Найди меня в своих воспоминаниях

Но это лишь одна сторона моей жизни. А как же моя семья? Я не мог расспросить об этом Алену, ей и так тяжело осознать всю ситуацию. Я видел ее шок, когда она зашла в палату. Но кто—то же должен мне помочь вспомнить. Кто— то же был со мной эти два года. Может набрать Яна? Он же мой лучший друг, он точно должен знать, как дела у меня в семье. Удалось ли нам с Аленой пережить наш кризис, помогли ли походы к семейному психологу. Может он мне расскажет и про Алису? Крестный папа клянется всегда быть с ней, всегда помогать и любить, как родную. Быть для нее оберегом от темных сил или хищником, пожирающим ее врагов. Он таким и был. Приходил на каждый ее день рождения, всегда был тем, кем нужно: любимой погремушкой, самым вкусным пюре или теплым одеялом. Первый ее годик вообще почти каждый день приезжал к нам, у меня было много работы, а он все время помогал Алене с Алисой. Ей уже три, она знатно подросла, а Ян все также сильно любит ее. Стоп, ей уже не три. Ей три в моих воспоминаниях. А в жизни ей уже пять. Я столько всего потерял. Забыл ее первый поход в садик, не помню, как она, наверно, носилась по дому и танцевала или может пела, я не могу вспомнить, как она выглядит сейчас в пять лет. Я не могу вспомнить, как выглядит моя дочь. Это так ужасно звучит. И не только звучит, оно таким и является. Ян то должен знать. Мы знаем друг друга уже много лет, вместе с института. Мир имеет свойство меняться. Люди имеют привычку меняться. Может и мы уже не прежние, может и наши судьбы стали параллельными. Я точно помню, что он всегда хотел переехать в Москву, ему не нравился дождливый Питер с его серостью и туманностью, он находил его чересчур драматичным для жизни. Но его всегда что—то останавливало здесь, задерживало переезды, работа или новая девушка. Может в эти два года он все—таки собралась и уехал, поэтому мы больше не «могучая кучка»? Тогда, кто, как ни он, сможет помочь мне.

Может Александра? Ее голос так знаком мне, его хочется слушать, а ее черты лица напоминают мне что—то давно забытое. Она притягивает к себе так же, как Адам стремится к Богу—Отцу. Хотя она так не похожа на Алену. От нее веет теплом, уютом и каким—то приятным чувством дома. Но почему—то я не могу вспомнить ни одного совместно прожитого момента. Саша появилась так резко в моем мире, что я не успел заметить, как она заполнила все пространство в комнате. Появилось что—то кроме белого.

Хотелось ей верить. Может она сможет мне раскрыть какие—то тайны, недоступные мне сейчас. Она знает, что я сменил машину, значит была рядом. Рядом. Хотелось бы верить, что кто—то был рядом со мной. В суровом климате жизни одному не справиться. Я много пытался бороться с волей случая. И куда он меня привел? На больничную койку, на которой лежит тело, потерянное, одинокое, не помнящее себя.

Сколько бы ни прошло времени, мне всегда будет мало, чтобы осознать, то, что со мной произошло. Настенные часы показывали уже пять, я заметил, что в окно начали проникать первый лучи солнца. Первые лучи, которые я встречу, после всего произошедшего. Я не знаю, могу ли я встать, но в момент так захотелось стать ближе к этим потокам, пропустить их через себя. Почувствовать хоть что—то в новом состоянии.

Я был бы не я, если бы не пробовал встать. Откинув одело, пробую для начала сесть. На удивление получается весьма недурно. Конечно, немного штормит, без этого никуда. Но шторм лишь вызов для капитана. Пора делать шаг. Встав, я в полной мере чувствую свое тело. Действительно, теперь верю, что авария была. Ноет каждый сустав, каждая косточка да и синяки еще долго будут напоминать мне об этом инциденте. Но, встав на ноги, мне на секунду показалось, что все как раньше: я стою, дышу, я – снова я. Так устроено наше сознание: воспринимает действительность под углом, который мы хотим видеть. Вот и видим, только то, что хочется, а не то, что нужно.

Я не тот человек, кем бы хотел быть в данную минуту времени. И это факт. Как и факт то, что я сейчас стою у окна, в которое пробиваются первые лучи солнца. Весна, март, солнце уже греет. Закрыв глаза, я наполняю себя этим теплым потоком. Он окружает, забирается прямо под кожу, обволакивая. Как будто нежные руки крепко прижимают меня к себе, легкое касание ветерка из форточки напоминает влажные поцелуи. Это так знакомо, и так правильно, что я не могу отделать от ощущения, что помню эти руки и губы.

⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀Александра

Первые лучи касаются моего лица, нежно заставляя проснуться. Вот начинается новый день. Хотя я еще не отошла от предыдущего. Ощущаю себя абсолютно разбитой, тело предательски болит. Эта боль так хочет, чтобы ее чувствовали. Но тело – это всего лишь средство передвижение и транспортировки, а вот центр управления скрывается глубоко внутри меня. Это не заштопать, не запить таблеткой, не выключить, это будет с тобой всегда, каждый вздох и выдох, каждое движение ресниц, изо дня в день, каждую минуту и секунду, твое подсознание будет напоминать тебе, чего ты лишился. Остается только переболеть. Пережить. Но как это возможно, если кажется, что вот я поверну голову направо, а рядом любимое лицо. Нежный голос прошепчет: «». На кухне уже будет остывать наш завтрак, а на губах гореть поцелуй. Может этому завтраку и не суждено будет отправиться в желудок, а мы отправимся по делам, сразу выйдя из дома, пробегая целый день. Потом будет тихий вечер, возможно с бокалом любимого вина и за просмотром очередного фильма, или мы проведем вечер в компании друзей. Затем тебе придет гениальная мысль и срочно потребуется ее записать, и ты проторчишь за компьютером всю ночь, чтобы на утро все повторить опять. Любимая, просыпайся

И я решаюсь на поворот головы. Передо мной белая подушка, с кухни не доносится журчание масла, из крана в душе не льет вода, да и во всей квартире никого нет. Я одна. Вокруг меня оглушительное одиночество, что не вольно закрываю уши. Здесь теперь только моя тень, отражающаяся на твоей белой подушке. Если никто не сказал мне с утра милых слов, тогда зачем начинать этот день без этого. Зачем, для чего, для кого я должна вставать, если весь мой мир покинул меня, разбился семь дней назад и оставил осколки на дне подсознания.

Солнце все также ласкает мое тело, заряжая меня энергией. В любое другое утро я бы вскрикнула от радости, что наконец—то весна, но сейчас тоже хочется кричать, кричать так сильно, чтобы заглушить навязчивый голос внутри себя, вторящий: «Конец, это конец, у тебя ничего не осталось, у тебя все забрали». И вроде надо начинать этот день, краситься, наряжаться, опять идти на работу. Но даже это у меня забрали, он унес с собой даже мое место в издательстве. Полностью вычеркнул меня из жизни. Как будто и не существовало. А может и правда? Я все это придумала. Может я его выдумала? Нафантазировала себе красивую историю, где молодой, красивый, перспективный писатель на пике своей карьеры влюбляется в свою помощницу, начинает строить с ней все с нуля, деля на двоих и радость, и горе. Да, может я и выдумала это все, но мужской костюм, висящий на дверце шкафа, аромат его духов, зубные принадлежности постороннего, даже бритва, все это – реальные, не метафизические предметы. Их можно потрогать, ощутить и поверить в их существование. Во всей этой обстановке нет ничего лишнего, есть недостающее. Так что если и сошел кто—то с ума, так это этот мир, сыгравший со мной в такую злую шутку.

Земля все еще крутится, мир живет, горизонт событий не насупил, как бы не хотелось, поэтому пора начинать этот день. Не знаю, хорошая эта затея или нет, но выбора мне никто не оставил. Поднимаю свое бренное тело и несу его в ванную. Кто здесь повесил это огромное зеркало? Хочется разбить его и все зеркала в мире, потому что видеть себя такой ужасно. Девушка, смотрящая на меня по ту сторону отражения, так непохожа на меня. Когда я стала такой? Волосы растрепаны, точнее так и не расчесаны со вчера или позавчера, не помню, круги под глазами, диван в палате, не лучшее место для сна, ну и, конечно, глаза. Потухшие, пустые, безжизненные. Мои зеленые, когда—то горящие, твою любимые очи, напоминали мне теперь лишь ушедшее прошлое. Я видела в этом маленьком отражении всю нашу историю.

Снег шел уже третий день, а солнце уже давно покинуло горизонт, улетев в отпуск. Сегодня для меня важный день, поэтому лучшее платье, лучший макияж и лучшая версия меня. Я так долго мечтала об этой работе, что, пройдя все первичные тесты и испытания, и, получив уведомление о собеседовании, я не поверила. Я не могла представить, что такое издательство мне по силам. Должность личного помощника попалась мне случайно. Окончив институт, я вообще не хотела работать, надеясь зарабатывать творчеством, но мои картины не поняли и не оценили, и я, переполненная несбывшимися мечтами, отправилась на сайт по поиску работы. Потому что лучший мотиватор для всего – это нужда. Вот так эта нужда заставила меня пролистывать страницу за страницей в поиске хоть чего—нибудь. И вот, отчаявшись, мой взгляд случайно падает на рекламу издательства. Личный помощник, недалеко от дома, приличная зарплата, подходящее образование, вроде все как надо, одно было странно представить: себя на этой должности. Не знаю, откуда во мне взялись силы на отправку резюме, как я смогла пройти все тесты, но сегодня в это снежное утро, я стою напротив большого зеркала в ванной, доделывая легкий макияж и собираясь на встречу с издателем А. С. Пороховым. Последние штрихи и последний взгляд на себя: сегодня я точно лучшая версия себя, глаза горят, а волосы природно рыжего цвета, уложены просто идеально. Девушка, смотрящая на меня по ту сторону отражения – сияла. Выйдя в темную парадную и вздохнув прохладный воздух любимого города, я точно знала, что получу должность. Уверенность в своих силах – запредельная. Я с абсолютной точностью готова сказать я – Александра Ежова, личный помощник издателя А. С. Порохова. И ничего не могло меня в этом переубедить.

Уверенным шагом, с любимой группой в наушниках и толстой папкой документов и достижений, я подошла к офису высотного здания. Я казалась такой ничтожной по сравнению с этим сооружением, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть последний этаж. Где—то там, где—то высоко над облаками зарождается жизнь, там решаются судьбы. И если наша Вселенная безгранична и бесконечна, то маленькая копия меня смотрит сейчас на это же небо и мечтает наконец—то о работе, чтобы купить в магазине любимый ананас.

Спустя несколько минут металлическая коробка с зеркальном потолком неслась на всех порах куда—то высоко. У меня даже заложило уши. И я уже была не просто на земле, я парила, летела, как и все мое нутро трепетало от предстоящей встречи.

И это встреча случилась. После ожидания в коридоре, выпитого кофе я наконец была приглашена в светлое, просторное помещение, так не похожее на офис. Скорее это была гостиная какого—то богатого человека. Везде были книги в разных переплетах, популярных авторов и классиков. Нигде я не нашла признаков серьезного издателя, который целыми днями творит и создает. Все напоминало о бодром, любознательным, молодом авторе, который пишет то, что хочет, говорит этому миру то, что он хочет, думает, как хочет.

– Здравствуйте, простите, что заставил вас ждать, дела, дела, дела.

Находясь спиной к двери и не видя этого человека, я сразу почувствовала улыбку, а когда обернулась, то и увидела ее. А еще я увидела ярко голубые глаза, смотрящие кажется прямо в мою душу. С того момента отражение этих синих искр навсегда остались в моих очах. Они оставили на мне свой след и навечно приковали меня к себе.

Потухшие, пустые, безжизненные. Без твоего огня. Ты оставил меня. Но я слишком долго провела с тобой, я не знаю, как быть другой. Какого это видеть зеленый без отклика голубого. Глаза – отражение души. Можно ли сказать, что теперь тебя не осталось даже внутри меня. Ты остался лишь шрамом на коленке от прогулки в парке.

Это отражение в зеркале только напоминает, чего я поистине лишилась. Света. Мой внутренний огонь горел из—за тебя, больше некому поднести спичку.

Тут в доме как будто все по—старому, и от этого я начинаю злиться. Все также, время остановилось. Но это все иллюзия, очень плохая и грубая шутка, что ты вот—вот вернешься. Твоя зубная щетка летит на пол. И это прибавляет сил. За ней и бритва, и средства для ухода. Я бы разгромила весь дом, лишь бы не чувствовать это ощущение «». Потому что это ощущение – ты. Ты был моим домом, а это все лишь коробка со стенами без тебя. Хочется выбросить все твои вещи, сломать каждую твою любимую фигурку, просто чтобы не видеть эти отголоски тебя, но как бы я не старалась, сколько бы не крушила вещи – ты сидишь в моей голове, а не в этих ни в чем не повинных вещах. дома

Я не хочу быть здесь одна. Я вообще не хочу быть одна. А я все время одна. Потому что была только с тобой. У меня нет друзей, потому что это были твои друзья. У меня нет коллег, потому что я работала только с тобой. У меня нет семьи, потому что ты был моей семьей.

Медленно продвигаюсь по квартире, то и дело натыкаюсь на обломки нашего прошлого. Может есть лекарство от этой раны в сердце? Может кто—то расскажет мне, что мне делать?

Это звонок? Да, правда, телефон звонит. Артур? Несусь к источнику звука, не успеваю даже посмотреть на дисплей, только бы не отключились, жадно хватаю ртом воздух: «Артур?» На том конце лишь короткое «Нет». А дальше то и не важно. Не Артур. На этом можно было и закончить беседу, если бы я все—таки не расслышала знакомый голос.

– Саш, это я, Ян. Как там у вас дела?

– Ян?

– Да, это я. Все хорошо?

Нет, Ян, все нехорошо. Все очень нехорошо.

– Саш, ты чего молчишь? Он жив?

Жив, почти даже здоров, лежит, а может сидит, странно, впервые не знаю, что именно с ним.

– Не молчи, пожалуйста, не может быть. Он не может умереть. Саша?

– Да, Ян, он жив.

– Господи, как я испугался. Ты чего молчишь тогда? Как он? Ты в больнице все еще?

Рассказать? А как ему рассказать? Привет, знаешь, твой лучший друг и по совместительству мой самый дорогой и любимый человек очнулся, но есть небольшая проблема, он взял и забыл два года жизни, вычеркнул полностью меня из своей головы, последнее что он помнит брак с Аленой и свою старую машину. Нет, я не в больнице, я не могу этого вынести. Не могу видеть, что он с ней, целует ее, любит и помнит ее. А я никто, для него я лишь помощница в издательстве. Я не могу это принять. Мне больно, пусто и одиноко. Я плачу сутки, а слезы не останавливается, сердце болезненно сжимается, когда же оно уже прекратит болеть. Я не могу находиться в нашем доме, где все напоминает о нем, я не могу даже находиться в собственном теле, потому что оно все помнит и каждую минуту напоминает места, где он меня целовал, где обнимал, а где ласкал. Вот такая история. Как там ты, как Москва, закончил дела? Когда возвращаешься?

– Что?

– Что, что?

– Саш, ты серьезно?

– Да, Ян, он не помнит два года.

– Эм… Ты как?

– Ян, я не могу ответить на этот вопрос. У меня нет ни чувств, ни сил.

– Ты не можешь его там оставить.

– Уверена, у него есть, кто может все рассказать.

– Но она не ты.

– Она не я, но ему нужна она.

– Он любит тебя, ему лишь надо это вспомнить.

– Сейчас он любит ее и Алису, для меня там нет места.

Наконец—то я сказала это вслух. Меня нет в его жизни, меня просто там нет.

– Ты должна помочь ему все вспомнить, рассказать и показать. Он все вспомнит, и все наладится.

– У меня нет сил, Ян.

– Ради него, Саш, ради вашей любви ты должна бороться. За вас двоих. Он любит тебя, так сильно как никого, я знаю это, я его лучший друг. Помоги ему выйти из тьмы.

А что мне делать? Как помочь, если он не знает меня. Почему он будет верить мне, почему он должен верить мне, а не его законной жене. Как его переубедить?

– Что мне делать, Ян? Как?

– Поговори, поговори с ним. Пока не поздно. Поезжай в больницу. Будь с ним его любимой Сашенькой. Держи меня в курсе, я задержусь еще в Москве, но скоро буду. Будь сильной для него.

Пик—пик—пик. И снова эта пустота вокруг. Снова одиночество, позабытое мной. Для борьбы нужны силы, но где мне их взять, да и как побороть ее?

Все начинать сначала. Но если он полюбил меня однажды, ему ведь надо просто вспомнить, найти ту часть себя, которая принадлежит мне. А мне лишь надо поднести спичку, чтобы озарить его темноту. Ведь я та самая, твоя, и только твоя. А ты только мой.

Невероятный поток энергии, непонятно какого происхождения, вдруг настиг меня. И все завертелось. И лишь одна мысль в голове: «Мне надо к нему». Ключи, пальто, сумка, телефон. Скорей. Как можно скорей. К нему. В объятья. В сердце. Чтобы снова ощутить то единство, ведь он никогда меня не оставлял, как бы больно и тяжело нам не было. Он был рядом. А сейчас я буду рядом. Потому что не он должен стать героем моей сказки. Я должна стать его спасительницей. Выкрасть из темной башни, сразить дракона, и прожить вместе долго и счастливо. Скорей. Успеть. Обнять. Восстановить. Полюбить.

⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀Артур

Сколько я простоял у окна – не знаю. Я все пытался наполнить себя этими лучами, потому что дыра в моей душе только разрасталась. Просто вычеркнуть из жизни два года невозможно, но я победил время и забыл эти приключения. Но почему—то в душе все равно пусто. Глупо надеятся, что лучи смогут залатать мои раны, но так хотелось чего—то теплого и родного. Не просто рядом, а внутри, чтобы пропитаться, зарядиться и почувствовать себя снова собой.

Кажется, что это солнце светило только для меня, только мне помогало встретить этот день, принять происходящее. Сигарету хочется. Да так, чтобы втянуть полные легкие, почувствовать этот сладкий дым, и чтоб перед глазами – лишь туман. С этой жизнью, как с сигаретой. Один раз попробуешь, и больше не захочешь жить без этого смога, который пропитает весь твой организм, весь твой образ, все твое нутро. Но только докурить, бросить и пойти дальше не выйдет. И все, что у тебя от нее останется, лишь пепел на пальцах. Самобичевание начало выходить из—под контроля, однако открытое окно подарило надежду, надежду на то, что не все еще потеряно. Ты дышишь, помнишь близких людей, ты жив. Ты снова сможешь все пережить, тебе лишь надо вспомнить. И я хочу вспомнить. Я должен вспомнить ради себя, своей семьи, ради всего—то, чего я лишился.

Когда дверь в палату отворилась, мне показалось на секунду, что это солнце, оно спустилось с неба и прямо сейчас смотрит в глаза. Но, сфокусировавшись, я увидел два карих огня, которые пристально наблюдали за мной. В ту минуту мне стало холодно. Я ощутил что—то кроме солнца, что стою голыми ногами на полу, что я в одной футболке и штанах, я понял— солнце больше не греет. Я чувствую дрожь. Я вижу твою улыбку, в которую когда—то влюбился на втором курсе института. Ты стоишь там вся такая красивая, стройная и с высоко поднятой головой. Но от тебя веет таким холодом. Может, потому что ты с улицы? Захвати мне немного солнца, я так по нему скучаю.

А ты все такая же, как и в моих воспоминаниях. Мне всегда казалось, что я рядом с тобой лишь тень, от тебя несло незримой уверенностью. Ты была первая во всех делах и начинаниях, если ты ставила себе цель, она непременно была достигнута. Порой я думал, что не нужен тебе, мне хотелось подарить всю ту любовь, которая горела во мне для тебя. И когда я перестал пробовать достучаться до тебя, начались наши проблемы. Возможно, это и была моя ошибка, я слишком много времени проводил на работе, брался за любую рукопись, ведь мне так нужно было доказать тебе, что ты сделала правильный выбор, сказ мне «да», в том нашем итальянском ресторанчике.

Все начало медленно рушиться, и оставался последний кирпич нашей когда—то дружной семьи, я держался за него как мог, но потом пришла первая слава, интервью, проекты, а дом стал на втором месте. Не было уже места, в который я бежал как можно скорей, мне больше не хотелось видеть твою улыбку, мне хотелось парить. Лететь за своей мечтой, ведь мечта стать тебе нужным – провалилась. Я всегда нуждался в тебе больше, чем ты во мне. И последняя деталь нашей семьи разрушилась, я понял, что вешаю себе тяжелый камень на шею. Я принял решение, что история Артура и Алены подходит к концу. Но спасение пришло откуда не ждали. Все эти годы мы безуспешно пытались стать родителями, казалось, вот оно то самое, что так нужно было тебе, мне, нам. А когда и перестали пытаться, перестала существовать наша семья. В один вечер, на нашем месте, за нашим столиком ты протянула мне конверт с тестом. Две полоски ярко вырисовывались на белом фоне. И мне показалось, что вот она та соломинка, что рано сжечь мосты, надо бороться, ведь в загсе мы поклялись быть вместе и в горе, и в радости. Началась пора радости.

Наша маленькая дочурка, так похожая на тебя, стала нашем чудом. И мы старались стать для нее лучшими родителями и подарить страну чудес. Однако оказалось, что эйфория от счастливого родительства проходит, и старые проблемы вновь проявляются. Кирпичик, на котором все держалось, не выдерживал. И мы пришли опять в точку, откуда начали. Походы к семейному психологу, переезд из спальни на диван, дополнительная работа, опустошение дома. Поэтому сейчас, глядя на такую уверенную и яркую улыбку на лице Алены, мне показалось, что мои воспоминание стары и неправдивы. Она здесь, рядом, значит мы смогли, мы прошли этот путь и выстроили нашу семью заново. Я не помню два года, но сейчас я уверен, что они прошли успешно, и я заново полюбил свою жену.