Каникулы Петрова и Васечкина
– Да что вы, ребята, не нужно! – попробовал протестовать Петров.
– Нужно, нужно! – отрубил Антон. – Располагайтесь! Наша обязанность создать вам все условия для нормального отдыха. Так как вы опоздали на тихий час, советую сейчас наверстать упущенное. Отдыхайте… Мы не будем вам мешать…
– Вот ещё, отдыхать, – сказал Васечкин, зевая. – Впрочем, я готов отдохнуть!
– Вот и прекрасно! – просиял Антон и, стараясь не шуметь, пошёл к выходу.
Вслед за ним на цыпочках начали удаляться члены совета дружины. Преисполненные чувством радостного удовлетворения из-за успешного начала своей миссии по перевоспитанию хулигана, они уже не могли молчать и начали петь, правда вполголоса, чтобы не мешать отдыхать воспитываемому.
АНТОН. Пусть хулиган уснёт.Храните тишину!ХОР ЧЛЕНОВ СОВЕТА ДРУЖИНЫ.Он пару раз зевнётИ отойдёт ко сну.Пусть мирно он сопит.АЛИК. Пускай бы спал весь год!ХОР. Ведь чем он больше спит,Тем меньше нам хлопот!АНТОН. Пускай он спит…ХОР. Но мы – увы! – не можем спать!Понять его должныИ перевоспитать!АНТОН. Пусть хулиган поспит…ХОР. Необходим покой,Ему ведь предстоитБорьба с самим собой!ХОР (заглядывая в окно спальни).Во сне он лучше стал,О, как он славно спит!(Васечкин, услыхав это, тут же громко захрапел.)АЛИК. А если б он не спал,То кто-то был бы бит!АНТОН. Пускай ничто егоНе потревожит сон…Добьёмся своего,Когда проснётся он!
Закончив арию, Антон решительно встряхнул головой и сделал знак всем следовать за ним.
Петров и Васечкин наконец остались одни. Петров недоумённо смотрел вслед ребятам.
– Чего это они? – озадаченно поинтересовался он.
– А ты что, ничего не понял? – спросил Васечкин.
– Нет, а что? – наивно удивился Петров.
– Слыхал, они тут хулигана ждут?
– Ну? – по-прежнему недоумевал Петров.
– Так вот: я этот самый хулиган и есть! – небрежно сообщил Васечкин.
– Ты? – поразился Петров.
– Ну а кто же ещё? – самодовольно ухмыльнулся Васечкин.
– Не может быть! – сказал Петров и на всякий случай отодвинулся.
– Во всяком случае, они в этом уверены!
– Так нужно им объяснить! – воскликнул Петров и вскочил, чтобы броситься вдогонку за ребятами.
Но Васечкин ловко удержал его.
– Постой! – сказал он. – Они тебе всё равно не поверят! Это раз! А во-вторых, лично мне нравится быть хулиганом…
– Тебе? – не понял Петров. – Нравится?!
Чтобы пояснить свою мысль, Васечкину явно было недостаточно обыкновенных слов, и он, как нередко уже бывало в подобных ситуациях, перешёл на пение…
ВАСЕЧКИН. Раз сложилась ситуация,Надо пользоваться ею!ПЕТРОВ. Может, это провокация?Что-то я им всем не верю!ВАСЕЧКИН. Ну при чём здесь провокация?Зверь выходит на ловца!Раз сложилась ситуация,Так используй до конца!Счастье в жизни, как подкова,Раз нашёл – хватайся сразу…Больше случая такогоНе представится ни разу!Эх, раз, ещё раз,Ещё много, много раз!
Васечкин так разошёлся, что даже пустился отплясывать «цыганочку». Петрову ничего не оставалось, как последовать его примеру.
ВАСЕЧКИН. Раз сложилась ситуация,Заживём прекрасно тут!ПЕТРОВ. Да… У них организация.Вдруг по шее надают?!ВАСЕЧКИН. Напугал. «Организация!»Здесь не надо громких фраз,Ведь такая ситуацияВыпадает только раз!ОБА (вместе). Эх, раз, ещё раз,Ещё много, много раз!
– Ну я, пожалуй, вздремну, – заключил Васечкин, тяжело дыша после бурного танца. – По закону Архимеда, после сытного обеда полагается поспать… – И он прилёг на кровать прямо в одежде.
– Ладно! – сказал Петров. – А вещи, что ли, должен Петров таскать?
– Правильно, Петров, принеси вещи! – одобрил Васечкин. – А если кто будет спрашивать обо мне, так всем и говори: «Дескать, хулиган спит, но чуть что…»
– Ладно! – Петров махнул рукой и вышел из спальни.
Васечкин перевернулся на другой бок.
Глава 7. Кто есть кто?
Обливаясь по том, Петров тащил вещи по аллее вдоль спортивных площадок.
– Эй! – вдруг услышал он откуда-то сверху.
Он поднял голову и увидел Филиппа, который всё ещё не покинул своего наблюдательного пункта.
– Чего тебе? – остановился Петров.
– А правда, что твой, как это называется, кореш состоит на учёте в детской комнате милиции? – спросил малыш.
– В детской комнате? На учёте? – растерялся Петров.
– А что, нет? – насторожился Филипп.
– Состоит, состоит, только с обратной стороны… – пробурчал Петров.
– Что же это, он, значит, лучше других хулиганов или хуже? – затаив дыхание, спросил Филипп.
Петров поманил его пальцем, и тот, как зачарованный, слез со своего места и подошёл к нему. Петров наклонился к Филиппу и жутким шёпотом сказал:
– Хуже!
– Ишь ты как! – также шёпотом отозвался Филипп. – То-то у нас шум поднялся!
– Слушай, а ты, я вижу, проворный парень, помоги-ка мне вещи отнести! – небрежно предложил Петров.
– Давай! – охотно согласился Филипп.
И они зашагали дальше, по-братски разделив всю поклажу. По дороге Петров что-то рассказывал Филиппу, азартно размахивая руками, очевидно, бытописал подвиги знаменитого хулигана Васечкина, а Филипп внимательно слушал, на матывая историю за историей на ещё невыросший ус.
Глава 8. Как хорошо быть хулиганом!
Инна Андреевна стояла в спальне над спящим Васечкиным и с сожалением смотрела на него, видимо не решаясь разбудить. Наконец она вздохнула и осторожно потрясла его за плечо.
– А? Что? – открыл глаза Васечкин. – А, это вы, Инна Андреевна! Бонжур!
– Бонжур! Бонжур! – сказала Инна Андреевна. – Извини, Васечкин, что я тебя разбудила, но уж дело больно серьёзное. Скажи, с вами в автобусе, когда вы ехали, больше никого не было?
– Никого вроде. А что, Инна Андреевна?
– Да вот все говорят, что приехал этот самый хулиган. Многие его уже видели. А документов у меня на него ещё нет. И путёвки нет. И сам он неизвестно где. В общем, ничего не понимаю. Ладно, пойду. Досыпай, Васечкин. Ещё раз извини меня.
Васечкин во время этого монолога едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.
– Ничего, Инна Андреевна, – выдавил он из себя, – пустяки. Я уже не спал.
– Ну ладно, Васечкин, я пошла. Надо разобраться в этой истории.
– Оревуар, Инна Андреевна! Бон шанс! Желаю удачи! – любезно пожелал Васечкин.
– Оревуар, Васечкин! – улыбнулась Инна Андреевна. – Э у э Петров?
– За вещами пошёл. Скоро придёт. Ту ду сюит!
– Же компрен! – сказала Инна Андреевна. – Салю а Петров дю ма пар!
И она ушла, озабоченно покачивая головой.
– Хорошо! – сказал ей вслед Васечкин. – Передам.
И он начал было переворачиваться на другой бок, но не тут-то было.
Дверь в спальню приоткрылась, и в неё заглянул рыжий веснушчатый парнишка. За его спиной виднелось ещё несколько физиономий.
– А вам чего? – недовольно спросил Васечкин.
– Мы к тебе… – неуверенно сказал рыжий и осторожно вошёл в спальню.
Ещё несколько ребят вошли вслед за ним и столпились на пороге.
– Ну, дальше что? – сердито спросил Васечкин.
Рыжий совсем оробел.
– Разговор есть… – выдвинулся из-за его плеча долговязый парень. – Помощь нужна!
– В смысле? – заинтересовался Васечкин.
– Да житья нет! – осмелел рыжий.
– От кого?
– Да от председателя совета дружины, от Антона. Такого председателя ни в одном лагере нет! Такие мероприятия устраивает, что никому и в голову не придёт.
– Дисциплиной совсем замучил! – поддакнул долговязый. – Всё ему мало. Куда ни придёт, ко всему придирается. Соринку на полу увидит, весь пол перемывать заставляет. Ну и моешь! А в комнате метров пятьдесят квадратных… – возмущённо подхватил ещё один, курносый вихрастый паренёк.
– Неужели? – возмутился Васечкин.
– Честное пионерское! – закричали все хором.
– Ко всем пристаёт!
– Прямо помешался на показателях!
– Из-за них может с утра до вечера гонять туда-сюда!
– Ни поиграть, ни искупаться!..
– Да это просто хулиганство! – Васечкин вскочил с кровати.
– А попробуй ему слово поперёк сказать, внеочередными дежурствами замучает… – подливал масла в огонь рыжий.
– Или самодеятельностью заниматься заставит! – канючил долговязый. – Мне, например, монолог Гамлета учить велел… Вот хожу целый день и думаю: «Быть или не быть?»
– А чего тут думать? – вскипел Васечкин. – Конечно бить!
– Правильно! – обрадовались все. – Вот и давай, займись!
– Слушай, – радостно спросил рыжий, – может, ты есть хочешь? Вот! – И он достал из целлофанового пакета трехлитровую банку засахаренной клубники.
– Вы что, ребята?! – попробовал было отказаться Васечкин.
– Бери, бери! – всунул ему банку в руки рыжий. – Мне ещё привезут.
Тут, как по команде, все кинулись к Васечкину со своими приношениями. Чего там только не было: и конфеты, и печенье, и фрукты – одним словом, всё, чем богаты родительские передачи!
– Бери, бери! – кричали все. – Помоги только… Если ты не поможешь, так хоть из лагеря беги! Не каникулы, а мучение одно!
– Ладно! – благосклонно кивал Васечкин, принимая щедрые дары. – Я постараюсь…
– Ты уж как следует постарайся! – сказал долговязый и кивнул своим: – Всё, ребя, уходим.
Компания моментально и бесшумно удалилась.
Когда дверь за ребятами закрылась, Васечкин хозяйским глазом окинул гору из кульков, свёртков и банок и, удовлетворённо потерев руки, принялся за клубничное варенье, черпая его из банки большой ложкой.
Вкус варенья, очевидно, привёл его в такой восторг, что Васечкин не мог удержаться и запел:
Как хорошо быть хулиганом,Признаться, даже не ожидал!Пустяшным, можно сказать, обманомТакого страху на всех нагнал!Не важно быть,Сумей прослыть!Тогда без напряженияВсегда и всюдуСебе добудуПочёт и уважение!Как хорошо быть хулиганом!Эта работа мне по плечу.Не вынимая рук из карманов,Я побеждаю кого хочу!Не важно быть,Сумей прослыть!Тогда без напряженияВсегда и всюдуСебе добудуПочёт и уважение!Как хорошо быть хулиганом!Забыть про то, что ты не силач,Себя почувствовать великаном,Не знавшим горечи неудач!Зачем мне быть?Сумел прослыть!Теперь без напряженияВсегда и всюдуСебе добудуПочёт и уважение!В конце песни пришёл Петров в сопровождении Филиппа. Они аккуратно и тихо, стараясь не мешать исполнению, начали раскладывать вещи.
Филипп с восторгом и опаской следил за Васечкиным, который, доедая варенье, упоённо воспевал преимущества хулиганского образа жизни.
Глава 9. Ужасающие подробности из жизни хулигана Васечкина
Петров и Васечкин в сопровождении всего совета дружины, возглавляемого Антоном, шли в беседку, где их с нетерпением ждали Анка и Дашенька. Тут же вертелись вездесущие Бобкина и Добкина.
– Кстати, – сказал Васечкин Петрову, – забыл тебе сказать. Инна Андреевна заходила, привет тебе передавала. Так и сказала: «Салю а Петров».
– Мерси! – сказал Петров и больше уже ничего сказать не успел, поскольку они вошли в беседку.
– Познакомьтесь, ребята, это Анка, командир отряда «Поиск», а это Дашенька, она лауреат городского конкурса чтецов… – объявил Антон.
– Очень приятно… – Васечкин пожал девочкам руки.
– Здрасьте! – буркнул смущённый Петров.
– И нам очень приятно! – сказала Анка.
Возникла неловкая пауза. Все явно не знали, с какого конца приступить к нелёгкому делу перевоспитания хулигана.
– Скажите, – наконец нашлась Дашенька, – вы художественную самодеятельность любите?
– А как же! – обрадовался Васечкин. – Я вот тут недавно дебютировал в роли Волка… на французском языке… и с успехом…
Петров кашлянул.
– Я вообще многие роли играю… – продолжал Васечкин, поглядев на Петрова. – Кота в сапогах, например, и другие роли… В теннис на первенство школы, если надо…
Петров снова кашлянул.
– А правда, – заикаясь, спросил Алик, – что ты на учёте в детской комнате милиции?
Тут Васечкин снова переглянулся с Петровым.
– С детства! – небрежно уронил он. – Я там как дома. У меня там и место своё любимое есть, возле окна. Вот тут стол начальника, а тут рядом моё кресло. Так и называется – «кресло Пети Васечкина», поверите, если я какое-то время отсутствую, в него никто не садится, так и стоит пустое…
– П-п-почему? – шёпотом спросил Алик.
– Боятся! – пояснил Васечкин. – Ни за что другой хулиган в него не сядет… Я уже говорил: «Садитесь, кореша, не стесняйтесь…» Ни за что не садятся! А вы чего стоите? – обратился он к ребятам. – Садитесь!
– Н-н-ни-и-чего! – сказал Алик. – М-мы п-постоим!
– А за что тебя Гусем прозвали? – спросил Артём.
– Гусем? – удивился было Васечкин, но тут же нашёлся: – Это потому, что с меня всё как с гуся вода!
Напрягшийся было Петров облегчённо вздохнул.
– С нашим участковым за руку здороваюсь! – продолжал Васечкин. – Как, говорю, дела, дядя Коля? Ничего, говорит, так как-то всё, если бы не ты, говорит… и вздыхает… Ну, прикурю я у него и дальше иду… Ну, там лампочки из рогатки побьёшь, верёвку где в темноте протянешь – смехота! Все шлёпаются, и прямо носом! «Скорая помощь» возле нашего двора всегда дежурит…
– Неужели? – в ужасе спросила Дашенька.
– Запросто! Я ведь и самбо знаю, и карате, кирпич с одного удара разбиваю, раз – и на мелкие куски! – Васечкин вскочил и сделал движение, якобы разбивая кирпич.
Ребята в испуге отпрянули в разные стороны.
Видя, какую реакцию вызывает его рассказ, Васечкин уже не мог удержаться, и его понесло с такой скоростью, что выражение «поёшь» в смысле «врёшь» стало как нельзя более точно соответствовать его рассказу. Он и в самом деле запел.
ВАСЕЧКИН (переходя на пение).А кроме того,А кроме того,Я честно признаюсь вам, что едва лиЕсть ещё кто-нибудь в нашем квартале,Кто бы не мчался, как от огня,При виде меня!При виде меня!..А впрочем, что тут говорить…Я с детства был ужасно скверным!ВСЕ (хором). Не может быть!Не может быть!ВАСЕЧКИН. Петров, скажи!ПЕТРОВ. Да, это верно!ВАСЕЧКИН. Когда в третий разЯ пошёл в первый класс,Вам честно признаюсь,в теченье неделиМои педагоги там все поседели!И за вредность решил им профкомВыдавать каждый день молоко!Молоко!Да, впрочем, что тут говорить…Попал я прочно в круг порочный…ВСЕ (хором).Не может быть!Не может быть!ВАСЕЧКИН. Петров, скажи!ПЕТРОВ. Да, это точно!ВАСЕЧКИН. В двадцать пять лет Инна Андреевна —Это наш классный руководитель —Оставила нас, восклицая:«Вредитель!»И это, не скрою, моя вина,Что пенсия ейБыла вручена!Да, впрочем, что тут говорить…Я стекла бил самозабвенно!ВСЕ (хором).Не может быть!Не может быть!ВАСЕЧКИН. Петров, скажи!ПЕТРОВ. Да, несомненно!ВАСЕЧКИН. А укротитель?!Известный артистИз цирка специально был вызван,Но, каюсь,Он еле ушёл от меня, заикаясь,И тигры трясутся с этого дняПри виде меня!При виде меня!Да, впрочем, что тут говорить…Всех побеждаю поголовно!ВСЕ (хором).Не может быть!Не может быть!ВАСЕЧКИН. Петров, скажи!ПЕТРОВ. Да, безусловно!
Пока Васечкин пел, члены совета дружины с нарастающим ужасом смотрели на него, постепенно понимая, что не такое это простое дело – перевоспитывать хулигана.
Когда же он закончил наконец свой душераздирающий рассказ, переминающиеся от нетерпения с ноги на ногу Бобкина и Добкина бросились в разные стороны передавать волнующие подробности из биографии хулигана Васечкина.
– Может быть, в таком случае, – Антон откашлялся, – ты взялся бы организовать тут, в лагере, секцию самбо?
– Что ж, – Васечкин кивнул, – я согласен. Впрочем, потом как-нибудь, отдохну сначала, а то как-то от всех этих забот устаёшь за зиму… Знаете, какая у нас, у хулиганов, тяжёлая жизнь…
Разговаривая таким образом, они с Антоном и Петровым вышли из беседки.
– Сколько видел хулиганов, – тихо, косясь вслед ушедшему Васечкину, сказал Алик, – а такого не приходилось. Чуть не умер со страху…
– Да, не подарок! – задумчиво сказал Артём. – Как ты думаешь, справится с ним Антон?
– Я так думаю, – вмешался Лёша. – что и Антону он не по зубам…
– Всё вы преувеличиваете! – заявила Анка. – По-моему, он даже очень приятный.
– Прелесть! – подтвердила Дашенька. – Такой непосредственный!
– Да. И воспитанный. Так сразу ни за что не догадаешься! Такой вежливый… – не унималась Анка.
– Вежливый хулиган! – с иронией сказал Артём. – Будьте так добры, не разрешите ли поставить вам синяк под глазом? Спасибо! Я вас не очень побеспокоил?
– Чего вы к нему придираетесь? – возмутилась Дашенька. – Может, на него хорошего влияния не было?! Ведь как он увлечённо говорил о самодеятельности и даже роли играл… Значит, он не окончательно испорчен. А ведь искусство так облагораживает…
– Правильно, – подтвердила Анка. – Вот возьмём его и исправим. Он, когда говорил о самодеятельности, я заметила, всё на меня поглядывал. Я ему очень понравилась…
– Да нет, он на меня глядел! – возмутилась Дашенька.
– С чего ты взяла? – прищурилась Анка. – Чего он в тебе не видел?
– Что у меня, глаз нет? – обиделась Дашенька. – И когда начал говорить о театре, то взглянул на меня, и потом, когда рассказывал, как у участкового прикуривает, опять взглянул…
– Ну, может, один раз и взглянул, – милостиво согласилась Анка, – а так всё на меня смотрел…
В это время в комнату вошёл Петров.
– Васечкин тут свою панаму оставил, – мрачно объявил он, – забрать просил.
– Панаму? А, да вот же она! – сказала Анка.
– Какая хорошенькая! – умилилась Дашенька. – Совсем не похожа на хулиганскую!
– Послушай, – сказала Анка, останавливая уходящего Петрова. – Тебя как зовут?
– Петров меня зовут, – сказал Петров. И поправился: – Вася!
– Ну что, Вася, накормили вас хорошо? – вкрадчиво поинтересовалась Анка, одновременно незаметно преграждая Петрову дорогу.
– Накормили, спасибо, – сказал Петров, – хорошо накормили.
– Скажи, Петров, – засуетилась Дашенька, – а правда, что Васечкина не только микрорайон, но и весь район боится?
Петров задумался.
– Пожалуй, – наконец сказал он. – Пожалуй, не только район, но и весь город побаивается…
– Ух ты! – ахнула Дашенька. – А скажи, пожалуйста, Петров…
– Да постой ты! – осадила её Анка. – Что ты всё лезешь со своими глупыми расспросами, не даёшь ни слова о деле поговорить. А скажи, дружище Петров, как он вообще, Васечкин? Сердитый?
– Обыкновенный, – подумав, сказал Петров. – Но любит, чтобы всё было, как он хочет.
– Мне очень нравится твоё лицо, – ласково сказала Анка, – ты, видно, хороший человек, скажи, а что Васечкин больше всего любит?
– Он вообще-то многое любит, – размышляя, сказал Петров, – но больше всего, пожалуй, чтобы его приняли хорошо, питание чтобы было хорошее.
Анка и Дашенька многозначительно переглянулись.
– Послушай, Петров, – сказала Дашенька, – а как он вообще к девочкам относится?
Петров вновь, и на этот раз окончательно, погрузился в раздумье. Он вспомнил Машу и совершенно забыл о Дашеньке с Анкой.
А те в мучительном молчании не отрывали от него глаз в ожидании ответа.
Глава 10. Плоды перевоспитания
Тем временем Васечкин, прячась за кустами и явно удирая от кого-то, пробрался в беседку. Там, очутившись наконец-то в полном одиночестве, он с облегчением перевёл дух.
Однако долго насладиться одиночеством ему не удалось. Сзади него зашуршали кусты, и в беседку просунулась голова. Это был Антон.
– А, вот ты где! – сказал он. – А я тебя по всему лагерю ищу. Ты куда исчез-то? Шёл-шёл и вдруг пропал…
– Да я… – смутился Васечкин, – так… вот…
– Отдыхаешь? – одобрил Антон. – Это дело. Наша задача – сделать досуг каждого насыщенным и интересным. Вот я тебе тут книжечки принёс. – И Антон, перешагнув через барьер, забрался в беседку и сунул в руки изумлённому Васечкину две толстые связки книг.
– Что это? – спросил Васечкин.
– Детективчики! – зашептал Антон. – «Смерть после полуночи»! Жорж Сименон! Агата Кристи!
– Ну?! – Васечкин подскочил. – Врёшь!
– Честное пионерское! Драки, убийства, расследования!
– И это всё мне?! – восторженно спросил Васечкин.
– Ну конечно, бери! Все детективчики, можешь и не развязывать…
– Вот спасибо! Я сразу же отдам, как прочитаю! Ну теперь другое дело…
– Ну не буду мешать! – сказал Антон, потирая руки. – Читай, главное, внимательно… – И он вышел из беседки.
Недалеко от входа, умирая от нетерпения, Антона ожидали члены совета дружины.
– Ну как? – бросились к нему все.
– Взял! – Антон с облегчением вздохнул. – Дело, кажется, теперь пойдёт на лад. Я ему в детективчики «Педагогическую поэму» Макаренко всунул!
– Вот это да! – пришёл в восторг Артём.
– Тише! – предупредил Антон. – Начало положено. Дальше нужно действовать осторожно. И побольше порядка!
– Правильно! – объявил Артём. – Сейчас организованно пойдём к нему и изложим программу его перевоспитания!
– А он нас организованно – и по шее! – испуганно зашептал Алик. – Нет, так такие дела не делаются…
– Действительно, – поддержал его Лёша, – зачем нас здесь целый эскадрон? Нужно поодиночке и по душам…
– Вот ты и начинай! – предложил Алик.
– А чего я? – забеспокоился Лёша. – Пусть лучше Артём, он у нас спортсмен всё-таки. Сможет достойно в случае чего отстоять…
– Что я, один спортсмен, что ли? – загремел Артём. – У меня всего первый юношеский разряд! А Алик у нас кандидат в мастера по шахматам… Ему и карты в руки, в смысле шахматы…
– А может, всё-таки вместе? – робко предложил Алик.
– Правильно, – поддержал его Артём. – Я сразу предлагал… Чуть что – сразу все и навалимся. Пошли! – И Артём стремительно направился к беседке.
Все двинулись за ним.
– Стойте! – остановил их Антон. – Вы что, с ума сошли? Только этого не хватало! Вступать с ним в драку не входит в наши задачи. Физическое воздействие раз и навсегда заклеймено великим педагогом Макаренко в его «Педагогической поэме». Я же вам читал выдержки. Наш долг переключить энергию хулигана в сферу полезных дел, как спортивно-оздоровительных, так и интеллектуальных! Алик!
– Что? – прошептал Алик.
– Первым идёшь ты! – тоном, не терпящим возражений, сказал Антон.
– Почему именно… – начал было Алик.
– Тебе надо закалять волю! – отрезал Антон.
– Да, а если он… – не унимался Алик.
– Не думай об этом! В крайнем случае зови на помощь. Отобьём! – успокоил его Антон.
– Правильно! – подтвердил Артём. – Я пока сбегаю, ещё пару ребят на всякий случай приведу…
– Не надо! – сурово сказал Антон. – Сами справимся. Иди! – приказал он Алику.
Но Алик не сдвинулся с места. Тогда все члены совета дружины дружно подхватили Алика под руки и начали подталкивать его ко входу в беседку.
Алик отчаянно вырывался.
– Ой! – орал он. – На ногу наступили! Отпустите! Совсем прижали!
– Спокойно! – убеждал его Артём. – Не думай о плохом!
На Алика, однако, никакие убеждения не действовали. Он упирался что было сил, и только с помощью подоспевших Бобкиной и Добкиной удалось наконец придать ему такое ускорение, что Алик влетел в беседку как камень, пущенный из рогатки.
Погрузившийся в описание очередного ужасного убийства, Васечкин вздрогнул и чуть не свалился со скамейки.
– Что случилось? – спросил он.
– Н-ничего… – замирая от ужаса, пролепетал Алик.
– А, это ты… – успокоился Васечкин, разглядев знакомое лицо. – Тебя как зовут?
– Алик… Я руковожу шахматной секцией… – сказал Алик и неожиданно замолчал.
– Ну и что? – нетерпеливо спросил Васечкин. – Чего ты от меня-то хочешь? А?
– Ты в шахматы умеешь? – набравшись смелости, спросил Алик.
– Не знаю, не пробовал, – сказал Васечкин, – может, и умею.
– Это просто! – оживился Алик. Он достал из кармана миниатюрные магнитные шахматы. – Смотри! Конь ходит так, ферзь во все стороны, ладья так… Белые начинают…
И Алик начал, играя по очереди за двух противников, с неимоверной скоростью разыгрывать сложнейший шахматный этюд.
– …слон Б-4, ладья Е-7, слон С-5…
Васечкин обалдело крутил головой, пытаясь уследить за действиями шахматного гения.
– Шах и мат! Понял? Всё очень просто! – закончил Алик.
– Ну, естественно, понял… – пробормотал Васечкин. – Что тут непонятного, слон Б-4, ладья Е-7, шах и мат!
– Молодец! – обрадовался Алик и даже отважился похлопать Васечкина по плечу. – Ещё один-два урока, и я тебя включу в чемпионат на первенство лагеря… А лучше – вот!
Алик достал из-за пазухи солидную книгу. «Сто лучших шахматных композиций» – значилось на обложке.
– Ты человек способный, разберёшься, тут всё написано, – сказал он, вручая книгу Васечкину.
Васечкин молча принял подарок, перелистал книгу и вздохнул.
Алик тем временем начал пятиться к выходу.
– А шахматы? – спросил Васечкин.