Слова на стене

– Ты занимаешься каким-нибудь спортом? В баскетбол играешь? – спросил он. Баскетбол для меня имеет некий смысл. Я на голову выше всех остальных учеников, поэтому, когда я иду по коридору, мне кажется, что я очутился в стране Оз и хожу среди Жевунов.

– Не-а, – ответил я.

– Ты первый год учишься в католической школе?

– Ага.

– А по старой школе скучаешь? – продолжал он.

– Не-а, – отозвался я.

Я не старался казаться дебилом. Просто не хотелось, чтобы меня стошнило во время забега, поэтому односложные ответы показались мне самыми безопасными. Пара других учеников уже блеванули в сторону от беговой дорожки, а один парень не заметил этого, поскользнулся и упал на спину. Какая-то девчонка достала телефон и принялась снимать все это на камеру, пока у нее этот телефон не отобрали. Целое лето полного отсутствия физических нагрузок, безусловно, дает о себе знать и собирает дань за наше праздное существование.

На самом деле Дуайт был не самым плохим спутником во время забега. Его присутствие сделало весь процесс не таким болезненным, потому что он постоянно отвлекал меня от мысли о том, насколько же я ненавижу бег. То есть действительно НЕНАВИЖУ. Я бы предпочел делать почти все, что угодно, лишь бы не бегать. Девушка, которая спасла меня чуть раньше, уже обогнала нас на дистанции на целый круг и закончила свою милю. Наблюдать за тем, как она движется, оказалось впечатляюще. Даже несмотря на свои короткие ноги, она практически летела над беговой дорожкой. Она исчезла буквально через секунду до того, как Дуайт успел сообщить мне ее имя. Ее звали Майя.

Коротко и мило. Ее имя вполне соответствовало ей самой.

Я пробежал свою милю за десять минут и тридцать секунд и при этом еще радовался тому, что я не последний и не хриплю. И все равно тренер выглядел разочарованным. Но вы и представить себе не можете, насколько тогда мне это было безразлично. Вся его работа заключается в том, что он только и делает, что наблюдает за тем, как мы бежим. И ВСЕ. И его разочарование должно было бы хоть чуточку расстроить меня?

Нет, я не думаю, что дети в этой школе какие-то другие. Просто немного богаче. Наверное, нет такого стиля в дорогой одежде, который разделял бы их по каким-то признакам. Тут все дело в аксессуарах. Мальчики предпочитают дизайнерские часы и брендовые рюкзачки. У них даже стрижки кажутся более дорогими.

Что касается девчонок, здесь они бросают друг дружке вызов более открыто. Если вы разбираетесь в брендах дорогих туфелек, тогда, наверное, вы поймете, в чем суть. Лично я же определяю тут все по запаху. Ароматы их парфюма колеблются от фруктовой ерундовины до изысканных тонких ноток чистоты и свежести, встречающихся только в дорогих спа-салонах модных гостиниц. И никто не пользуется духами скромно. Можно подумать, что нам приходится ежедневно преодолевать некое ядовитое облако испарений. Иногда даже хочется хорошенько пукнуть, чтобы очистить воздух.

Но они в каком-то смысле и другие, потому что они уже хорошо знают друг друга. Даже их родители знакомы между собой. Я сказал «родители», но в основном это, конечно, мамочки. Похоже, никто из них не работает, поэтому у них находится свободное время, чтобы не отставать одна от другой. Их выводки по три-четыре человека ходят в эту школу уже несколько лет подряд. Они играют в одной футбольной команде. Участвуют в тех же школьных пьесах. И все тут знают друг друга. Вот поэтому, наверное, все и кажется таким странным и диким. В моей старой школе родители ни с кем не откровенничали, поскольку торопились по своим делам, и у них не имелось и лишней минутки, чтобы поболтать по утрам. Им нужно было поскорей выпихнуть детей в школу, а самим отправляться на работу.

Да, еще тут мы уже распределили по всем кабинетам, кто где будет сидеть, что, по-моему, довольно смехотворно. В старой школе все садились так, как им хотелось. Когда ты становишься старшеклассником, предполагается, что ты умеешь себя контролировать, но здесь у них свои правила. И, как мне кажется, не без причины, поскольку тут полно мятежников. Двух девчонок уже отправили с урока, чтобы они надели юбки подлинней и смыли всю косметику. И еще, кстати: их обеих зовут Мэри.

Под конец своего первого дня я опять увидел Йена. Он шел с группой парней, которые, хотя и не были одеты в спецформу, все чем-то напоминали его самого. Точнее, одинаковым оказалось их выражение лица, но все равно. Как только прозвенел звонок, группа рассыпалась, и все ребята разбрелись по своим кабинетам, однако Йен оставался на месте. Он наблюдал за группой девушек, разговаривающих в коридоре. Было что-то зловещее в его взгляде. У одной из девчонок лет двенадцати, с ярко-рыжими волосами, стянутыми в конский хвост, открылся рюкзак, откуда высовывался блокнот с пурпурной обложкой.

Я был единственным свидетелем того, как Йен выхватил блокнот и запихнул его в ближайшую урну, после чего, довольный собой, удалился. Нет, он не усмехался. Было похоже на то, что он был просто удовлетворен своей работой, которую привык выполнять. Девушка же, напротив, пошла дальше, не осознавая, что произошло. Вот почему я сразу выдернул блокнот из урны и помчался к ней.

– Ты только что выронила вот это, – сказал я.

– Ой, спасибо! – Она просияла, явно испытав облегчение. – Тут моя работа в течение лета. Ну, мне бы и не поздоровилось!..

Народ в коридоре поредел, и когда я повернулся, чтобы идти к своему шкафчику, то встретился взглядом с Йеном. Он наблюдал за тем, как я выудил блокнот из урны, и сознавал, что я тоже видел, как он сунул его туда. Это был странный момент: по его виду я понимал, что он злился за то, что я поймал его на месте преступления, но выражение его лица оставалось нейтральным. Мне стало интересно – какую информацию он собирал в ту минуту? Что он подумал обо мне?

Я решил немного помочь ему и быстро переключил его внимание на свою персону.

На его лице расплылась широкая улыбка, и он куда-то исчез. На этот раз надолго. Я оставался на месте и недоумевал – как же можно быть настолько умышленно недоброжелательным и противным? Интересно, как он вообще может жить со всем своим «багажом».

Кроме этого жопомордого Йена Стоуна, недружелюбных личностей тут нет. Хотя иногда я ловлю на себе любопытные взгляды учеников. Это потому, что школа маленькая, а я здесь – новенький, да еще и среди старшеклассников. Вот в такие моменты, как правило, и появляется Ребекка. Ей не нравится, когда я остаюсь один. Она остается на границе моего бокового зрения и пытается отвлечь меня, когда надвигается что-то очень уж неприятное. Например, сомнение или страх или когда накапливается нервная энергия, которая может легко перерасти в срыв. Тогда она может пройтись «колесом», походить на руках или начать жонглировать фруктами.

Ребекка и меня учила жонглировать. Разве такое возможно? Научиться жонглировать у того, кого не существует в реальности?! Похоже, такое могло произойти подсознательно, если вы видели данную ленту в ютубе. Но я помню, что научился этому именно у нее. Я помню, как смотрел на ее руки и летающие яблоки, а потом сам повторял все движения. Она была терпелива и показывала мне, как правильно жонглировать, снова и снова, пока я не стал все это делать самостоятельно. Но наверное, тут мне нельзя доверять, потому что я сумасшедший.

Так или иначе, в пятницу у нас начинаются религиозные занятия в церкви.

Да, перед этим я получил определенные инструкции. В детстве я посещал церковь, и мать объяснила мне основные религиозные принципы, поэтому, как я понимаю, с моей стороны все это будет сплошной игрой и притворством. Правда, на сегодняшний день я хорошо научился вести себя так, как положено, а не так, как мне хочется, и это стало моей второй натурой. А церковь как раз и создана для людей, которые верят в то, чего нельзя увидеть. А вот моя жизнь заключается в том, что я вижу то, чего не должен видеть и во что не должен верить. Вот тут мы и наблюдаем этакую милую симметрию.

Так или иначе, но это лекарство можно назвать просто невероятным. На самом деле мне нужно было только лишь определенное расстояние до галлюцинаций. Просто небольшой промежуток пространства, чтобы можно было хорошенько рассмотреть, что же именно там происходит. А картинки могут быть разными, и необязательно что плохими. Иногда они очень даже сносные. Правда! Насчет этого я никогда не стал бы жаловаться.

Пока никаких галлюцинаций у меня больше не было. Они появятся, когда это понадобится им самим. Так всегда бывает.