У Стива резко поменялось настроение. Такие перепады для него в последнее время стали нормой. Внутри него был какой-то дурацкий «маятник». Когда его, качнув, бросало в одну сторону, его бесил и раздражал окружающий мир с его невероятной глупостью и наивом, с его жестокостью и злобой; когда неожиданно бросало – в другую, он будто становился «прежним» – жизнелюбивым парнем с хорошим чувством юмора и самоиронией. Сейчас, глядя на обидевшегося Гэри, на его такую живую реакцию, он почувствовал вину : «Зачем я дразню его? Может, чтобы отвлечься? Может, потому что я и сам был такой же, как он раньше? Не ценил верность? Не был рядом с Мери… » – он вспомнил о жене и к горлу подступил ком, перекрывший кислород. Он ничего не мог поделать с собой. Воспоминания приходили сами, и «ловили» его в любое время дня и ночи. Спасения от них не было. Чувство утраты и вины не уменьшались, и время было беспомощно перед его горем.
– Зачем мы вообще здесь? – хрустнув костяшками пальцев, обиженно спросил Гэри.
Стив, помедлив секунду, ответил ему уже более дружелюбно, чем прежде:
– Будем знакомиться с чудной девушкой-библиотекарем.
Гэри ничего не понял из его слов и подумал, что ослышался. Стив тем временем достал из кармана куртки полицейский значок и показал его той самой «девушке на пилоне», за танцем которой они все это время наблюдали. Красотка, заметив «бляшку» полицейского в руках Стива, резко остановилась, прервав свой танец. Она не ожидала, что эти милые ребята окажутся «копами». Девушка выглядела сейчас очень растерянной, и рефлекторно скрестила руки на плечах, закрывая обнаженную грудь. Она совершенно не понимала, что же ей теперь делать. Гэри несколько раз перевел удивленный взгляд с нее на Стива:
– Ты хочешь сказать, что это она библиотекарь?
Стив кивнул ему в ответ:
– Женщина – это всегда загадка! Разве ты не знал?!
…
Из гримерки, толкаясь суетливо в дверях, выбежали стриптизерши. Они не поняли, кто были эти двое мужчин, которые пришли с Оливией и так нагло их «выставили» за дверь. Дрожа перьями на боа, спотыкаясь и ругаясь некрасивыми словами, они быстро просеменили по узкому коридору, ведущему к основному залу, где в тот момент находился охранник клуба. Они направились прямиком к нему жаловаться и «докладывать» об инциденте. Оливия сидела у зеркала, закинув нога на ногу. На ее плечи бы наброшен легкий розовый халатик, который она ежесекундно поправляла на себе. Девушка взяла со стола очки в толстой оправе и надела их. Метаморфозу, которую сотворил с ней этот оптический прибор из двух стёкол на дужках, невозможно описать двумя словами. Вместе с близорукостью и маленькими глазками, в леди тут же появилась интеллигентность. Она как-то сразу стала похожа на школьную «училку» или библиотекаря. Гэри заметил на ее столике посреди косметики, пудры и париков книгу «Песнь песней Соломона». «Ну, ничего себе девчонка! Какая замечательная актриса! По ней Голливуд плачет!» – с долей восхищения подумал он.
– В чем собственно дело? – напряженно и недовольно спросила Оливия.
Дрожащими руками она взяла зажигалку со стола и несколько раз безрезультатно щелкнула, пытаясь прикурить тонкую длинную сигарету. У нее не вышло, и это ее расстроило окончательно. Она раздраженно швырнула зажигалку в угол. Тогда Гэри галантно достал из кармана – свою, и помог ей прикурить. Она сделала глубокую затяжку, выпустив облако дыма.
– Вы знакомы с мистером Уайтом? – спросил ее Стив.
Услышав это имя, Оливия выпрямила спину, поежилась на стуле, и поправила очки:
– Нет.
Стив, прищурившись, наблюдал за ее реакцией. Он знал не только, что она врет сейчас, но теперь непосредственно видел, как именно она это делает: как ведет при этом себя ее тело. Он кивнул ей и перешел в наступление:
– Любовь, любить велящая любимым, любовь на гибель нас свела… – процитировал он фразу из письма Уайта, адресованного ей.
Оливия одарила пронзительным злобным взглядом Стива и быстро опустила глаза. Она попыталась спрятаться за стеклами, и длинной челкой, которая сейчас закрыла почти половину ее лица. Она поджала губы и усиленно стряхнула серый пепел от сигареты. Ее поймали на вранье, кому это понравится?!
– Ну, допустим? – тихо прошептала она.
– Вы встречались? У вас был роман?
Гэри вопросительно посмотрел на Стива. Он еще ничего не знал: ни о письме, ни о подозрении, которое было у Стива по поводу Оливии.
– И что? – поправляя очки, с вызовом сказала стриптизерша-библиотекарь.
– Похоже, вы последняя, кто видел его живым!
Новость ошеломила ее, словно гром среди ясного неба. Девушка захлопала ресницами, беспомощно переводя взгляд со Стива на Гэри. Она не могла поверить в то, что услышала.
– Что? Что вы сказали? – пролепетала бледными губами она.
Стив, как коршун, склонился к ней ближе, он следил за всем, что происходит: за движением глаз, величиной зрачков, тембром голоса, движениями, за всеми микросигналами, которые она посылала. Психологи утверждают, что тело не врет, и даже если вы хотите скрыть правду, оно вас выдаст. Стив верил в эту теорию и изучал Оливию очень внимательно. Он как бы невзначай взял ее за руку, а сам тем временем считал пульс. Она не сопротивлялась. Ее рука послушно висела в его пальцах, как рыба на крючке. Оливия осознавала услышанное печальное известие постепенно. Оно ее оглушило и «выбросило» на берег, словно мертвую медузу. Шок не давал ей ясно соображать, отрезав ее сознание от остального мира. Казалось, что она перестает понимать, где она, и что происходит вокруг. Она сняла дрожащей рукой очки и бросила их на стол, начала что-то лепетать в свое оправдание. Стив мягко положил ей руку на плечо. Он понимал, что она не разыгрывает потрясение.
– Оливия, во сколько вы ушли от него? – смягчая интонацию, спросил он.
Всхлипывая судорожно, очень сбивчиво и, раскачиваясь вперед-назад всем телом, она медленно проговорила:
– Я вчера зашла к нему после работы. Я же в библиотеке работаю. Перебирала архив. Там еще так пыльно, а у меня аллергия на пыль. Я плохо себя чувствовала, поэтому побыла у него совсем недолго. А во сколько ушла, не помню. Я не помню.
– Это важно. Очень важно. Соберитесь.
Делая усилие, она попыталась вспомнить:
– Кажется… Нет, не могу!
– Он ждал кого-нибудь? Может, заходил кто-то?
– Я никого не видела.
В разговор включился Гэри:
– Может, в его поведении было, что-то странное в последнее время?
Она подняла на него невинные глаза, которые застилали слезы. Речь ее становилась бессвязной. Вести допрос становилось невозможно. Она была почти не в состоянии поддерживать связь с реальным миром.
– Он не говорил, может ему угрожали? – спросил мягко Гэри.
– Я не понимаю, чего вы хотите от меня! – сквозь рыдания завыла Оливия.
Стив достал свой блокнот, открыл и протянул Оливии. На бледно-желтой странице карандашом был нарисован уроборос.
– Вам знаком этот знак?
Оливия посмотрела на него сквозь слезы, нахмурила лоб и потерла висок.
– Вы его видели? – настаивал Стив.
Оливия всхлипнула и с мольбой в голосе попросила:
– Не могу! Уйдите! Пожалуйста…
Стив положил рядом с ней на стол свою визитку.
– Позвоните, как вспомните!
Оливия уронила голову на руки и заревела. В этот момент резко и с шумом открылась дверь. В гримерку ворвался здоровенный охранник, которому «напели» девочки-стриптизерши о незваных гостях. Не разбираясь, без лишних вопросов, он бросился к Стиву и схватил его за грудки:
– Вы кто такие? Ну-ка выметайтесь отсюда!
Внушительная «махина из мышц» напирала на Стива сверху. Реакция Стива была молниеносная: он уверенно и быстро освободился от захвата, и, применив прием, тут же вывернул охраннику руку, положив его с грохотом лицом на стол прямо перед Оливией. Он прижал его с силой, не давая тому пошевелиться. Гэри грубо сунул охраннику «значок» полицейского в лицо: