Дыхание заблудилось в легких, парализовав связки.
«Действительно, я ведь не назвалась. Но он не заявит о нарушении…»– то ли убеждала себя, то ли чувствовала.
Я еще не успела прийти в себя, когда он широкими шагами покинул террасу.
Отдышавшись и умыв лицо ладонями, я размяла затекшие от напряжения плечи и выдохнула:
– Что на меня нашло?
После острых впечатлений я не спала всю ночь. Всякие мысли посещали: и о тьме, что периодически накрывала меня, и о кодексе, который нарушила, да и этот парень тоже, и о том, что ждет меня впереди, вернее, кто… Но, вспоминая каждую секунду произошедшего, ощущения в теле, я не думала о Пауре, я представляла другого мужчину и как это могло быть с ним…
«Если такие ощущения вызывает только поцелуй, что происходит, когда ты полностью принадлежишь мужчине?»– с любопытством думала я. И к утру точно знала, что кроме свободы от семьи, хочу получить мужчину, который станет дарить мне такие ощущения. И это должен быть кто-то особенный, кто будет смотреть на меня, как на совершенство…
* * *
На следующий день я случайно столкнулась с Пауром в холле у чайной. Я и не думала его искать, но, похоже, он сам нашел меня.
– Привет… Ты не хочешь узнать мое имя?– прямо посмотрев на него, спросила я.
Его глаза так забегали, что я уже знала, чем закончится разговор.
– Извини, но я не должен был тогда… Это нарушение… Не хочу, чтобы это как-то повлияло на нас обоих…– пробормотал что-то нелепое он и, смущенно тряхнул головой.– Ты же никому не расскажешь?
«Трус!»– молча усмехнулась я, отступила и подарила ему на прощание самую разочарованную улыбку.
Больше мы не встречались. Он подарил мне новый опыт, только и всего. Да и Паур после выпуска, кажется, улетел в другой город на стажировку.
* * *
После первого курса нам дали фазис на отдых. На втором курсе предстояло окунуться в индивидуальную работу с выбранным наставником, поэтому в это свободное время нужно было определиться со спецификой своей научной темы. Понятия не имела, что может заинтересовать настолько, чтобы я захотела углубиться в эту тему и посвятить ей оставшиеся два курса. Я, конечно, знала химию наизусть и прочие ее производные в области медицинской микробиологии, но это не вызывало такого вдохновения, как программирование.
В очередном походе по заказчикам мастерской отца пришла мысль обратиться к Ходоро за идеей. Контрольные тесты на лабораторных мы сдали удачно, хотя я немного и хитрила за его счет, выставляя себя на первые позиции. Но Ходоро был только рад помочь, и даже предлагал подтянуть по сложным темам, пока отдыхали. Я была не против: слабые места соперника следовало хорошенько изучить, перед тем как дать ему отставку. К тому же время было.
Решив уладить все домашние дела на сегодня, чтобы потом плотно заняться выбором научной темы с Ходоро, я отправилась за продуктами в лавку Чин Ли.
Немного поболтав с дружелюбным китайцем, я подкинула пакет с рыбным филе, чтобы обхватить его удобнее, и вышла из лавки.
– Саша, ты забыла соус к филе,– окликнул Чин Ли.
Я оглянулась и благодарно улыбнулась.
– Спасибо, но у меня не осталось кредитов…
– За большую покупку тебе в подарок,– подмигнул парень и вдруг как-то скис.
Я перехватила направление его взгляда и неожиданно увидела, как из чайной на углу улицы выходит Игнат, а с ним очень знакомая девушка – Джада Бер Хезсо.
«Что они делают вместе?!– настороженно прищурилась я.– Неужели она нашла способ отомстить мне через брата?»
От грозящих неприятностей зазвенело в груди. Громко вздохнув, я оглянулась на Чин Ли. Тот перевел на меня потухшие глаза и, вяло кивнув на прощание, ушел внутрь лавки. Он все еще влюблен в нее.
Я снова повернулась в сторону Игната и Джады. Они остановились под деревом. Он не отводил от нее глаз и, склонив голову набок, что-то говорил. А она вежливо улыбалась и кивала.
На сговор это не похоже. Показывать публично свои симпатии осуждалось кодексом, поэтому распознать, какого рода отношения связывали двоих, не всегда удавалось. Я прижалась плечом к стене лавки и замерла, сосредоточенно наблюдая за ними. Несмотря на то, что они соблюдали положенную дистанцию, я заметила явный интерес Игната к Джаде: едва уловимый наклон головы, движения плеч, рук, ужимки… Я знаю брата.
Немного постояв под деревом, они прогулочным шагом пошли в сторону парка. Я подобралась и тенью проследила за парой. Но ничего провокационного не увидела. Они просто общались.
Сомневаюсь, что со стороны Джады к Игнату может быть что-то серьезное. Девушки из среднего сословия не вешаются на человеческих парней, если те не симпатичнее столба. А мой брат вовсе не красавец, весь в отца: с бесцветными узкими глазами, русый не русый, с жидкими волосами и уже проявляющимися залысинами на лбу. Слишком острые скулы и подбородок. Был бы рыжим – без слез не взглянуть. Хоть зубы ровные. Но высокий и крепкий, что всегда было для меня угнетающим обстоятельством.
Все бы ничего, но их знакомство могло обернуться против меня. Из-за Кьени Джада могла натравить на меня Игната, сказать, что я веду себя непристойно, связавшись с одним из однокурсников, или он мог узнать о моих успехах в колледже, ведь теперь никто не присылал отчеты об учебе детей родителям. Никто не будет разбираться в справедливости обвинений… Но предпринимать что-либо без ясного понимания ситуации не стала – приняла решение выдержать паузу, даже если последуют удары противника, иначе спешка погубит надежду на победу, и в итоге будет проиграно сразу два боя.
Я стала просто наблюдать и собирать информацию. Но от плана позаниматься микробиологией с Ходоро я на всякий случай отказалась, сославшись, что буду занята семейными делами. Только поэтому решила напрямую обратиться за консультацией к Полу Адриано, которого видела своим будущим наставником.
Адриано не только не оправдал моих надежд, но и разозлил. Он отказался консультировать и даже не дал намека на тему. Серьезный голос в коммуникатор произнес только одно:
– Саша, если ты до сих пор не знаешь, какую выбрать тему для научного исследования, то, вероятно, у меня сложилось ошибочное мнение на твой счет.
«Он сам предлагал помощь тогда, на террасе! Смотрел так тепло… Он что – играл со мной?! Красота… ум… воля – что это был за бред?!»
Я не ожидала такого равнодушия и разочарования во мне. Это задело гордость и подстегнуло к кардинальным решениям. Я дала себе четкую установку, что за день до выбора наставника буду знать не только тему, но и подготовлю тезисы к ее разработке. А Пол Адриано еще пожалеет, что первый не предложил себя в наставники!
* * *
Новый курс начался с новых предметов, сложнее, чем предыдущие. К некоторым я испытывала жуткое сопротивление, и ничего не усваивалось. Пришлось пересмотреть свой режим: теперь программированием я занималась по ночам, а все свободное время посвящала микробиологии.
Было трудно, но я выдерживала нагрузку, несмотря на то, что и работа с Джоном становилась все сложнее. После того как Сара родила дочь и отошла от серьезных заказов, от Тадеско Дворжака все чаще поступали задачи, которым приходилось уделять много времени и ресурсов. Многое менялось в системе безопасности хомони, иногда я не успевала за их обновлениями. Приходилось разбираться всю ночь, а на утро идти на лабораторное занятие и на препарировании трупов не перепутать правую почку с левой. И если ночь пролетала быстро, то одно лабораторное занятие длилось вечность. В такие дни я понимала, что все-таки ненавижу свою специальность. Но приходил новый день, я наступала себе на горло и снова пробивалась вперед.
Понимая, что с каждым фазисом учебы одних стараний мало, мне потребовались более эффективные способы достижения высоких результатов. Незабытые обида и злость на Пола Адриано напомнили его слова о красоте, уме и воле. И сейчас я восприняла их инструкцией к действию.
Философия, история, психология и законы альянса хомони, а кроме всего этого и сама жизнь, давали ясное понимание того, что власть была у сильнейших. Но, если смотреть в корень, то не одно положение играло важную роль.
Да, власть была у хомони, у мужчин… Но и женщины могли добиваться серьезных успехов. Умный мужчина – это сильный мужчина, а вот сила женщины не только в уме, его, как правило, не видно за оболочкой, красота была мощью, которая двигала горы. А красота, помноженная на ум и волю, – и вовсе могла сдвинуть целые миры.
Я не была красавицей хомони, вездесущие веснушки и горбатый нос все же хотелось исключить из уравнения, но Сара, ее муж Басил и Джон часто говорили, что моя внешность, и особенно волосы, многих высокопоставленных мужчин заставят побороться за меня на торгах, если я научусь правильно преподносить себя и выгодно предстану на балу невест.
С женой Джона – Лиирой – мы нашли общую тему для дружеского общения: она женский мастер и умеет любую превратить в красотку. Лиира дала несколько советов несложного ухода за волосами, отчего я почти слышала скрежет зубов у завистницы Кьени, когда та видела мою новую прическу, особенно когда Велар и Ходоро делали комплименты, как, впрочем, и другие однокурсники.
Я и раньше замечала, какое могу оказывать влияние на окружающих, но это были способности по части хитрости. Теперь же я начала активно использовать не только мозги, но и внешность с той степенью непринужденности, что никто не мог прямо заявить о каком-либо нарушении кодекса.
Моя улыбка и взгляд «прилежной скромницы», вовремя сказанная умная фраза открывали двери в новые возможности. Я предпочитала решать все вопросы только с мужским полом, они легко поддавались на внешность и ум, но на ум и волю с удовольствием откликались и женщины преподаватели.
Девчонки с курса завидовали и тайно ненавидели меня, но держались ближе, словно под аурой моего успеха могло и им что-то перепасть.
Однако я училась… училась, как проклятая, используя весь свой потенциал и возможности других, широко шагая вперед, не оглядываясь, не замечая помех, продираясь сквозь косые взгляды и смешки семьи и верных себе «доброжелателей». Я верила в свою цель, а все остальное, как шелуха, осыпалось, не успев приклеиться.
* * *
В первый фазис обучения я получила семь предложений о наставничестве от преподавателей. Всем хотелось иметь такую увлеченную и успешную ученицу, но я деликатно держала паузу до самого дня обозначения темы исследования и назначения наставника.