Джульетта стреляет первой

– Только стабильное тело дает стабильный ум.

Ей показалось: рыхлый дядечка машинально втянул живот. Марк взглянул одновременно робко и восторженно.

Садовникова поднялась с деревянного стульчика. Спина прямая, лицо спокойное. С улыбкой взглянула на экзаменаторов:

– Я расскажу вам, что имею в виду. Но прежде мне хотелось бы узнать, за что мы тут все боремся.

– Ты борешься за счастье жить рядом со мной, – осмелел загорелый.

И немедленно получил – девушка сухо произнесла:

– Мое имя Татьяна Валерьевна. И даже президент нашего международного рекламного холдинга обращается ко мне только на «вы».

Отвернулась от смутившегося Марка, спросила рыхлого:

– Какую должность вы предлагаете?

– Работа мечты! – попытался перехватить инициативу молодой человек. – Исключительная, потрясающая позиция.

– А детали?

– Контракт на год, – буркнул дядечка. – Пятьсот тысяч долларов. Свой дом, пляж. Машина, прислуга.

– А отпуск?

– После года работы. Если мы, конечно, решим сотрудничать с вами дальше.

– Тогда мне это не подходит, – вздохнула Татьяна. – Извините, что отняла ваше время.

И направилась к двери.

Спиной чувствовала: мужчины озадачены. Возмущены. Очарованы. Неужели никто не захочет ее вернуть? Эй, Марк, взволнуйся!

И он решился. Произнес, когда она уже входную дверь открывала:

– Подождите, Татьяна Валерьевна.

– Я вас внимательно слушаю, – постаралась улыбнуться максимально очаровательно.

– Вы уходите, так и не изложив свою концепцию, – упрекнул парень.

– А зачем? – пожала плечами она. – Работать на вас я все равно не буду. А чирикать бесплатно не люблю.

– Тебе пару сотен подкинуть? За твои идейки? – рыхлый презрительно улыбнулся. И достал бумажник.

– За пять слов – слоган для модного журнала – мне заплатили десять тысяч. Американских долларов, – уточнила Татьяна.

– А мне вот даже интересно, – вновь подал голос иссушенный солнцем Марк. – Впервые вижу человека, кому не нужна работа мечты.

– Правда, Татьяна, почему? – поддержал его Филипп Борисович.

– У меня пожилые отец и мама, – пожала плечами Садовникова. – Я не могу оставить их на целый год и улететь на другой край земли.

– У вас будет целый дом. Кто мешает взять их с собой? – пожал плечами рыхлый.

«Реплика обнадеживает», – обрадовалась Татьяна.

Она вовсе не собиралась приглашать с собой ни отчима, ни тем более маму. Охота была на тропическом острове жить под тотальным контролем! Но раз спокойно позволяют ехать вместе с родителями – однозначно не ловушка и не подстава.

Садовникова решительно произнесла:

– А еще я хочу знать, кто вы такие.

И снова председатель высокой комиссии дал слабину. Буркнул:

– Марк, представь.

Загорелый кивнул на рыхлого:

– Филипп Борисович Терновой. Житель острова. Избранный мэр. А я – всем понемногу занимаюсь. В комиссии по культуре заседаю, наше единственное печатное издание редактирую.

– У вас и такое есть? – изумилась Татьяна. – Газета или журнал?

Терновой в раздражении постучал по столу костяшками пальцев.

– Танечка. Я понял, что тебе надо было подумать. Но твое время вышло.

Садовникова еще в университете научилась рассуждать на любую тему и лить воду, даже когда ничего не знала. Она понятия не имела, что ее ждет сейчас – «пятерка» или позор. Но главное – не молчать. Говорить уверенно.

– Благотворительность, театр – все это, безусловно, хорошо. Но хорошо для человека трезвого, с незамутненным разумом. А ваши жители, как я поняла, пьют запойно?

Филипп Борисович сделал отстраняющий жест, и она быстро добавила:

– Хорошо. Пусть не напиваются. Но «пина колада» каждый день. Скажете, не так?

Марк фыркнул.

– В этом и есть корень проблемы, – с важным видом изрекла Татьяна. – Нет стабильного ума без стабильной оболочки. Вам не благотворительность развивать надо, а прежде всего людям мозги на место поставить. Пропагандировать здоровое питание, спорт. Культ красивого тела. У вас есть волейбольная площадка?

Мужчины переглянулись.

Марк неуверенно ответил:

– У Кремера на вилле теннисный корт.

– Он матчи для других жителей проводит?

– Какие матчи? – хмыкнул мэр. – Так, с сыном постучат иногда.

– А я имею в виду общую для всех волейбольную площадку. У вас ведь имеется какой-нибудь парк? Там и устроить.

– Никто не пойдет, – заверил Марк.

– Конечно, не пойдет. Сначала придется всех вытягивать, организовывать. А потом войдут во вкус. Уверяю.

– У вас имеется опыт подобной работы? – пристально взглянул на нее Филипп Борисович.

– Массовиком-затейником пока не была, – улыбнулась Татьяна. – Но сама веду здоровый образ жизни. И отрекламировать могу что угодно. Вы об этом, несомненно, знаете.

Она самонадеянно считала: ей прямо сейчас отдадут работу мечты. Еще и поторговаться получится – за более высокую зарплату.

Но мэр снова развалился в кресле, распустил живот и отмахнулся от нее вялой ладошкой:

– Спасибо, Татьяна. Через неделю дадим знать, что мы насчет вас решили.

А Марк улыбнулся – грустно и виновато.

«Все-таки воскресенье насмарку».

Садовникова хмуро проследовала через предбанник и даже охраннику на выходе не улыбнулась, хотя он и дверь прибежал для нее распахнуть, и в глаза преданно заглядывал.

Шла к машине, сердито думала: «Бред натуральный. Остров на Карибах – но законы российские. Да быть такого не может! Прав Чайкин: подстава. На дурачков расчет. Да еще собеседование устроили на выселках, в каком-то недострое».

Правда, Демьян раньше никогда не подводил. Все его предложения были реальные, более чем достойные. Блогер с благотворительницей – тоже довольно известные шишки. Ради пустяка на дальнюю окраину Москвы не поедут. И краснеть-волноваться не будут.

Впрочем, Татьяне быстро надоела дедукция. Она села в своего красавца «Инфинити» (вдвойне приятно, что не от любовника цацка получена, а честно заработана). Аккуратно тронулась. Снег усилился, ветер трепал голые деревья и рекламный щит с девушкой и надписью «Я свободна!».

Садовниковой вдруг вспомнился старый-престарый журнал «Семья и школа» (у отчима целая подшивка имелась – воспитывал падчерицу по науке). Недавно от скуки пролистывала, наткнулась на письмо женщины. Та недавно развелась с никчемным мужем и гордилась, что теперь ни от кого не зависит. Таня тогда порадовалась за неведомую читательницу. Но дальше в журнале шли комментарии. Предшествовал им суровый заголовок: «Свободна. От чего?»

Кандидаты наук, психологи и прочие ученые наперебой доказывали: одной – плохо. Одной – нельзя.

Иногда – серыми зимними сумерками – Садовникова с ними соглашалась.

Она включила щетки на максимальный режим, врубила обогрев всего, чего можно, а также веселый, безнадежно устаревший «Ottawavan» и поняла, что ей страшно не хочется сейчас ехать домой, в пустую квартиру.

Счастье, что имелся в ее жизни человек, который всегда был ей рад.

Звонить, предупреждать не стала: любимый отчим – отчаянный домосед, куда ему из дома в столь ужасную погоду. А еда у Валерочки всегда вкусная – независимо, ждет он гостей или нет.

Таня заехала в магазин, купила тортик, хорошего чаю, набор приправ – великому кулинару Ходасевичу всегда пригодится. И велела навигатору везти из Новой Москвы на улицу Сельскохозяйственную.

Валерий Петрович встретил ее в спортивных штанах, клетчатой ковбойке и тапочках ей в тон. На его массивной, но осанистой фигуре даже столь примитивный комплект смотрелся элегантно. А когда лицо отчима осветилось бесконечно счастливой улыбкой, Тане он показался самым красивым человеком на земле.

Бросилась толстяку на шею, обняла, прижалась к безупречно выбритой щеке, вдохнула запах свежести, хорошего мыла, дорогого лосьона. Да еще – обратила внимание – из кармана ковбойки выглядывает уголок носового платка, идеально отглаженный.

– Ты такой элегантный, кого-то ждешь? – лукаво улыбнулась падчерица.

– Танюшка! Да кто ж ко мне приходит, кроме тебя.

Отчим, несмотря на свои габариты, легко присел, вынул из обувного шкафчика ее тапочки.

– Валерочка! Ну чего ты! Я бы сама достала.

– Нет уж, деточка, – его глаза сияли. – За любимыми гостьями я всегда ухаживаю сам.

Галантно принял из ее рук экологичную шубку, повесил на плечики. Захлопотал:

– Ну, проходи. С чего начнем? Есть пельмешки. Лепил саморучно. Фарш, правда, покупной, но сильно улучшенный. Семгу пару дней назад засолил, сегодня должна быть готова. Грузди есть. Багетик французский сегодняшний. Масло с травами.

– Ох, Валерочка! – Она поставила в холодильник торт. – Давай… все! Я целый день голодная.

– Диета? Или дела?

Он поставил на плиту кастрюлю с водой. Достал семгу, принялся нарезать ее – тончайшими, прозрачными ломтиками.

– Ох, ты не поверишь. Я ходила на собеседование.

– Куда?

– Да чудеса. Вот как ты сам думаешь, может такое быть, чтоб остров где-то на краю земли, чуть не у мыса Горн, но жили бы там все русские? И законы наши? И даже валюта – рубль?

Валерочка разложил семгу красивым веером, кивнул:

– Конечно, может. Только он не у мыса Горн, а ближе к острову Пасхи.

Таня опешила.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, скажем так, не из открытых источников, – улыбнулся отчим.

– Подожди, – Таня подозрительно взглянула на толстяка, – это ты, что ли, мне собеседование организовал?!

– Танюшка, я старый, никому не нужный отставник и давно ничего не организовываю. Но остров могу показать. Принеси, пожалуйста, атлас. А то у меня руки жирные. Открой страницу, где Чили. Видишь ромбик – вот здесь, слева, в Тихом океане?

Буквы мелкие, но Таня – не зря делала специальные упражнения из йоги для зрения! – разглядела без труда.

– Остров Матуа, – пробормотала она. – Это как-нибудь переводится?

– Так звали вождя полинезийского племени. Хоту Матуа. Он со своими людьми высадился здесь в начале пятнадцатого века. Основал поселение, а потом отправился дальше, к острову Пасхи.

– Слушай, прямо равносторонний ромб! – Таня все-таки прищурилась, чтоб рассмотреть.

– А остров Пасхи – равносторонний треугольник, – улыбнулся Валерий Петрович. – В тех краях вообще много чудес. Слышала про каменных истуканов? Высотой больше десяти метров, обхват – почти пять. Как такое могли сделать в махровом пятнадцатом веке?

– Но откуда на этом Матуа русские взялись?!

– Танюшка, я эту тему изучал давно и по верхам, поэтому много рассказать не могу. – Валерий Петрович вдохновенно украсил блюдо с семгой веточками укропа и теперь идеально ровными колечками резал лук и посыпал им соленые грузди. – Лет двадцать назад наша Россия была отчаянно бедна. Зато у некоторых ее жителей появились сумасшедшие деньги. Люди без фантазии вкладывали их в недвижимость и бриллианты. Но были среди взлетевших из ниоткуда миллиардеров персонажи достаточно творческие. И одному из молодых, да ранних пришла в голову идея купить остров, поселить на нем равных себе и зажить в спокойствии и неге.

– А кто этот утопист? Олигарх?

– Сын очень богатых людей. Папа с мамой растили его как царя и ни в чем не отказывали. Но дело не ограничилось лучшими игрушками мира. Он знает несколько языков, хороший спортсмен, получил блестящее образование – экономика, юриспруденция, да еще и консерватория. Первое место работы, не смейся, – обычная музыкальная школа. Парень протестовал таким образом против гиперопеки родителей. Идея с островом, где практически коммунизм, пришла ему в голову, когда он слушал симфонический эскиз «Море» Клода Дебюсси. Юноша изложил свой план родителям, те оценили – однако финансировать отказались. Но мальчик оказался упрямым. Немедленно покинул сферу культуры. Согласился – под руководством отца – делать бизнес. Очень скоро папу превзошел. Когда заработал достаточно, осуществил мечту на собственные деньги. Так и живет с тех пор в рукотворном раю на краю земли.

– А как его звать, этого утописта?

– Прости, запамятовал – о нем давно ничего не слышно. Но имя какое-то необычное.

– А на острове правда сплошные миллионеры? – живо заинтересовалась Татьяна.

– Почти. Там нельзя жить в гостинице или снимать жилье. Обязательное условие – владеть недвижимостью. А небольшой домик стоил от восьмисот тысяч «зеленых». К тому же владелец острова требовал, чтобы ай-кью у хозяина – не меньше ста двадцати. Обязательно диплом о высшем образовании. И никаких судимостей.

– Чудеса.

– Наша структура тоже забеспокоилась, – тонко усмехнулся Валерий Петрович.

– И купила там оперативную квартиру, чтоб всех контролировать? – хихикнула Татьяна.

– Купили бы, да бюджет не позволил. Но по своим каналам узнали: никаких заговоров, никакого криминала. Живут в свое удовольствие. В океане купаются. Особо продвинутые местные письмена пытаются расшифровать – язык до конца не изучен. Один оригинал эликсир молодости изобретает. Развлекаются, короче.

Валерий Петрович ловко обернулся к плите, аккуратно (ни капли кипятка не брызнуло) поместил в кастрюлю пельмени.

Таня не удержалась, похитила с тарелки молоденький груздь. Усмехнулась:

– Могу добыть для вашей конторы деталей. Меня на Матуа работать позвали.

– Да ты что?! Кем?

– Здоровую жизнь наладить.

– Ну-ка, расскажи! – Глаза у отчима загорелись.

– Я расскажу, но буду жевать, – предупредила Татьяна.

Смаковала семгу на поджаренном багете, закусывала грибочками и описывала – в лицах – сегодняшнее собеседование и своих конкурентов.

Когда на ее тарелке появилась ладная стопочка пельменей со свежемолотым перцем и сметанкой, взмолилась:

– Больше ни слова!

– Кушай, кушай, Танюшка, – захлопотал Валерий Петрович.

Налил ее любимой, ледяной, французской минералки (всегда держал в холодильнике). Выставил на стол еще пару соусов.

На тридцать четвертом пельмене девушка устало откинулась на мягкую спинку кухонного дивана:

– Все, Валерочка. Завтра ни в одни брюки не влезу.

– Тебе это не грозит.

Он достал из холодильника торт.

– Так что, – Таня решительно подобрала с тарелки два последних пельменчика, – ехать мне на этот остров?

– Конечно, езжай! – ни секунду не сомневался отчим. – Новое дело, новые люди. Это тебя развлечет.

Мама – та считала, что дочка, при ее должности и доходах, должна быть полностью довольна жизнью. И только отчим понимал, насколько его бойкая падчерица устает от однообразия. От бесконечно повторяющегося маршрута: работа – дом – фитнес – ресторан – работа.

– И климат там, кстати, хороший – куда лучше, чем в тропиках, – вспомнил отчим. – Среднегодовая температура – градусов двадцать, по-моему. Морской воздух и нежаркое солнце. Говорят, очень полезно для кожи.

– Ага, – кивнула Татьяна. – Мой косметолог давно мне загорать запрещает. Говорит, надо ездить на курорты типа Литвы.

– Ну, на Матуа тебе будет гораздо интереснее, чем в Прибалтике, – заверил отчим.

Таня всегда была самонадеянна – да и основания к этому у нее имелись. Кандидат наук, английский с французским свободные, одна из лучших в стране спецов по рекламе. Плюс острый ум и неземная красота. Кому еще – как не ей! – выигрывать конкурс на должность мечты?

И конкурентов своих она видела. Да, те больше на слуху, но объективно благотворительница с блогером смотрелись куда более бледно. Демьян, правда, намекнул: на собеседование приглашали и других известных людей. Но даже если рыхлый Филипп Борисович со своими сподвижниками всех и всяческих звезд отсмотрел – все равно она, Татьяна, самая лучшая.

Однако ровно на седьмой день ей пришла сухая эсэмэска: «Благодарим за участие, но ваша кандидатура не подошла».

Садовникова (как всегда бывает, когда стопроцентно уверен в победе) психанула. Схватила с журнального столика вазу. Примерилась. Знакомый психолог убеждал: воспетый Маргарет Митчелл и кинематографом поступок Скарлетт О’Хары реально помогает снять стресс. Но в последнюю секунду удержалась, кидаться в стену не стала. Мамуля разворчится (ее подарок). Да и осколки потом убирать лень.

Залепила лоу-кик дивану и прямой справа занавеске. Потом включила компьютер. Быть не может, чтоб победитель не похвастался.

Вбила в поисковик: «работа мечты». В глаза лезли сплошь обманки: «Путешествуй за наш счет, веди дневник и получай сто тысяч в месяц!» «Инструктор по дайвингу на Таити, зарплата 15 000 у. е.» (те, кто ездил, жаловались, что еле-еле пятьсот в месяц наскребается).

Счастливчику велели держать язык за зубами? Таня расширила сферу поиска. «Остров». «Тропики». «Миллионеры». Продралась сквозь владения Онассиса, Рыболовлева, Копперфильда. И вдруг увидела запись в нашем, российском блоге.

Адьес, амигос! Никаких больше «Торро гриль» и «Астерий». Через неделю отбываю на новую должность. В жизни не угадаете, кем буду. Практически аниматор. Стану развлекать миллионеров на крутом тропическом островке. За изрядную, прошу заметить, зарплату.

В комментах, разумеется, посыпались десятки вопросов: что за остров, где, какая реально должность.

Михаил Чайкин (тот самый, с кем Татьяна встречалась на собеседовании) партизанил, водил подписчиков за нос. Народ подкалывал: «Врешь, мол!» Парень не спорил: «Кто не верит – считайте, что вру».

Сноски