– Что-то случилось?
Гэри вместо ответа глубоко вздохнул и отвернулся.
– Опять напарник? – вкрадчиво спросила она. Он посмотрел в пустой стакан и мрачно задумался. Диана предположила:
– Может, он такой, потому что у него недавно жена умерла? Ты же сам говорил…
– Какая мне разница? Он – мудак. Понимаешь? – не сдержался и вскипел Гэри. Кровь бросилась ему в лицо. Глубокая обида подкатила к самому горлу.
Диана, видя его мучения, мягко принялась гладить его по голове, пытаясь успокоить, но он, сделав резкое движение головой в сторону, выскользнул из-под ее руки:
– Не надо! Не трогай.
– Конечно, это не оправдание. У нас у всех сложная жизнь. Но все же, мне даже жаль его, – увещевала она.
– Он мужик, а не ребенок, чтоб я его жалел! – перебил, захлебываясь от эмоций Гэри. – Каждый день цепляется ко мне. Он доведет меня! Когда-нибудь я разобью ему его поганое …
Гэри не договорил, но было все предельно ясно. Диана испуганно захлопала длинными ресницами и часто закивала, показывая свою солидарность. Она поняла, что никакие аргументы и доводы его сейчас не успокоят. Тогда, включив женскую интуицию, она решила найти другой подход.
– Ну, всё-всё. Успокаивайся! – гладя его по лицу, «замурлыкала» она, как кошка.
Это сработало. Гэри начал постепенно оттаивать и успокаиваться. Через несколько минут он почувствовал, как от виски потяжелела голова, восприятие стало слегка расплываться, теряя концентрацию. Реальность была уже не такой тусклой и болезненной, ее уже можно было «переварить». Диана почувствовала, как спадает напряжение и перешла к следующему этапу:
– А ты расскажешь, что сегодня было? Я же вижу, что произошло что-то жутко интересное! Обещаю, я никому не скажу. Честное слово! – заговорщически улыбнулась она. Гэри потер виски: его одолевала мучительная головная боль от этих воспоминаний. Диана не унималась, расплетая свои красивые волосы и распуская их по плечам, она снова спросила:
– Убийство? Маньяк объявился?
Ему крайне не нравился разговор. Гэри попытался ускользнуть от вопроса и перевести тему:
– Что за ерунда!
– Значит, точно маньяк! – радостно взвизгнула она.
Он не выдержал натиска очаровательной глупости и начал невольно улыбаться. Да и алкоголь сделал свое дело. Диана подвинулась к нему:
– А это сексуальный маньяк?
– Ты ненормальная! – он посмотрел в ее наивные голубые глаза, притянул к себе и поцеловал. Она почувствовала его желание: ей нравилось видеть, как он ее хочет. Они были вместе каких-то полгода, и за это время близость не потеряла для них новизны и остроты ощущений.
– Я думала, что ты мне изменяешь! Что ты с какой-нибудь телкой, – забираясь к нему на колени, лицом к лицу, сказала она.
– Господи! Ну, почему же ты у меня такая дурочка, – ласково прошептал он.
Его возбуждала в ней «животная женственность». Казалось бы, несочетаемые понятия, но не в ее случае. Когда-то давно он видел фильм Тарантино «Криминальное чтиво», вот там была героиня похожая чем-то на нее – порочная и невинная одновременно. Она была подругой боксера, который «не лег» на ринг в купленном бою. Гэри развязал пояс халата Дианы и притянул к себе. Она поддалась, как обычно. Глядя ей в глаза, он властно провел ладонью по ее телу от шеи до самого низа живота, остановившись чуть ниже пупка. «Что сейчас будешь делать? Хочу посмотреть. Хочу услышать, как попросишь!» – подумал он. Она изогнулась навстречу его руке и замерла, перестав дышать.
…
Ночью в офисе полиции работали только двое дежурных. Один, сидя на посту, методично и скрупулезно составлял протокол, оформляя бездомного. Другой, стоя перед вендинговым автоматом, читал рекламку, которая обещала, что новые торговые кофейные и снековые автоматы – это оптимальный выбор для тех, кто хочет быть уверенным в завтрашнем дне. «Вот уж в чем я уверен на все сто, так это в том, что завтра будет ровно то же, что и сегодня. Дерьмо!» – подумал он и вздохнул. Попивая горячий кофе из пластикового стаканчика, он играл очередную партию в крестики-нолики на мониторе, и почти уже ненавидел дуэт молодых панков, которые шумели в «клетке»[2 - Камера предварительного заключения.]. Они там томились без малого полтора часа и успели «вынести» ему весь мозг. Схватившись за решетку руками, девица с веснушчатым носом кричала:
– Да вы достали уже! Выпустите меня отсюда! Вы вообще знаете, кто мой папа?!
– Не ори! – спокойно отхлебывая из стаканчика, приказал ей полицейский.
– Продюсер мой папа! И вам всем крышка! – угрожала конопатая девчушка, дрожа ярким малиновым гребнем и чуть не охрипнув от натужного крика.
– И мой! Мой папа тоже! – вдруг проснувшись, громко заорал алкаш в соседней камере. Своим участием он придал действию какой-то феерический абсурд.
– Не продюсер, а режиссер, причем, великий! Он отказался от меня, когда я был еще в утробе матери моей, – стукнув себя в грудь грязным кулаком, завопил страдальчески он, обращаясь к девушке. – Я так тебе скажу, во всем виновата Джульетта[3 - Джульетта Мазина (1921-1994), выдающаяся итальянская актриса, жена Федерико Феллини.]!
Девушка повернулась к нему и посмотрела на него, очень высоко подняв брови, не понимая, откуда у этого опустившегося, и, в общем-то, абсолютно конченого человека такая буйная фантазия.
– Ваш отец… Феллини? – спросила она и от этого на ее смешном маленьком носике появились маленькие морщинки.
Полицейский прыснул от смеха в сторону, чуть не подавившись своей «горячей живительной жидкостью», как часто он называл кофе.
– Отлично. Просто отлично! – сказал иронично он.
Девушка, на мгновение заколебалась: «В браке детей у Феллини не было. Внебрачный и единственный сын Феллини? Не может быть!». Сомнения ее посетили и благополучно оставили, свидетельствуя о наличии пусть и не очень развитого, но все же здравого смысла.
– А его папа – банкир! – кивнув на своего незадачливого долговязого соседа, продолжила девчонка. – Он знаете, что сделает с вами?
И вот тут она явно перегнула палку. Парень с зелеными волосами не был готов к тому повороту, он посмотрел на нее огромными воловьими глазами, которые ну никак не могли принадлежать сыну банкира. По его реакции полицейский сразу раскусил, что девушка блефует, впрочем, как и большинство таких клиентов.
– Пусть приезжает! Я банкиров как раз терпеть не могу, – надрываясь от смеха, проговорил полицейский.
Девочка поняла, что дело ее – швах, и сидеть им тут до второго пришествия. Она грустно и обреченно посмотрела на полицейского, натурально всхлипнув, вытерла рукавом под носом девичьи сопли . В этом ее жесте было столько еще детского и наивного, что вдруг что-то человеческое пробудилось в этом черством полицейском. В его памяти промелькнуло, что его младшая сестра делала точно так же, когда они ссорились в детстве. Он перестал играть в крестики-нолики, бросил пустой стаканчик из-под кофе в мусор и повернулся к девочке:
– А вы зачем в портрет конгрессмена тухлые яйца кидали? Политики ведь тоже люди! Какие-никакие…
Девочка, как и все женщины, была немного психологом. Она тут же почувствовала, в каком ключе ей вести с ним диалог дальше:
– Они все время врут. Они лжецы!
Полицейский не нашелся, что сказать. В душе он и сам так думал, но как официальный представитель и вообще, очень системный член общества, не мог открыто высказываться на эту тему, и тем более поддерживать такие идеи. Он отвернулся, зажав губы под усами, и решил купить еще один стаканчик кофе. Он быстро бросил монетку в автомат, выбрал эспрессо, нажал «больше сахара» и стал ждать, когда коричневая струйка заполнит его стакан очередной порцией напитка.
– Работа у них такая – врать. У кого-то родину… и граждан защищать, а у них – врать! А если вдруг они правду начнут говорить? Ты представляешь, что тогда будет?! Ты еще маленькая. Ничего не понимаешь, как здесь всё устроено, – заключил он, подняв палец к небу, – овцы есть овцы, а волки есть волки. Овец стригут! Так было и так всегда будет. И не надо им знать об этом. А правда только всё запутает.
Девушка тут же взвилась, как стрела, выпущенная из лука:
– Что? Что вы несете? Господи, какая чушь! Какие овцы!
Его философия сработала, как алая тряпка на быка. Парень тут же крепко зажал ей рот ладонью, не давая произнести ни слова.
– Отпустите нас, пожалуйста! Мы больше так не будем, – попросил он.
Девушка тем временем, тряся малиновым гребнем, пыталась освободиться. Она боролась за право быть услышанной, и это придавало ей сил. Она отодрала руку от своих губ, грозно вытаращила глаза и брыкнулась. Пьяный бездомный мужичок, глядя на эту сцену, раскачиваясь на стуле, начал громко смеяться и вопить .
– Кто ж так держит! Ты болевой прием сделай, руку в залом и за волосы ее! – советовал он парню.