banner banner banner
Эйвели. Часть первая
Эйвели. Часть первая
Оценить:
 Рейтинг: 0

Эйвели. Часть первая

[35 - «Луана и дракон», сказка (эмл.)]

Звонким смехом своим и задором в глазах разогнал Луана тьму на дорогах своих. Высоко почитают его теперь за несломимую радость его и сердечную щедрость. Когда же спросят его, где источник его неиссякаемый – блеснёт он глазами и укажет на жену свою, что всегда рядом с ним в любой день и час. И там, где слышится смех в Светлом Доме и шум голосов – там Луана и львята его.

В назначенный же Богом срок пришёл Луана к Финиару, дабы благословил он его и разрешил обучиться бою, ибо стал эу готов к этому пути. Долго испытывал Седби Луану и признал, что он чист сердцем и крепок в молитве, а кроме того, искусен во владении мечом и блистателен в своей улыбке, а потому принял его в воинство своё, разрешив эу приходить на зов битвы, когда он сам пожелает, ибо никто не мог удержать Луану, если западный ветер и нужда смертных призывали его. Так Луана сделался воином и стал вхож в битвы, когда странствия и приключения не похищали его от них. Сердце же его, далёкое от битв, всегда влекло его прочь – к услужению смертным и вернейшей Аниз.

О славных делах Луаны умножить бы слово, но не скажет Луана, где в историях о нём сказка, а где быль, сердце же всему верит, что крепко именем его. Да будет правдой любая ложь, сколь ни была бы хитра, коль утешит сердце и направит его к Свету!

Звенье тридцать четвёртое. Илькайрат

Нет другого такого эу в светлейшей обители как Илькайрат, поющий в ней. Среди легчайшего дождя Света, проливающегося из-под сводов Светлого Дома – его путь, в окружении исполненных жизнью стен его – служение эу. Не желает Илькайрат судьбы иной и счастлив тем, что имеет, ибо имеет больше, чем многие из живущих, – мир в сердце своём и весь Свет мира с ним.

Прежде первых птиц просыпается Илькайрат в Светлом Доме и будит их, и будит народ свой песней своей. Его же молитва служит детям Светлого Дома последней колыбельной. Выбрал себе Илькайрат уделом молитву и крепок в ней. Кроме неё мало слов слышали от него за всю его жизнь, и услышат ещё вряд ли. Вся душа эу в светлейших песнях его, что звучат под сводами Дома его. Сам же Илькайрат по-прежнему тих и нежен, и лишь ближайшие из эулиен знают, где обрести его во всём Светлом Доме, ибо предпочитает он уединение в большем Свете из тех, что могут дать ему. Но всякая душа, заблудившаяся, смущённая или же нуждающаяся в верном Слове, что отправится по залам Светлого Дома, найдёт рано или поздно поддержку в песне Илькайрата, ибо сердце его, подобно птицам обители, следит за всякой нуждой в ней. Под сенью благостного дара эу находят покой и те, что не видели Светлого Дома, ибо Слово его не знает преград и расстояний – и песня его с теми, кто нуждается в ней. Таков Илькайрат, сын Иллиат и Иниргина, да пребудет его песня с нами!

Где мудрость, равная твоей, Илькайрат?!

Каждый ищет в песнях твоих ответ,

Прислушивается и вверяет им Надежды.

Сам Финиар склоняется перед Светом,

Сияющим в сердце твоём, о сладкогласый!

Благословенны взошедшие, как цветы,

Под песней твоей воссиявшие души!

Звенье тридцать пятое. Ильвхэ и Элу

Мироисполненным было сердце Ильвхэ. Он же его и роздал людям в сказках своих и историях. И когда пришёл срок его, испросил он разрешения отца и матери и вернулся к людям, ибо не мог жить без них.

И странствовал Ильвхэ и пел. И прекрасные миры родил он, и дал им право в песнях своих. В них многие обрели утешение. За службу его и верность послал эу Господь в помощь Э?лу [Еlu], деву из эулиен, что зовут как цветок. Она же и стала женой Ильвхэ по великой Любви их. Соединили они сердца свои Светом Любви к людям и дороги разделили в мире их. И всюду следовала Элу за мужем своим и в его тяготах была ему утешением. Он же называл её своей Ирдиль. И была ночь, когда шли они по дороге. И пел Ильвхэ жене своей. И ободрял её, и разносил ветер слова его. И слушала его Элу и смотрела на мужа своего, и по нежному Слову его исполнилась Светом Элу, и так был ребёнок у неё от Ильвхэ. И родила она в срок, и дала Элу сыну имя Или?е [Il?e]. Так был рождён Илие от отца своего Ильвхэ, сына Иллиат, дочери Эливиена Путешественника, сына Финиара, по исходу, на мирной земле, на пути в Каллен [Kаllen]. И по рождению Илие заблудилось солнце в волосах его.

Ke sеwil` oh el`evtеr el`hаen? Ke ingеril` oh el`еlta el`hаen? Hi ni sеwiil`, ke eаr ?eh ?nih. Mo аye еuliene – аmlah ?l`made. Ni ?rahe ev nоin, ke odоral` hem kay kаye ? ?l`ildarhen ?eh. Ni mоre skr/d?ehe, tаrtne i am?niо etall?t v?e ?eh. ?l`ih im еrih tеrlen ?eh, kevh im ?l`ildarhen ?eh, kevh im n?rten ?eh, kevh im erk ?tam ev el`?i el`hаen.

?et nor kowb оnne, amаrtane kаrult im fеort nоi. Nоel` a ?bhu bеial` kowb ?saye – ?lu ?e nоi. ?et еul mo еveh el`fаda ?n’ni, sh`ev evhеtil` ?l`e ev el`hаen, im muy nоre indаl arаi ? el`l?hne el`il`tеt nоi. Im ni evkоne еulien erаnene im kаye – muy ak ?l`, ke rer?tane` n?lle ret ?ydеne.

Erk a, ki sеwil`il` «аyi» – ?sil`mil`. Аtu ek аyih, ig ?l`mad ?wral` ?nehi ?o ev el`fеohim nоi. Im ni vol` n?meron arm, im ni, im ni evа аyrok el`tоrn tеrlene kowb evtеre mоe, kеl`ye ?lleril` ra oеkh ?n’ni ?oi beglаsil` il`mr?nn nоre ? el`kоrderi el`tеrlen nоi.[36 - Что сказать о народе моём? Что рассказать о роде моём? Я не скажу, что история их велика. Всё величие эулиен – мера улыбки. Нет смерти в них, что положила бы блеск славы на головы их. Нет предела времени, подгоняющего к заповедной нежности души их. Светел и мирен путь их, как и головы их, как и глаза их, как и всякое сердце в Доме моём.Живёт человек для мира, поставленный править и охранять его. Ему же срок отведён для славы – одна жизнь его. Живёт эу всю полноту вечности своей, покуда хватит Света в нём, и лишь человеку подпирает стопу на высокой ступени его. И нет среди эулиен героев и блеска – лишь только Свет, что принесён ими из Ийдена.Всякий же, кто скажет «великий» – солжёт. Ибо тот велик, чья улыбка обрела своё право в служении его. И не было никогда прежде, и нет, и не будет вовеки иного пути для народа моего, чем довольствоваться по слабости своей правом отереть лоб человека на крестном пути его. (эмл.) //по пометкам над данным текстом, скорее всего, следует указание на источник: L. I. I. V. E. 1:3—5 Прим. И. Коложвари] (1)

Так не было в руках Ильвхэ ни меча, ни клинка, но острым было Слово его истин, крепким – щит его заботы и верным – сердечное попечение. Великим утешителем был Ильвхэ для тех, кто отчаялся и отвратился от Света. Великим врагом сделался он для Владыки Смерти, и возжелал арели погибели эу.

И был день без солнца, и пришёл Анкхали к Ильвхэ как бедный человек, и позвал его в дом свой, чтобы помог эу умирающему сыну его. И видел Ильвхэ неправду в том человеке, но в просьбе отказать не мог. Элу же и Илие пошли с Ильвхэ.

И привёл арели их в дом, и закрылись за ними двери его. И сотворил магию арели, и тут же путы сковали Ильвхэ, и не мог он ни крикнуть, ни пошевелиться. И принял Владыка Смерти привычное обличие своё и схватил Элу и Илие. И мучал их, и истязал их на глазах Ильвхэ, и крики их слышали в Эйдене. Ильвхэ же не мог и вздохнуть. Когда же закончил арели чёрное дело своё – убил он Элу и сына её, и тотчас же ослабли путы Ильвхэ, и исчезли и арели, и дом, и всё вокруг с ним. Остался лишь Ильвхэ подле жены и сына своего. И увидел эу, что ещё жив сын его, но оставляет жизнь прежнюю обитель свою. И бросился к нему Ильвхэ, и поднял голову его, и обнял его, и видел, что далёк уже сын его, и не видит его, и не слышит его, ибо залиты глаза и уши его кровью. И охватило эу великое горе, ибо ничего не мог он сделать для сына своего. Тогда скрепил он сердце своё и взял за руку сына своего. И пел ему, ибо не мог сделать ничего другого для смерти его:

Еie-е me,

Oh, h?e-е me…[37 - Смотри на меня, слушай меня… (эмл.) Первые слова «Светлой Песни», которая провожает дух умирающего. Прим. И. Коложвари]

Так по песне Ильвхэ оставил Свет глаза Илие и прежнюю обитель свою. И видел это отец его, и проследил, как Свет покидает сына его. Тогда же почернели глаза у Ильвхэ, ибо видели гибель возлюбленного сына своего, и ушёл прежний Свет из глаз его, видевших муки и смерть любимых – и так сделались глаза его чёрными от горя, и стал он единственным из эулиен с тёмными глазами.

И вернулся в Светлый Дом Ильвхэ один, но видели все, что проводил он вместе с сыном и душу свою, и Свет свой. И надел Ильвхэ бетамран [bеthamran] (2), ушёл в башню на севере Светлого Дома и поселился там. И не притрагивался более ни к чернилам, ни к бумаге. И не выходил он оттуда ни в дни праздников, ни в дни скорби. Знал лишь Финиар, что жив он, ибо горела свеча Ильвхэ. Но скудно и болезненно было пламя её, будто грозилось погаснуть от одного лишь взгляда. Те же из эулиен, что жили в северном пределе Светлого Дома, говорили, что слышали, как порой пел Ильвхэ к возлюбленной своей и сыну, будто живы они и слышат. Но песни его лишены были прежнего Света и полны печали. В остальное же время – лишь крики птиц были слышны над северной башней.

Так лишился Светлый Дом одного из детей своих, светлейшего Ильвхэ, и попечения сказок его. И лишился нежной Элу и юного Илие, которому было лишь двенадцать его лет, когда по мукам тела своего возвратился он в Эйден к ожидающим его вместе с матерью своей.

Foht kеe is?t erkеi ?se – ni atre?evril` ?efe. O ni olell?riai dеrgie, kеl`e kаylah, ke evа fin?n ?l`ten ev tivh pаter. Im evа ?len, efеr ?tamil` ?l`t nоi l?l`ene tоe kevh arm. Ek ?l`i ?rushur.[38 - Там, где печаль, основа тени, – не прорасти плоду. Но нет терпеливей воина, чем солнце, что будет посылать лучи в твою темницу. И будет день, когда коснётся луч его сердца твоего, как прежде. Таково светлое пророчество (пророчество света) (эмл.)]

Звенье тридцать шестое. Рождение Элигрен. Деяния Виэльлине

Если и есть слова, которыми было бы возможно достойно описать Любовь Виэльлине и Фиэльли, – то я их не знаю, лишь они двое владеют ими. Я знаю о двух сердцах, что обрели друг друга и сами не могли поверить в то, как легко и просто сам Эйден открылся им двоим, невидимый, неузнаваемый другими. Бесконечным было уважение Фиэльли к своему мужу, и Любовь самого эу была равна восторженному поклонению, святыней любящих была их Любовь, к которой припадали они как к единственному роднику жизни, у которой учились, под покровительством которой искали защиты. Без Виэльлине не могла дышать Фиэльли, запрещая себе, не мысля и самого вздоха без взгляда на мужа, без его Света, который открылся ей и только ей был известен в полной мере, сама же Фиэльли сделалась жизнью странного эу, его миром, вселенной, и других Виэльлине не знал и не видел. Ничего не было для него во всём мироздании, кроме Фиэльли, ибо она и была всем, но эу совершенно не знал, как признаться ей в этом, и потому лишь мог улыбаться супруге и отчаянно долго смотреть на неё, ибо вся крепость Слова, данная ему, запечатывала его уста неизреченной нежностью и восторгом, едва он осмеливался поднять взгляд на возлюбленную свою. Глядя на Фиэльли, нередко плакал юный эу, но лишь она могла понять его слёзы, которые не единожды были благословлены ей и сняты со светлого лица мужа. Много историй Любви нежной, преданной и светлой знает обитель, но такой, как эта – нет среди них, и я не знаю других сердец, что совершили бы равный подвиг в служении друг другу, как посмели это сделать Фиэльли и Виэльлине, не ведая, не желая знать никаких законов, кроме Любви, что позволила им обрести друг друга.

И была над мирной землёй гроза, и громы гремели, и молнии сверкали так, что дрожали стены Светлого Дома, небо же само пылало багровым заревом, и в ужасе никто не смел взирать на него, и даже свечи в зале Финиара искрили, и не спал никто в его Доме. Отрешившись же от трудов своих, вернулись в покои Виэльлине и Фиэльли и в светлых и нежных беседах, по обычаю своему, забыли о грозе. И так пришла ночь, тогда же случилось так, что трепетный восторг коснулся сердец любящих, и светлейшими крыльями нежности были они объяты, а потому легли вместе, как муж с женою, ибо долг Любви повелевал ими, и как никому другому – о долге всё было известно этим влюблённым. В то же время трепетали сердца эулиен Светлого Дома, лишь сердца Виэльлине и Фиэльли были спокойны, ибо разделили они на двоих одну Любовь, истину её и одно знание её. В Любви обрели они покой и силу, какую Господь от Слова определил им. И гроза успокоилась вскоре, и светила ночи просияли среди небес и уподобили ночь дню, ибо голубое небо проступило в тени, и золотой свет сиял в нём, торопя день. Тогда же сказал Виэльлине светлейшей возлюбленной своей: – Мир будто бы сошёл с ума. И ответила Фиэльли: – Это от Любви. И пришёл рассвет посреди ночи, ибо весь мрак её обратился в свет.

Вскоре же был праздник в двадцать второй день рождения Виэльлине, созванный отцом его, желавшим порадовать и приблизить сына, которого он всей душой любил и чаял понять, но был бессилен, как и все, кто был рядом, кроме самой Фиэльли, читавшей мужа, как драгоценную книгу. В тот день и праздник веселились все, лишь сам Виэльлине был невесел. Далеко ушёл разум его в мечтах, и своё безумие в них увидел эу, и не танцевал он, не пел он, и вскоре празднующих оставил и вернулся в покои, к жене своей. Она же, видящая печали его и тяготы, утешала его как могла. И опустилась рядом с ним, и сказала ему, что уже ждёт своего срока дитя во чреве её. И счастливейшим из живущих сотворился Виэльлине по словам жены своей, и растревожен был, как улей, Дом его от радостных криков эу. И оттого не мог заснуть ещё долго.

Тогда же отправилась Фиэльли к Иону, ибо знала убежище его, и нашла его, и поклонились они друг другу до самой земли. И сказала ангелу Фиэльли, что пришло его время и надлежит ему открыться и вернуться в Светлый Дом, ибо скоро участливый взгляд его и терпеливое попечение понадобится одной душе. И по словам госпожи своей оставил Ион остров свой и многие убежища на мирной земле, и вернулся в Светлый Дом и остался рядом с Фиэльли до срока её. И наполнился Светлый Дом радостью великой от обретения Иона, возлюбленного друга детей Финиара и его самого.

Пока же была Фиэльли с чадом во чреве, с первого дня и до срока – был Виэльлине с ней неотлучно. И беседовал с ней и с дитя во чреве её. И спала ли Фиэльли или бодрствовала – читал книги, пел песни и поучал младенца рассказами о великой Любви, что ожидает его в этом мире, и улыбках родителей его, и объятиях, приготовленных для него с Любовью. Когда же, бывало, спешило дитя, то вставал Виэльлине перед женой своей на колени и говорил дитя, рвущемуся в бой, что не ещё время, и должно ему прежде всего учиться терпению, ибо оно одна из твердынь Любви, той, что уже ожидает его. И так успокаивалось дитя, и спокойна была Фиэльли, Виэльлине же не делал и вздоха не подле возлюбленной своей и ребёнка, которого ждал он с полносердечной Любовью и трепетом.

По сроку же своему исполнилась Фиэльли радостью и родила дитя. Тогда же узнал Финиар об этом по свечам Виэльлине и Фиэльли, что заискрили, осветив залу, и так зажгли новую, что была под ними. И воск со свечей любящих стекал так, что короной украсил зажегшуюся свечу, и так ярко было пламя её, что одна она могла осветить весь Зал Белых Свечей. И, увидев это, поспешил Финиар к Виэльлине и Фиэльли. С великим трепетом и радостью передал Виэльлине Финиару дочь свою, и лишь заглянул в глаза её Всеспрашиваемый – жар коснулся его сердца, и просияли глаза его. Не знал Финиар прежде такой красоты, и сердце его восславило Бога за безмерную щедрость Его. Тогда же коснулся Финиар дитя, и схватил младенец господина своего за палец с такой силой, с какой воин бьёт противника своего насмерть, и обжёгся Финиар, потому как показалось ему, что коснулся он пламени, но руки своей высвободить так и не смог. И улыбнулся он той, что лежала у него на руках, и она улыбнулась в ответ ему – и поднялось солнце за стенами Светлого Дома, и пришёл Свет, и нарёк Финиар дочь Виэльлине – Э?лигрен [Еligren]. И вернул Финиар дочь в руки отца её и оставил их в великой радости, преисполненный Любви и Света от улыбки дитя их. И увидел тогда Ион дитя на руках любимого друга своего, и вошла Любовь в сердце его поступью королевской и властной, но скрыл он её ото всех, но Света в глазах своих скрыть не мог, и по отчаянному велению вселюбящего сердца своего следовал за Элигрен тайно и явно во всех путях её во все времена с самого рождения её.

С того же дня не отходил Виэльлине от дочери своей и все заботы о ней взял на себя, и радости иной не знал более. Никому из эулиен не доверял он сокровище своё, и все дни проводил с Элигрен на руках, беседуя с ней, будто с другом, и рассказывая ей странные истории свои о мире, полном улыбок и Света, о подвигах и долге любящего сердца. И слушала его Элигрен и смотрела на него своими глазами, в которых был тот же жар, что и в его сердце, и всякий, взглянувший в них хоть раз, узнавал Свет, и очищалась душа его по Любви к Элигрен. И так возвращала Элигрен в Свет всякого, взглянувшего на неё. И во всём была Фиэльли рядом с мужем своим, и оградила его заботой своей от вопрошающих взглядов и ропота эулиен, и Светом улыбки своей и мудростью Слова своего защищала возлюбленного своего и дитя.

Но вот иссяк год, как не было его, и понял Виэльлине в сердце своём, что исполнился час его. И, так и не остановив время по знанию своему, и тона не имея – восславил он в сердце Любовь свою. И ночью, пока все спали, оставил он жену и дочь свою и покинул Светлый Дом, не взяв с собой ничего, кроме Любви своей и Света её. И так, облачившись в белое, направился к людям той дорогой, что знал, и той, что выбрал.

Тогда же отдал он все силы свои и всё умение своё и верного сердца своего попечение в помощь тем, кто отчаялся обрести её. И так ходил по земле, повинуясь указанию сердца, и был там, где обнаруживалась нужда в верной помощи, какой бы ни была она и какой бы цены ни требовала, и так служил людям в каждодневных делах их. И минуло так пять лет, но никто не знал о делах Виэльлине, ибо, подобно Иону, пожелал он оставаться в тени дел своих, и уходил прежде, чем благодарность настигала его. И запечатал уста свои улыбкой, и так о делах его никто не знал. Говорят лишь, что помог он многим, и светлы были дела его, и мог быть прославлен он в людях, как никогда в народе своём, ибо совершил то, что одной лишь Любви под силу, и никому более.

На исходе же двадцать седьмого своего года пришёл Виэльлине в земли Неоглашаемого по нужде страдавших в них, и заступничеством своим ненасильственным восстал против зла Изосара. Тогда же навлёк на себя гнев его, и был им пойман и в темнице его заключён. И распростёртыми руками, готовый к безоружному бою, встретил эу зло человека, но не желал Неоглашаемый боя справедливого, и заковал Виэльлине в цепи, и истязал его долго и безжалостно до тех пор, пока силы не покидали эу. Когда же, обессилев, падал он, оставлял его Неоглашаемый и возвращался снова, стоило Свету в глазах эу окрепнуть и проясниться. Так был лишаем сна Виэльлине, выдержал дыбу и колесо, огонь и воду, Эохайд Изосара, и поругание его, и побои против немощной плоти своей, но если крепость и кровь оставляли тело его, то Свет оставался верен глазам эу, как и молитвы его в темноте узилища. И так истязал Неоглашаемый Виэльлине день за днём до скончания года, дабы наказать его и узнать от него дорогу к Светлому Дому, но и звука от эу не выпытал. Лишь однажды ночью, оставшись за дверью, услышал Неоглашаемый имена, поминаемые эу в молитве, и понял по ним, в чём слабость этого эу. И вошёл к нему и сказал, что знает теперь имена семьи его, и придёт к нему, и осквернит жену его, и сына (1) его убьёт, и так истребит всех, кто дорог ему. Но снова ничего не сказал ему Виэльлине, видел лишь Неоглашаемый боль и страх в глазах его, каких не видел за все эти месяцы ни разу. И сказал тогда человек эу, что узнал дорогу до Светлого Дома, и обещание своё поклялся исполнить, и, видя отчаянье и ужас в глазах Виэльлине – доволен был.

И так, на исходе Золотого колеса, когда оставалось ему совсем немного, взял Неоглашаемый самых свирепых из людей своих, обученных пыткам, и с ними спустился в темницу к эу, лежащему в крови и оборвках плоти своей обездвиженным, дабы сломить его, и, подходя, слышал имя своё в его молитвах: I, ?mantil` mоe filаie (2), тогда же накинулся он на Виэльлине, и схватил его, и наступил на разбитые кости его, и поднял кожу в кровоточащих ранах его, но был в глазах эу – тихий Свет, и был он нестерпим для человека, тогда и выдавил Неоглашаемый глаза Виэльлине руками своими, дабы не смотрел он на него светло и без страха, ибо велика была Любовь Виэльлине и крепко знание его. И испугался Неоглашаемый, и тьма злобы поглотила его, и весь ум свой и ненависть свою применил он к тому, чтобы подарить непокорному эу смерть страшнейшую из тех, что смог придумать. И так склонился над ним и смотрел, как жизнь оставляет эу и как лютые муки рождают крик его, который слушал он как песню, услаждавшую слух его. Когда же пробил королевский час Виэльлине, сказал он Неоглашаемому: – Eynаr ti. ?yenal` m?en еah. Bеiil` I im t?oeel` h?e еligren аmran L?e, ke ?hetil` nоi! Et hi ?ma.[39 - Прощаю тебя. Пришёл мой мир. Помилуй Господь и твоему сердцу пылающий дар Любви, что одолеет его! Этого я желаю (эмл.)] – после чего жизнь покинула его. Тогда разъединил Неоглашаемый всё тело эу, и отделил плоть от кости, кожу от плоти, мышцу от мышцы и сустав от сустава и велел отдать оставшееся псам и свиньям, голову же его бросил он людям своим, и служила она им как мяч в играх, и пинали её ногами, и катали в пыли и грязи, пока не пошёл от неё смрад, тогда же раздавил её Неоглашаемый и, разломав, скинул в яму, где нечистоты. Так умер Виэльлине из рода Ирдильле, внук Финиара.

Не знаю я горя в глаза, смотри, – не знаю!

Живу я в мире, где улыбок мирный Свет.

Вы тень мою лишь за меня не принимайте.

Меня в печальном мире больше нет!

Звенье тридцать седьмое. Восхождение Элигрен. Элигрен и Онен

Во исполнение долга и положенного скажу и об огне, душе родной, наречённом Пылающей.

Была Элигрен рождена от Фиэльли и Виэльлине, сына Эливиена Путешественника, сына Финиара, по исходу, на мирной земле, в Светлом Доме, в месяце ноябре, во исполнение пророчества, наречённая Финиаром Пылающей.

С первых дней своих покорила Элигрен сердца видевших её силой Света, дарованной глазам её, и властью исправлять всякую тень в Свет, положенной улыбке её. Многие же тогда приходили к Виэльлине и Фиэльли, дабы увидеть Элигрен, и уходили с миром в сердце. Однако вскоре запретил Виэльлине приходить к ней и никого более не подпускал к дочери своей, сам же он не расставался с ней, и учил её, и пел ей, и беседовал с ней, и не мог насытиться, будто бы не младенца держал на руках, но беседовал с равным. Мёдом своих песен и Светом своих советов напитал Виэльлине своё дитя, и истинно не было во всех пределах миров названных сердца счастливее, чем сердце его, когда ловил он взгляд дочери своей. И так целый год провёл Виэльлине подле Элигрен, и посему первым словом её было: па?йли [pа?yli], папа. Тогда же, в ночь того дня, как заговорило сердце Элигрен, собрался Виэльлине с духом и взял дорогу свою. И оставил возлюбленную жену свою и дочь и отправился к людям. Там же сменил он имя и долго жил среди них. Много великих дел совершил он, но всё усердие души своей приложил к тому, чтобы оставить их тайными. Тогда же, в людях, написал он книгу свою, трактат, именуемый Ийворе и?ем [Iyvоre ?em] Явная тайна. Или «Как оставаться сокрытым, будучи явным». Книга эта утеряна, хоть и полезная, вне всякого сомнения, и, слава Создателю, прочитанная вовремя тем, кто понуканием своего сердца был водворён на те же дороги.

Раздай сокровища сердца для сердец. И найди крепость в крепости разорённой. Бога неузнанного в первом встречном. И Рай потерянный в нуждающемся сердце. (1)