Подруга

10

Я засиделась у Насти допоздна. На время мне показалось, что я дома. Мы уселись прямо на пол в детской и, прерываясь на мальчишек, болтали. Димон пришел и уселся с нами. Они с Антоном давно потеряли связь, будто между ними пробежала какая-то кошка. Ни я, ни Настя не знали деталей, они говорили – ну просто разошлись пути. Скорее всего, так оно и было.

Такая жизнь

Штопор сидел рядом с нами, рассказывал про очередной заказ – жена просила отследить «цифровые следы» неверного мужа в сети – и одновременно вытаскивал игрушки, которые упрямо тянул в рот младший сын.

Для меня это было непривычно – что мы вот так просто сидим все вместе. Я не любила приводить домой подруг. А если они и приходили, то когда Антона не было.

– Ребята, с вами так хорошо, – я не смогла обсудить с Настей запах духов, не проговорила, уносила обратно с собой этот груз домой. Но мне стало хорошо, будто близкий человек обнял меня за плечи и поддержал. Я поцеловала подругу, парней и махнула Димону.

Ехать домой не хотелось. Я не любила ходить пешком по Настиной улице. Новый район, вокруг стройка, заборы, темнота. Строительный кран закрывал собой горизонт рядом с недостроенным домом, провалы окон которого выглядели как сцена из фильма с плохим финалом.

Надо было вызвать такси, но мысль о скорой неловкой встрече дома с Антоном, где он будет лежать, глядя в телефон, будто меня нет, вызывала тошноту. Куриный бульон, выпитый в гостях, стоял где-то в горле, мешая дышать, меня мутило.

Я пошла вперед. Следом за мной тронулась машина, стоявшая неподалеку. От звука заведенного мотора мне стало не по себе.

«Вот больная, – подумала я. – Нервы ни к черту».

У одного психолога в блоге я читала, что женщины, у которых нет своей личной жизни, начинают думать, что мир крутится вокруг них. Ну, знаете, эти дамы, обвиняющие бедных мужчин в домогательстве в транспорте и в харассменте на работе. Женщины, которые после случайного взгляда придумывают целый роман внутри.

Машина, не торопясь, ехала следом.

Я ускорила шаг. В спину раздался резкий сигнал, разрезавший ночную тишину, а за ним свист.

Из головы вылетели все умные мысли. Я побежала. Новые туфли, сжимавшие носок, впивались в пальцы. Я слышала стук каблуков об асфальт и свое дыхание.

Меня охватила паника. Вдали я услышала стук хлопнувшей двери, окрик и побежала еще быстрее, свернув во двор, не разбирая пути. Как назло, никого вокруг не было, в кармане зазвонил телефон.

«Антон», – мелькнула в голове мысль. На ходу я вытащила трубку и выдохнула, услышав, как испуганно и громко звучит мой голос. Почти как крик.

– Антон!

– Ир? – на том конце провода я услышала спокойный тембр Данила. – Все нормально?

– За мной гонится кто-то, я, я…

– Ты где? – тон сразу стал сухим и сосредоточенным.

– Я вышла от Насти, дворы за «Госаптекой», я, мне, слушай…

Вдали я услышала гомон и разглядела во дворе на скамейке компанию людей. Слава богу. Бросилась к ним. Подростки. Один неловко пытался спрятать за спину сигарету, увидев меня. Все время забываю, что для кого-то я взрослая тетка. В зажатой в руке трубке был слышен голос, я оглянулась назад. За мной никто не бежал.

Дворовые ребята смотрели на меня с подозрением. Я поднесла айфон к уху.

– Данил, все нормально, тут люди.

– Я уже думал полицию вызвать. Стой там, рядом с ними, ясно?! Сейчас приеду.

– Да нет, ты что, извини, я…

– Пришли геолокацию.

Он бросил трубку. Я открыла карту и послушно нажала стрелочку. Подняла глаза.

– Извините, ребят, за мной, похоже, гнался кто-то, – я виновато выдохнула и села на край скамейки. Адреналин все еще пульсировал в голове, во рту появился неприятный привкус. От запаха сладкого коктейля, видимо, разлитого рядом, к горлу снова поступила тошнота.

Тоненькая девчонка в экстремально коротких шортах, с ярко подведенными глазами сочувствующе предложила выпить. Я отрицательно кивнула.

– Это капец, конечно. Я слышала недавно: тут, на стройке, девчонку изнасиловать хотели, она еле убежала. Короче, это вообще мрак какой-то. Женщиной быть жесть как небезопасно!

– Да нечего просто ночами шарахаться одним, женщина, блин, – втянулся в дискуссию парень в темной футболке, из-под которой виднелся край черно-белого тату на шее.

– Вот не надо мне, – возмутилась она. – Ничто не оправдывает насилие над женщиной, жертва в нем не может быть виновата!

Господи, какие они умные сейчас

С шумом во двор влетел внедорожник Данила. Не знаю, где он был, но путь до меня занял у него не больше пяти минут.

11

Он стремительно выбежал мне навстречу.

– Ир, ты как? Все нормально?

В его глазах я видела настоящую тревогу. Что за дура, напугала себя, его, девчонку на скамейке. Мне показалось, что он с трудом сдержал порыв обнять меня и вместо этого несколько неуклюже похлопал по предплечью.

– Поехали, расскажешь.

Я села в салон. Вокруг горели фонари, и силуэты домов выглядели красиво и вовсе не опасно. Как много зависит от точки, с которой ты смотришь на мир.

Слова полились из меня сами: про Настю, про то, что не вызвала такси, про стройку, про неудобные туфли, про странную машину. Он не стал трогаться и слушал молча.

– Блин, Антону нельзя было позвонить, чтобы он забрал? И в чем проблема – такси?

Нервные ноты в его голосе задели меня. Я хотела сказать что-то в ответ, весомое, убедительное, но вместо этого, как рыба, несколько раз открыла рот, судорожно и мелко вдохнула и разрыдалась.

Он совсем растерялся.

– Да ладно тебе… Ир. Ну все же, все. Все хорошо уже. Хватит. Ну!

Я пыталась успокоиться и не могла. Меня все еще тошнило.

– Да не реви, все, ну, я тебя сейчас выгоню. Мне лужи в салоне не нужны. Где там твой маньяк? Мужчина, заберите ее! Держу! – Данил шутливо взял меня за руку. Потом будто понял, что это слишком, и отдернул ее. Завел машину, стряхивая момент. Я от удивления почти перестала плакать. Он смутился.

– А ты зачем мне, кстати, звонил? – наверное, мое лицо выглядело ужасным, а тушь расползлась по щекам.

Поглядывая в зеркало заднего бокового вида, он выехал со двора.

– Я хотел извиниться.

Я подняла брови. А он, вернувшись в свой привычный и уверенный панцирь, сказал:

– Да эта история в субботу. Антон перепил. Надо было его раньше привезти. Он попросил забрать, а я уговорил его еще посидеть. Тебе, наверное, было неприятно.

О, это даже трогательно, сразу видно – человек не знает, как мы живем.

– Еще скажи, тебя мучает совесть, что и в воскресенье он помогал тебе с машиной, – я почти улыбалась, наслаждаясь его растерянностью.

Пока не поняла, что уж как-то она чрезмерна.

– В воскресенье? – Данил спрашивал осторожно, прощупывая дорогу, как будто шел по тоненькому льду. Бортовая подсветка освещала русую щетину на его щеках и черты лица, рубленые, будто он сделан из камня. Прямой нос, очерченные губы, сухая кожа, волосы, падающие на лицо. Антон говорил, что он всегда был закрытым, а после трагедии в семье превратился в скалу.

Я, возможно, была глупой дурочкой, боявшейся собственной тени, но его, мне казалось, я понимаю лучше, чем другие.

– Вы что, не были вместе в выходной?

– Слушай…

Волна гнева начинала бурлить и поднималась, накрывала изнутри. Вместе с ней к горлу снова подступила чертова тошнота.

– Не надо, ладно, все ясно, – попросила зло и махнула рукой. – Говорить ничего не надо, правда, просто нет.

Легкая атмосфера улетучилась, словно и не было ее. Мы доехали до дома в звенящей тишине. Я вышла, молча закрыв за собой дверь.

Антон спал, раскинувшись в домашней одежде поверх покрывала на нашей кровати. На полу снова валялись вещи, а в раковине скопилась грязная посуда. Разве так трудно засунуть ее в мойку? Я пошла в душ, но, прежде чем встать под горячую воду, не смогла преодолеть очередной порыв рвоты и склонилась над унитазом. Меня вывернуло наизнанку. Сидя на кафельном полу, я написала Соне:

«Как дела?»

Боль перестала вмещаться в меня и рвалась наружу.

12

Когда я открыла глаза, легче мне не стало. Разламывалась голова. Я уснула в гостиной и дрожала от холода под тонким покрывалом, не в силах встать и достать из шкафа плед. Я надеялась, что с рассветом все пройдет, но к шести утра меня снова начало тошнить. Раздражали запахи, я нервно швырнула в мусор деревянные палочки, воткнутые в стеклянный флакон ароматизатора. Но они все равно продолжали пахнуть, даже в ведре за дверью мойки.

Проснулся Антон.

– Что с тобой?

Я пожала плечами, сил не было, будто и не спала вовсе.

– Слушай, ты что-то бледная, – он вглядывался в мое лицо пристальнее, чем за последние пару лет жизни.

Если это заметил мой муженек, значит, действительно был повод для тревоги.

– Все нормально, – неубедительно сказала я. Губы пересохли и начали трястись.

Муж окончательно проснулся.

– Слушай, собирайся, поехали в больницу…

Попытался потрогать лоб. Я отшатнулась и помотала головой. Он смотрел на меня с сомнением и тревогой. Я вспомнила дни, когда умерла мать и я кричала ночами, а потом билась в ознобе, и он укутывал меня, как ребенка, держал в объятьях, пока я не засыпала снова.

– Нет, лучше вызовем домой. Ложись.

Антон сходил за одеялом и взял в руки телефон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

«До встречи, до встречи», – строчки из песни бельгийского певца Stromae «Tous les mêmes».

2

«Все! Это был последний раз».