поднялась на ноги, и запела гнусаво противным голосом явно не по-немецки. От её вокала уши Отто Шубдца попытались свернуться в трубочку, но не смогли этого сделать в силу своей не тренированности. От этого жуткого вокала мозг Отто Шубдц едва не взорвался на тысячи частей.

Он выполз из-под лавки, весь мокрый от слез, Юля подала ему платок, и Отто вытер им слезы.

— Поехали, я отвезу тебя домой, солнце. — Сказал Шубдц проститутке. — Я уже не могу больше смеяться, у меня уже живот болит.

— Поехали. — Согласилась девушка. — А то тут на нас все обращают внимание.

Отто Шубдц отвез девицу домой. Зашел в пивной ресторан и выпил пиво. День удался. Он отдохнул, и был счастлив.

А ночью ему снился странный сон.

Во сне ему снилось, что он белый медведь, и дрейфует на льдине. А за ним плывут голяком целый табор цыган, пытаясь его догнать и съесть, и орут свои дикие песни.

Департамент по делам депортации инопланетян.

Шел 1933 год. В Германии происходили грандиозные события.

Когда Аддик Гитлер пришел к власти в Германии Отто Шубдц работал в Департаменте по делам депортации инопланетян.

Работа была непыльная, но интересная. Правда, секретная. Но Шубдц понимал, что стоит ему рассказать где-то про свою работу, ему все равно не поверят. Поэтому Отто молчал, как молчаливая рыба.

До прихода Гитлера к власти, работы было немного.

Большинство иноземельцев имело дипломатический статус, и высылке не подлежало.

Время от времени происходили некие события, приводившие к депортации инопланетян, и тогда департамент делал быстро и качественно свое дело.

В остальное время Отто и сослуживцы откровенно били баклуши. Причем, делали они это очень качественно и хорошо, на работу приходили в рабочие дни в 9 утра, и уходили в 17 часов. Пятница был сокращенный день, и работали до 16 часов.

И все бы ничего. Но…

Адольф медленно, но верно прибирал все нити правления в стране к своим рукам, поэтому и в Департамент по делам депортации инопланетян он назначил нового руководителя, Артура Шульмана.

Чего ждать от нового руководителя никто не знал, но перемены были никому не нужны.

Артур был довольно высоким плотным мужчиной килограмм эдак под сто пятьдесят. Ему было около тридцати пяти лет. Рост начальника был сто восемьдесят сантиметров, и вид у него был довольно бравый.

Правда, Отто искренне сомневался, что Артур был арийски чист, хоть и состоял в НСДАП. А все дело в том, что Артур был черняв, местами кучеряв, и носил усы и бороду, как у настоящих евреев.

Но поразмыслив, Шубдц решил, что, в конце концов, это не его собачье дело, происхождение корней прямого начальника.

Артур на работе появлялся редко, что всех работавших в Департаменте по делам депортации инопланетян вполне устраивало.

Кроме Отто и Артура в Департаменте по делам депортации инопланетян работали: Михаэль Айсман, начальник отдела по утилизации инопланетян, Кирилл Шумахер, начальник отдела снабжения, и Илья Шнитке, системный администратор, отвечавший за инопланетные технологии, их работу и устойчивую связь с инопланетянами. Был еще в штате начальник транспортного отдела Серж Шайземан. Но тот был все время в разъездах то ли по делам департамента, в чем работники сильно сомневались, то ли мотался на служебном транспорте по собственным делам.

Вообще, честно говоря, работа в департаменте была не бей лежачего, но временами интересная.

Самым интересным персонажем в конторе был сисадмин.

Илье шел двадцать первый год. Он учился в Лейпцигском университете, на работе появлялся не каждый день, и начальник ему благоволил, и все прощал.

Илья был бабник, но про свои похождения предпочитал не распространяться.

Илья был редким красавцем. Рост сто восемьдесят пять. Черные красивые волосы, которые вились волной, очаровывали женщин безотказно, и парень знал это, и пользовался всегда своей красотой. Лицо студента было красиво, как у греческого бога.

Парень был умен и скромен.

Что касается его работы, то в его ведении были все инопланетные технологии. А их было до муя. Ну и Отто еще сам не со всеми технологиями еще разобрался.

Илья же точно знал: что, откуда и куда, зачем и как это все работает и мог всю инопланетную технику настроить.

Да, иноземные партнеры поставляли Германии технологии, инопланетную технику самого разного назначения, лекарства, диагностическое оборудование для больниц и лабораторий, ну и самые разнообразные материалы и реагенты.

Но это был госсекрет.

Германия контактировала с инопланетными цивилизациями давно. Но это большой секрет, и все в департаменте про это, конечно, знали, но никому не говорили, ни женам, ни бабам, никому.