Медальон безымянного бога

Перед ее подъездом стояла машина с мигалкой на крыше и надписью «Полиция» на борту, около которой суетилось несколько человек в такой же черной униформе, как и те, от кого она сбежала в ресторане. Среди них находился единственный человек в штатском, но он-то, по-видимому, и был здесь главным. Конечно, это могло быть простым совпадением, но Полина попятилась.

Человек в штатском послушал мобильный телефон, спрятал его и скомандовал:

– Двенадцатая квартира!

Двенадцатая. Ее квартира. Это не совпадение.

Парни в униформе хлынули в подъезд.

Полина развернулась и быстро зашагала в обратном направлении.

Навстречу ей метнулся знакомый жизнерадостный фокстерьер, за ним едва поспевала Эльвира Львовна, дородная соседка с четвертого этажа. Соседка всегда была дома, выходила только погулять с собачкой, именно у нее Полина хранила запасные ключи.

Фокстерьер залился радостным лаем и попытался встать лапами на многострадальную юбку Полины. Эльвира Львовна строго прикрикнула на него, повернулась к Полине и проговорила густым басом корабельного боцмана:

– Здравствуйте, дорогая моя… вы слышали, какой ужас… Полина из двенадцатой квартиры… кто бы мог подумать! С виду такая приличная девушка…

Тут до нее с запозданием дошло, с кем она столкнулась, и лицо Эльвиры Львовны помертвело. Она попятилась, ноги ее подогнулись, и несчастная пенсионерка села на мусорную урну. Губы ее тряслись, глаза чуть не вылезли из орбит.

– Эт-то… вы?.. – пролепетала она из последних сил.

– Нет, не я, – бодро ответила Полина и припустила через сквер.

Значит, домой нельзя.

Ну да, конечно, они вычислили Полину в два счета – владелец ресторана знал ее как облупленную, да еще и сумка, которую она там забыла… а в сумке мобильник, журналистское удостоверение, блокнот для записей… значит, дома у нее больше нет. Но она должна хоть где-то спрятаться, чтобы привести себя в порядок. И речь шла не только о внешности, но и о мыслях, да хотя бы элементарно отдохнуть…

Тут ей пришло в голову единственное место, куда можно было прийти в любое время, в любом состоянии. Имя единственного человека, на которого она могла положиться, что бы с ней ни случилось.

Евгений. Женя.

При одной мысли о нем у нее пересохло во рту и сердце забилось, как будто она только что пробежала кросс.

Впрочем, так оно и было – Полина только что пробежала настоящий кросс, точнее – гонку преследования.

Евгений поможет, он спасет ее, вытащит из любой передряги. Иначе и быть не может, потому что Евгений – это ее все, мужчина, посланный судьбой, ее вторая половинка, которую ей повезло повстречать не слишком поздно.

Они были знакомы всего несколько месяцев, а Полине казалось, что она знает Евгения всю жизнь. Встретив его, она поняла: все, что было у нее раньше с мужчинами, не стоит того, чтобы об этом вспоминать. Даже жизнь с Николаем казалась ей сейчас далекой и нереальной.

Женя поможет, она точно знала. Нужно было сразу ехать к нему.

Полина на автопилоте доехала до Жениного дома, пробежала мимо старух на лавочке, которые проводили ее неодобрительными взглядами, взлетела по лестнице и нажала на кнопку звонка. Сердце ее билось так громко, что казалось, звонок не нужен – Женя и так услышит этот стук.

Замок щелкнул, дверь распахнулась. На пороге стоял мужчина среднего роста, с темным ежиком волос и выразительными карими глазами. Одет он был в джинсы и такую же рубашку, расстегнутую на груди. При виде Полины на его лице промелькнуло удивление, но он моментально стер его и растянул губы в улыбке.

Полина не заметила этой мгновенной метаморфозы. Она видела только одно – своего единственного, своего любимого мужчину. Обняв его, она уткнулась лицом ему в грудь, вдохнула его запах и счастливо, бессвязно забормотала:

– Ты, ты, ты…

Теперь, ей казалось, весь ужас, все безумие происшедшего остались позади, с Женей ей ничто не страшно.

– Подожди, солнышко, – проговорил тот, втягивая ее в квартиру. – Ты же знаешь, какие у меня соседи… они наверняка смотрят сейчас в глазок…

– Ну и пусть, – Полина беззаботно засмеялась, – пусть завидуют!

Но в эту минуту она вспомнила мертвые глаза официантки Алисы, круглое пулевое отверстие, зияющее у нее во лбу, и по ее телу пробежала крупная дрожь.

– Что с тобой? – Женя отстранился от нее и внимательно, настороженно осмотрел. – Ты попала в аварию? На тебе лица нет, и рукав оторван… и это… это что – кровь?

Тут безумие этого ужасного дня снова обрушилось на Полину. Она отступила к двери, согнулась пополам и зарыдала.

– Это томатный соус, – повторяла она сквозь рыдания, – это просто соус…

Евгений не удивился, не рассердился и не стал задавать глупые, бесполезные вопросы. Он смотрел на нее серьезно и внимательно, он все понимал. Полина даже обрадовалась, что ему не нужно ничего рассказывать, он и так все знает. Эта мысль ее удивила – что с ней? Неужели она сходит с ума?

Полина перестала рыдать и усилием воли подавила слабость. Пусть земля будет пухом тренеру Михалычу, который научил ее не распускаться, держать удар в любой ситуации!

– Да что с тобой, солнышко? – Евгений крепко прижал ее к себе и стал гладить свободной рукой по спине, по плечам, по волосам. В то же время он осторожно взглянул на часы и озабоченно нахмурился: – Да что с тобой случилось?

От его участливого мягкого голоса из головы Полины выскочили все мысли, кроме одной: она там, где нужно, этот человек сделает все, чтобы ей помочь, он вызволит ее из любой беды. Она прижалась к нему, ища губами теплую ложбинку у него на горле, но уткнулась во что-то холодное. Ах да, медальон… Небольшой круглый медальон тусклого старого золота, на лицевой стороне которого было изображено человеческое лицо с каким-то странным выражением.

Евгений никогда не снимал его и не позволял Полине рассмотреть подробно. Говорил, что это старинная вещь и дорога ему как память. Она поняла, что ему не хочется говорить о медальоне, и прекратила попытки. В конце концов, ее интересовал только он сам, Евгений.

Полина окончательно справилась с рыданиями, еще пару раз всхлипнула и начала рассказывать обо всем, что случилось в ресторане, – подробно, с мельчайшими деталями, которые четко отпечатались в ее памяти.

Казалось, что, рассказывая об этих ужасных событиях близкому человеку, она преодолевает их, они становятся более понятными и даже, кажется, не такими ужасными.

– Господи! – проговорил Евгений, когда она наконец замолчала. – Но это невероятно! Если бы я не знал тебя так хорошо, я бы подумал, что ты все это выдумала…

– Выдумала? – Полина отстранилась от него и взглянула возмущенно. – Неужели ты думаешь, что я могла… да у меня до сих пор перед глазами лицо Алисы! Эта аккуратная дырочка во лбу, как будто третий глаз, и сами глаза такие… изумленные, что ли… Неужели ты думаешь, что такое можно выдумать?

– Нет, конечно, я так не думаю, – заверил ее Евгений. – Просто это так дико, так невероятно…

– И самое ужасное – меня разыскивают! Полиция уже у меня дома, они не сомневаются, что я убила всех этих людей!

– Ну-ну, не бойся. – Он улыбнулся, и от его улыбки у Полины, как всегда, перехватило дыхание. – Как ты могла их убить? Ты ведь настоящего пистолета ни разу в руках не держала!

– А вот тут ты ошибаешься, – проговорила Полина мертвым, незнакомым голосом. – Я умею стрелять из пистолета, и очень даже неплохо…

– Что? – Евгений взглянул на нее удивленно и недоверчиво. – Ты умеешь стрелять?

– Ну да… что тебя так удивляет? Николай… муж… он водил меня в специальный тир.

Как всегда, при упоминании имени мужа на лицо Евгения набежала легкая тень.

Когда они только познакомились, он сказал ей, твердо глядя в глаза, что никогда не имел дела с замужними женщинами, поскольку ему противно с кем-то делить свою подругу. И что если она хочет банально изменять с ним мужу, то лучше проститься прямо сейчас. Полина тогда и помыслить не могла о том, чтобы расстаться с только что обретенной любовью, поэтому принялась долго и горячо оправдываться, твердила, что они с мужем разорвали отношения давно и окончательно и что на развод она не подает только потому, что некогда этим заниматься.

Евгений поверил, но у нее нет-нет, да и проскальзывало упоминание о муже. Бывшем муже, поправлялась она, но Евгению все равно было неприятно.

Сейчас Полина отмахнулась от его недовольства и рассказала, как примерно два года назад муж вдруг заявил, что в наше опасное время женщина должна уметь пользоваться оружием, и стал водить ее в тир, который держал его старый знакомый по Первой чеченской. Николай показывал ей, как правильно держать оружие, объяснял разницу между разными моделями пистолетов и хотел оформить ей разрешение и купить настоящий боевой пистолет, но с разрешением вышла какая-то заминка. Потом, когда они приняли решение расстаться, Полина не стала напоминать ему об этом, она хотела как можно скорее отделиться от мужа и зажить самостоятельно.

Полина сама не знала, отчего она не сказала Евгению всей правды: что она семь лет занималась биатлоном и даже призы брала и что после смерти тренера Михалыча оставила спорт и не поддерживает отношения ни с кем из команды.

– Вот как, – протянул Евгений с каким-то странным выражением. – Стало быть, ты умеешь стрелять… Это немного усложняет дело, но все равно не нужно паниковать, мы непременно что-нибудь придумаем.

Он почувствовал, как напряглось ее тело, сделал паузу и повторил, сменив интонацию:

– Я непременно что-нибудь придумаю.

И ей сразу стало легче. Она почувствовала, что оказалась в надежных, любящих руках, что может больше ни о чем не думать и ничего не бояться.

– А пока прими душ и переоденься, – заметил Евгений.

Полина приняла его предложение с благодарностью, прошла в ванную и встала под горячий душ. Сильные обжигающие струи хлестали тело, и она почувствовала, как ужас и безумие, накатившие на нее в ресторане, постепенно отступают, к ней возвращается чувство реальности и врожденный здравый смысл.

Стоя под горячим душем, она попыталась разобраться в том, что произошло.

Первое. Полина, разумеется, никого не убивала. Когда она вышла в зал, все посетители и официантка были уже мертвы.

Второе. Она насчитала пять трупов, а до того в зале было четыре посетителя и официант. Те же пятеро. Значит, их перестрелял кто-то шестой, кто-то, кто появился в ресторане, пока она возилась со своей юбкой, а потом, когда вышла из туалета, оглушил ее и вложил в руку пистолет. Разумеется, убийца не сомневался, что полиция, обнаружив Полину на месте преступления с оружием в руках, задержит ее по горячим следам и обвинит в массовом убийстве.

Но это значит… это значит, что убийца ее знает. Знает, что она умеет обращаться с оружием.

В голове сразу возникло единственное имя.

Николай. Муж. То есть бывший муж.

На нем все сходилось: он знал про ее спортивное прошлое, он лично учил ее обращаться с «Береттой», кроме того… кроме того, следовало признать: Николай сам говорил, что после Чечни стал совсем другим человеком, открыл в себе новые, темные стороны. Неужели он мог убить всех тех людей в ресторане?..

Они познакомились у Михалыча, когда Полина еще училась в институте. За чем-то она забежала к тренеру – кажется, он брал посмотреть ее винтовку, что-то там не ладилось, то ли прицел сбился, то ли боек. У Михалыча сидел мужчина – очень худой, с глубоко сидящими грустными глазами, весь какой-то желтый. Как впоследствии оказалось, это сходил южный загар.

Михалыч поил мужчину чаем, называл Колей и смотрел на него участливо. Полине он потом рассказал, что Николай был в Чечне, работал военным врачом и однажды, сопровождая машину с ранеными, попал в плен. Его вместе с другими пленниками посадили в яму и держали там несколько месяцев. И вот, когда он уже думал, что так и умрет в этой грязной яме, не увидев ни дома, ни родных, ни белого света, у хозяина дома, где он находился в плену, заболел маленький ребенок, и жена уговорила его вытащить Николая из ямы.

Ребенок метался в жару и бредил. Николай и сам был в тяжелом состоянии, но все-таки определил у ребенка ангину. Ни о каких антибиотиках в горах и не слыхали никогда. Тем не менее Николай нацарапал на бумажке название, и брат хозяина поехал за лекарством на машине, но вернуться должен был только к утру. Температура у ребенка была не меньше сорока. Николай натер крошечное тельце водкой с уксусом и уселся рядом с кроватью ждать. Ждал он смерти ребенка, а потом и своей, но ему было уже все равно.

На рассвете Николай забылся тяжелым сном. Его растолкали, когда вернулся брат хозяина. Ребеночек больше не бредил, он едва дышал, но жара не было. Трясущимися руками Николай ввел ему лекарство. Через некоторое время ребенку стало лучше – антибиотик подействовал.

В благодарность хозяин не стал возвращать его в яму, а продал в соседнее село, где русские пленные работали в поле.

Работа тяжелая, от зари до зари, но все-таки можно было видеть солнце, и кормили гораздо лучше. Кроме того, мать спасенного ребенка послала своего старшего сына передать о Николае весточку в его часть. Если там узнают его точное местонахождение, то могут начать переговоры о выдаче. Правда, Николай не очень на это надеялся – мальчишка мог и наврать, что передал записку.

Однако через несколько месяцев ночью его вдруг куда-то повезли. До самого последнего времени Николай не позволял себе надеяться. Бывали случаи, когда стороны вроде обо всем договорились, а на место передачи привозили не пленного, а его голову. Но все прошло удачно, Николая выдали своим, демобилизовали, документы восстановили.

Родных у него почти не было – родители умерли, а жениться он как-то не собрался. Закончил какие-то курсы переквалификации и нашел работу по специальности – врачей не хватало, все норовили устроиться в коммерческие центры.

Сидя на приеме в участковой поликлинике, Николай потихоньку приходил в норму. То есть ему так казалось.

Он сам рассказывал Полине, что вначале даже приветствовал такую монотонную жизнь – без всяких новостей и событий.

В кабинете старухи привычно жаловались на болячки, в перерывах докторицы средних лет с неустроенной судьбой угощали его домашними пирогами и зазывали в гости. Потом его одолела тоска, и как-то он встретил Михалыча, с которым был знаком раньше, еще до Чечни.

У Михалыча было множество знакомых, и всем он помогал. Он собирался найти Николаю работу поинтереснее, пытался опекать его, вытащить из депрессии, но тут произошла встреча с Полиной.

Николай честно признался Полине, что влюбился в нее с первого взгляда, он вообще всегда был с ней честен.

Их отношения не были безоблачными с самого начала. Николая тянуло к ней так сильно, что он не мог противиться этому чувству. Иногда Полина, просыпаясь, видела его ночью под своими окнами. С другой стороны, он боялся, что она будет несчастна, если свяжет свою судьбу с ним, много пережившим немолодым человеком. Во всяком случае, таким он себя считал. На самом деле он был старше Полины только на десять лет, тогда ему было всего тридцать два года. Но душой он был гораздо старше – такая мука иногда стояла в его глазах.

Николай нравился ей, очень нравился, он был добрый, хороший, сильный человек. Просто ему здорово не повезло в жизни, и Полина хотела компенсировать ему это невезение. Ей это удалось, они поженились, и Николай был счастлив. Помолодел, оживился, нашел работу поденежнее, в платной клинике. К Полине относился прекрасно, и тогда она думала, что все в их отношениях замечательно.

Впрочем, особенно Полина не раздумывала, она торопилась жить. Училась, занималась спортом, потом окунулась в работу, усиленно делала карьеру. Ей всегда было некогда, вечно она куда-то спешила, неслась, на ходу разговаривая по телефону.

Годы бежали незаметно, пошел уже пятый год их брака.

Прежде чем Полина что-то заметила, муж уже все про себя знал. Бывший муж.

Как-то ночью она проснулась, сонно потянулась к Николаю – и поняла, что его нет в постели, больше того, его половина кровати успела остыть. Она перепугалась, вскочила, вышла в коридор.

На кухне горел свет.

Николай сидел, опустив голову, и глядел прямо перед собой пустыми, ничего не видящими глазами. Приглядевшись, Полина заметила, что по его сильному телу время от времени пробегает дрожь.

– Что с тобой? – спросила она испуганно.

– Кто… кто это? – Он посмотрел на нее, и Полина в испуге попятилась – такой холод, такой мрак струился из его глаз.

– Коля… – растерянно позвала она, – Коля, очнись…

Ей было страшно к нему приближаться, но она сжала зубы и преодолела себя, робко тронув его за плечо. Плечо было каменным, но вот по нему снова пробежала дрожь, как будто далеко-далеко прошел тяжело груженный состав, от которого дрожат даже каменные дома.

– Николай! – в панике закричала она и тряхнула его сильнее.

Он вздрогнул, встряхнул головой, растерянно огляделся.

– Это ты… – проговорил муж незнакомым, севшим голосом. – Извини, я тебя напугал…

Полина ощутила, как бьется ее собственное сердце – торопливо и неровно. Каким-то шестым чувством она поняла, что сейчас не следует приставать к мужу с расспросами. Она опустилась перед ним на колени и заглянула в глаза, в которых стояла жуткая тоска. Но все же это было хоть какое-то чувство, а не тот мрак и чернота, как раньше. Она взяла его руки в свои. Они были холодны как лед, и дрожь не проходила. Полина вскочила, засуетилась, согрела чайник. Потом уложила мужа в постель и сама приткнулась рядом. Она гладила его волосы и шептала что-то ласковое, как ребенку. Понемногу его тело перестало быть таким напряженным, дрожь ушла.

И все-таки она заснула первая.

Через некоторое время приступ повторился. Снова Полина проснулась среди ночи, не найдя Николая рядом, снова он сидел на кухне, опустив руки, и в глазах его также стоял вселенский холод и мрак. Снова она отшатнулась, увидев эти глаза, только теперь не так испугалась. Снова она трясла его за плечи и поила потом чаем, снова гладила по голове, только это помогло не так быстро.

После третьего приступа она решилась спросить, что же с ним происходит, но Николай отговорился какой-то ерундой, а она торопилась на важную деловую встречу. Полина дала себе слово вернуться к этому разговору, но ее отвлекла обычная круговерть – работа, встречи, презентации… Потом она уехала в командировку, потом подвернулась путевка в Испанию. Николай не смог с ней поехать – не отпустили с работы.

Когда она вернулась – свежая, загорелая, отдохнувшая, полная сил, Николай показался ей чужим. На миг мелькнула мысль – что общего у нее с этим немолодым, ужасно выглядевшим, странным человеком? Однако Полина тут же опомнилась – ведь это ее муж, они прожили вместе пять лет! Но очевидно, Николай что-то сумел прочитать по ее лицу, он ведь отлично ее знал.

Теперь она больше не просыпалась от его приступов, Николай боролся с ними в одиночку, а через некоторое время сам начал трудный разговор.

– Нам надо расстаться, – сказал он твердо, – я не хочу портить твою жизнь.

Полина не стала спрашивать почему, только закрыла глаза и замотала головой – нет, нельзя, никак не возможно, что это ты выдумал?

– Я болен, – тихо сказал Николай. – Это результат пребывания в Чечне. Ничто не проходит бесследно. Я наивно надеялся, что любовь к тебе вытеснит воспоминания, вылечит мою душу, сделает меня прежним. К сожалению, этого не произошло.

– Просто ты меня не любишь! – выкрикнула Полина в слезах. – И никогда не любил!