Летят Лебеди. Том 2. Без вести погибшие
За этот подвиг Де Голль снял с себя свой ремень, на котором написал, что эта награда временная и после Победы, предъявитель сего, может обменять её на любую награду свободной Франции.
И поставил там свою подпись — генерал Шарль де Голль.
Пришло время сменить имя. Новое имя Армана стало на французский лад — Мишель, Мишель Аррмад.
Чуть позже он будет месье Фражье, потом Куражье, Харголь …
Больше всего ему нравилось «Куражье», когда его так называли, он всегда загадочно улыбался …
Он настолько освоился в диалектах немецких, что определял наклонности того, или иного разведчика, к определенному диалекту, с учетом того, что французы ненавидели все языки, кроме родного, а немецкий, в частности. Но Де Голь дал Мишелю Аррмаду карт-бланш, на основании чего, вскоре весь его отряд был готов внедряться в любое место немецкой армии во Франции.
И вскоре он стал практиковать походы в тыл врага — малыми и большими группами, в формах немецких офицеров и солдат. Особое внимание уделял немецким документам — они должны были быть без сучка и задоринки. Изготавливал он их сам. Задания получал от своих командиров — заместителей Де Голля, но планировал все операции сам.
О дерзкой группе, способной к переодеваниям и «маскараду» фашисты уже были наслышаны. Как-то он выполнил задачу Де Голля по переправке через всю Францию американца, за голову которого фашисты назначили невероятную награду — пол миллиона марок! Дорога была сложной и оканчивалась она в нейтральной Швейцарии.[62] Этим американцем оказался Аллен Даллес, будущий Шеф всей разведки США …
* * *История одной фотографии
Саламо Арух — греческий еврей. Работал портовым грузчиком. Страстно увлекался боксом. В 1941 году, в возрасте 17 лет, стал чемпионом Балкан в первом среднем весе. В 1943 году его с родителями, тремя младшими сестрами и братом, вместе с другими евреями из Салоников отправили в концентрационный лагерь Освенцим (из 47 000 арестованных греческих евреев выживут только 2 000). Его мать и сестер сразу уничтожили в газовых камерах. Один из офицеров ради своего развлечения набирал среди вновь прибывших узников тех, кто может участвовать в боксёрских поединках, и Арух стал одним из них. Выбор у него был прост и страшен: если выиграет — получит буханку хлеба и сможет ещё несколько дней поддержать свою жизнь и жизнь своих родных, а если проиграет — будет убит в газовой камере.
Его, как боксёра, не направляли на физические работы — он был счетоводом. Через некоторое время в газовой камере погиб его ослабевший отец.
Его брат отказался вырывать у убитых золотые зубы и был застрелен.
Во время поединков охранники лагеря устраивали тотализатор. Саламо выиграл более 200 боёв. Всех проигравших умерщвляли в газовых камерах.
Зная об этом, боксёры дрались изо всех сил.
В 1989 году по этой истории был снят фильм «Триумф духа». Режиссёр: Роберт М. Янг. В ролях: Уиллем Дефо, Эдвард Джеймс Олмос, Роберт Лоджа.
И вот информатор сообщает, что фашисты полным ходом ведут загрузку поезда, в котором основными пассажирами поедут французские подростки. Конечная станция — трудовые лагеря Германии. И вот Мишель, уже в форме немецкого капитана Херберта Штеммера (hauptmann Herbert Stemmer) встречает поезд на одной из полустанков. Охрана разоружена, детей, практически всех вывели в лес,[63] но случайность — мимо проезжавший батальон карателей, которые, как раз занимались поиском «маком» в тех краях, не дала закончить операцию без сучка и задоринки. Или, как говорят французы: Il vaut mieux tuer le diable avant que le diable vous tue — Лучше убить дьявола прежде, чем дьявол убьёт тебя.
Дьявол в этом случае носил тоже погоны капитана и имя Herman Kornoff. Завязалась перестрелка, в которой было убито и ранено несколько детей и «маков», среди них оказался и псевдокапитан Херберт Штеммер. Его взрывом гранаты отбросило на склон оврага, где он и пролежал незамеченным два дня. Через двое суток его обнаружили обходчики путей, которые и доставили его в госпиталь. Там он пришел в себя на операционном столе, где из капитана Штеммера доставали с дюжину осколков. В его документах никто не сомневался, поэтому он был определен в палату к выздоравливающим офицерам вермахта. В палате их было четверо. Один из которых имел австрийское происхождение. И как вы правильно догадались, в отряд они прибыли уже вдвоем с оберлейтенантом Паулем Шварцем.
Сопротивление [64] — историческая справкаПора моего читателя познакомить с этой интересной организацией.
Во всех оккупированных странах в Сопротивлении возникло было два течения — коммунисты (народно-демократическое) и левое течение, главная задача которого, помимо борьбы за освобождение, было восстановление довоенных порядков.
Первые ориентировались на действия советских войск.
Вторые — на победу западных стран.
Франция
В июне 1940 года была оккупирована Германией и поделена на две части. В северной части проживали 26 миллионов человек. И там было установлено германское управление. В южной — «свободная зона, свободная Франция» (население — 14 миллионов человек), расположилось французское правительство, названное по имени своей новой столицы — Виши. Четыре французских района на юге страны были оккупированы Муссолини (итальянцами). Границей между (северной) и (вишистской) Францией стала демаркационная линия (длинна которой — одна тысяча километров), с немецкой пропускной системой. В ноябре 1942 года немцы оккупировали всё. Франция стала одним из крупнейших поставщиков промышленности для Германии. Что это значит — вывоз в Германию промышленного оборудования (общая стоимость которого составила около 9,8 млрд франков), экспроприация золотого запаса Франции, плюс колоссальные оккупационные платежи во франках (для выплаты рабочим Франции, которые трудились на благо Германии заработной платы во франках). Ежемесячно вывозилось в Германию 3 тысячи тонн алюминия (самолёты, ФАУ), 300 тонн магния, 2 тысячи тонн глинозема, тысяча тонн кобальтовой руды, сотни тонн бокситов, графита, тысячи тонн железной руды, тонны фосфатов, специальных и растительных масел, провианта, рогатого скота, тканей и так далее. И вот, осенью 1942 года в горных лесистых местностях на юге Франции, организовались первые отряды партизан (антифашистов). Отряды получили название «Маки», с ударением на последней букве. Они выбрали свои руководителем Шарля Де Голля. Среди партизан были и французские моряки, и чтобы не допустить захвата французского флота немцами, моряки (порт Тулона), открыли кингстоны и затопили свои корабли.
Сталинградская битва оказала влияние на подъем движения Сопротивления во Франции. С мая 1943 года начал свою деятельность НСС (Национальный Совет Сопротивления), во главе которого Ж. Мулен. Летом 1944 года по начались антифашистские выступления, согласованные с действиями войск союзников в Нормандии. Вся территория между Сеной и Луарой, обширные области на юге Франции были охвачены восстаниями. «Маки» освобождали французские города и селения, не дожидаясь прихода союзнических войск. Фашисты, отступая, залили кровью эту часть Франции (например уничтожение 639 его жителей в июне 1944 года французского городка Орадур-сюр-Глан). 14 августа 1944 года началось восстание в Париже. Потери восставших — 2100 человек. Фашисты потеряли — около пяти тысяч. Париж был освобожден. 9 сентября 1944 года было создано правительство во главе с генералом Де Голлем.
Как грабили Францию17 июля 1940 года был создано подразделение Розенберга. Цель — отбор наиболее ценных предметов искусства для отправки в Германию. Отчет от 16 апреля 1943 года: из Франции, было отправлено 92 вагона с 2775 ящиками с картинами, скульптурами и старинной мебелью. 53 картины были направлены А. Гитлеру. 594 предмета искусства — в собственность Геринга. Отчет за 1944 год: 137 вагонов с 4174 ящиками художественных ценностей (десятки тысяч произведений искусства, такие, как: работы Вермера, Рубенса, Рембрандта …). По данным французского правительства за годы войны Германия принудительно использовала труд миллиона депортированных иностранных рабочих, а ещё миллион человек находились в качестве военнопленных и узников концлагерей. Общее число французов, работавших на Третий Рейх — три миллиона человек. От гитлеровских пособников Франция избавлялась радикально. Назвать точное количество осужденных невозможно. По донесениям (на 1948 год) число казненных примерно 10 тысяч человек. В 1944 году, только казненных на улицах (как в годы старых добрых революций, не церемонились) полторы сотни тысяч повешенных и застреленных (местных полицаи, агенты гестапо, доносчики). В мае 1945 суды над главными фигурами режима Виши — Ф. Петэном и П. Лавалем прошли публично.
Лаваль — казнен. Петэн — был приговорен к смертной казни, которую, учитывая его преклонный возраст, заменили пожизненным заключением.
Сопротивление. Шарль де Голль
Дело пошло веселее, уже, практически три настоящих немца, с идеальными документами. Его Величество Случай свел нашу команду с бывшим раненым в том самом госпитале, где лечился Мишель, который стал начальником комендатуры большого французского города. Он с удовольствием приютил трех друзей, которые по документам явились к нему в качестве группы проверяющей личный состав на предмет связи с партизанами.
В итоге им предоставили все без исключения документы на местных подпольщиков и активистов, по которым потом Де Голь и проводил награждения оных орденами Франции в 1945 году.
Также хранилища партизан в лесу были пополнены (переполнены) взрывчаткой со складов этого чудесного города, которую фашисты в 1944 году уже планировали применить в Париже, взрывая дворцы и заводы. Но вместо этого на воздух взлетали колонны техники, самолёты на аэродромах и много чего ещё.
Крах фашизма близился, поэтому рейды Аррмада были ещё более дерзкими. Апофеозом было пленение союзного немцам генерала и личная его доставка, вместе со всеми документами Де Голлю.
Орден Почетного Легиона, Орден освобождения, Военный Крест, Крест Бойца, медаль Сопротивления, вот какие награды, не считая ремня с подписью Де Голля, который он так и не обменял ни на одну награду, были на груди у Мишеля Аррмада, когда он стоял 29 августа 1944 года и слушал речь генерала Де Голля, а немецкий снайпер выстрелил (все это происходило недалеко от отеля «Hotel de Crillon») в выступающего, но промазал и был уничтожен охраной Сопротивления.
Генерал Шарль Де Голль, символ Сопротивления и Франции, спокойно договорил свою речь и покинул трибуну, встав в середину колонны и пройдя маршем Победы по центральным улицам Парижа.
… Это было потом, а сейчас перед нами стоял просто Арман, который смотрел своим зорким оком на нашу группу, которая сбежала из фашистского концлагеря, и собиралась помочь Сопротивлению тем, чем могла. Но выглядели мы как доходяги, мешанные с дистрофиками, потому нас решили сначала откормить.
Мы сели пить чай с самыми вкусными в мире эклерами, таки Франция, где Арман рассказал интересную историю о начале войны. Валентина — медсестра из Севастополя, сразу же попросилась на работу в госпиталь, который находился высоко в горах, поэтому наши пути с ней на какое-то время разошлись.
Было разное тогда, но без смешного тоже не обходилось. Был у них старожил, которого призвали в армию ещё в 1939 году. Тогда везде боролись с симулянтами, ну и признавали годными к воинской службе всех подряд. В их полк попали две такие жертвы поголовной мобилизации. Один был, как человек, у которого жизнь — сон, ну или просто человек, лишенный памяти. Он никак не мог запомнить знаки различия офицеров. Ротный нашел выход — написал ему шпаргалку, в ней нарисовали петлицы, и большими печатными буквами написали, какому званию они соответствуют. Погонов тогда ещё не было. И вот этот боец, благодаря шпаргалке, мог быть даже дневальным. И вот однажды в полк прибыл проверяющий из штаба дивизии.
Закон жанра — этот бедолага был дневальным. Он увидел офицера (высшего офицера, комбрига[65]) скомандовал, как написано в шпаргалке:
— Рота, смирно! — подошел к начальству и после слова: «Товарищ…», заглянул в свою шпаргалку, чтобы назвать правильно звание офицера, повернулся к начальству спиной, окончил: «Рота! Вольно! У нас таких тута не водится».
На следующий день его комиссовали по умственной отсталости!
Арман первым заразительно засмеялся, ну а мы не смеялись так с самого начала войны, смеялись так, что у нас животы болели ещё несколько часов. С этим смехом и вышло всё наше напряжение, которое скапливалось у нас с самого нашего пленения …
Шарль Де Голль
Этот великий человек требует отдельной главы.
Поэтому расскажу о нём с двух разных сторон.
Военный. Высокий. Красивый. Умный. Образованный. Бесстрашный. Сначала он пережил проблемы, которые постигли Францию в Первой Мировой войне.[66] Там он впервые услышал русскую речь и увидел русских офицеров.[67] Потом началась Вторая. После проигрыша немцам создал свою собственную организацию, но с учетом того, что легенда французов — маршал Петэн был за союзничество с Германией, ему пришлось побеждать всех, в невероятных условиях, но тем и ценнее была победа. Начал он с колоний Франции, которые он в итоге, будучи уже Первым лицом сделал свободными. Потом взял в союзники векового врага Франции — Англию. Они ему давали оружие, деньги, эфир. В своих отношениях с союзниками генерал с самого начала позиционировал себя как равный по отношению к ним. Часто заносчивость де Голля выводила Черчилля[68] из себя. Всё шло хорошо, если их позиции сходились, но если возникали разногласия, то они принимались спорить. При этом де Голль обвинял Черчилля в том, что тот слишком много выпил, и виски ударило ему в голову. Черчилль в ответ заявлял, что де Голль воображает себя Жанной Д’Арк. Однажды это едва не закончилось депортацией де Голля из Англии. Он своим личным примером сплотил множество людей, как французов, так и таких, как наши герои, сплотил и объединил под одной великой целью — Сопротивление. Но обрел множество врагов. Одних покушений на его жизнь — несколько десятков. Но мы помним его качество — бесстрашие перед опасностью, потому он сделал свою Францию свободной и независимой. В том числе и от военных баз НАТО и США на данный момент. На остальной части Европы их около трехсот.
Присутствовал на подписании капитуляции Германии в 1945 году, где прозвучал вопрос, которым пытаются по сей день манипулировать историческими фактами, рассказывая, что поверженный генерал Кейтель, якобы, глядя на де Голля, задал Жукову вопрос:
— Что, и эти тоже нас победили?[69]
Научился говорить на русском языке (спасибо Арману). Чем удивил и Никиту Хрущева, с которым встречался после войны, во время официального визита Никиты Хрущева во Францию в 1961 году после одной из встреч в Рамбуйе де Голль и Хрущев спустились к озеру, чтобы покататься на лодке. Каково же было удивление Мишеля Дебре (премьер-министра Франции), когда он услышал, как де Голль запел по-русски:[70]
Из-за острова на стрежень, На простор речной волны Выплывают расписные Стеньки Разина челны…А Хрущев начал ему подпевать …
и Леонида Брежнева, встречаясь с которым он удивил его тем, что захотел встретиться с Арманом, который носил уже совсем другое имя и жил у себя на родине — в Азербайджане.[71]
Про де Голля ещё можно рассказывать и рассказывать. Как его призвали к власти и каким способом он вытащил страну из глубокого кризиса. Вспомнить, что он единственный, кто поменял доллары США обратно на золото своей страны (которое хранилось в Америке во время войны), привезя два корабля наличных долларов сразу в штаты. С того момента американцы отменили привязку доллара США к золоту. Как он ушёл потом с поста — сам ушёл. Удивительный человек, в мировой политике таких единицы.
Закончу портрет Де Голля, уже ставшей традиционной «Историей одной фотографии»
На фотографии Шарль де Голль с дочерью Анной.
* * *Генерал всегда был на службе отечеству одним человеком, дома другим. Жесткий политик,[72] оказывается, был трепетным, счастливым и переживающим отцом маленькой Анны (у девочки был синдром Дауна).
Любовь к Анне в итоге изменила отношение французского государства к людям, имеющим ментальные нарушения.
В первый день нового, 1928 года, в семье Де Голля родилась дочь Анна. У них уже было двое детей — Филипп и Элизабет.
Первое, что услышала семья Де Голль после объявления диагноза: «лечение бесполезно, девочка никогда не сможет произнести даже трех слов, не сможет есть без помощи, из-за крайне слабого зрения не сможет сама сойти и подняться по лестнице, избежать любой опасности, будь то огонь, вода, препятствие на пути».
Общественное мнение в те времена не отличалось гуманностью по отношению к детям с синдромом Дауна, но генерал и его жена и не думали о том, чтобы передать Анну в специальное учреждение.
Оказалось, что папа Шарль может умиляться, когда он брал малышку на руки, ведь генерал никогда не вел себя так, ни со старшим сыном Филиппом, ни со средней дочкой Элизабет. Он часто пел маленькой Анне. Из дневника жены: «Как только он слышал крик Анны, сразу откладывал дела, о чем бы ни шла речь, спешил к ней, брал на руки… укачивал и напевал военные песни: на рубеже сорокалетия Шарль де Голль стал другим человеком».
Де Голль имел суровый характер, который был закален войной и службой, был дерзким и мужественным … но, если рядом с ним была его Анна, все менялось …
Возвращаясь домой со службы, генерал первым делом бежал в комнату дочери! Там, взяв её на руки, целовал и напевал похвалы её нарядам и совсем маленьким новым умениям, и навыкам. Она же засыпала у него на руках, с его фуражкой — это была её любимая игрушка. Единственное слово, которое Анна де Голль могла произнести, было слово — папа. Ну, а её папа называл свою Анну, не иначе как «Моя жизнь», и ползая на четвереньках по детской, играя с Анной и гремя своими орденами — пел ей песенки. Даже военные марши умудрялся преображать под детские частушки:
«Вы прекрасны, моя мадмуазель Ваш генерал у Ваших ног Я Вас люблю, Вы счастья Бог Когда мужчина любит — он похож на карамель …».Даже во время учений, когда дом был далеко, генерал, каждую ночь брал машину, и ехал к своей Анне. Пока транспорт преодолевал сотни километров, генерал спал.
Но он уже не мог без того, чтобы не увидеть Анну, подержать её на руках, поиграться, поделать ей комплименты, как мог делать только он, генерал Франции, бесстрашный офицер и папа …
Их отношения были нереально трепетными …
Рубеж двадцатилетия Анне не пережила. Войну пережила — грипп нет. «В этой девочке было что-то особенное и притягивающее. Я всегда думал, что, если бы она не была такой, она стала бы кем-то выдающимся». — Сказал генерал, прощаясь со своей любимой дочерью, и закончил прощальную речь словами: «Теперь она стала такой, как все. Без Анны, я не достиг бы того, чего достиг. Она давала мне так много сердца, так много духа, помогала мне держаться выше людских срывов, смотреть на них другими глазами».
Супруга ему подарила портрет Анны в серебряной оправе, который в 1962 году спас ему жизнь — когда на него было совершено покушение, то пуля попала в серебряную рамку фотографии Анны де Голль.[73]
В 1947 году, после смерти дочери, генерал и его супруга Ивонн, приняли решение основать Фонд Анны де Голль.
Они приобрели в городке Милон-Ла-Шапель, это центральный район Франции, старый и заброшенный замок, для того чтобы создать в его стенах интернат для умственно отсталых детей.
Фонд Анны де Голль работает до сих пор.
* * *В этом мире выживают только те, кто на тысячи сигналов никак не среагируют, а среагируют только на один в нужном месте и в нужное время.
Дневник политрука. Пора домой
Уходил на фронт, обещал писать
Обещал вернусь, чтоб поцеловать
Я старался, дочь, я старался сын
Не погибнуть зря, средь чужих долин
Отрывок из песни «Летят Лебеди»
В нашей группе, которая чувствительно поредела, начиная с ночи побега и по сей день, после потерь и пополнений, остались два сапёра, лётчик, танкист, матрос, медсестра, штабной писарь, три пехотинца, и я еврей-политрук.
Мы довольно успешно вписались в общую картину «Сопротивления», но ситуацию осложняло незнание языка у всех, кроме меня. Но я один ситуацию не спасал.
Мы взрывали дороги, угоняли транспорт, расстреливали пособников фашистов, в общем — партизанили.
И вот настал день, когда нас отпустили домой. Лето 1944 года.
У Армана, правда к тому времени его уже звали Мишель Аррмад, был припрятан самолёт Caudron C440 Goeland, правда он был транспортный и медленный, но у него был и свой большой плюс — вместительность. Дальность полёта при скорости 300 км/час была до тысячи километров. Фронт уже подходил ко Львову. Как ни крути — топлива не хватит. По любому придется где-то садится и дозаправляться. Но топливо нам предложили взять с собой в бочках, хоть с этим вопрос решился. Остальное зависело от опыта нашего лётчика и его умения разбираться в картах и звездном небе.
Несколько дней ушло на подготовку. Перекрашивали под гитлеровские опознавательные знаки на хвосте и крыльях. Лететь всё равно будем ночью, но садиться ночью на незнакомой территории — ещё та забава. Но и не то пережили, справимся.
В кресты на крыльях фашисты стрелять не будут, а вот наши с удовольствием наш французский тихоход продырявят.
Хотя Арман пообещал предупредить через Де Голля нашу сторону, что завтра утром возможно мы будем пролетать в условленном месте. Мы долго смотрели на немецкие карты, которые у Армана собрались в большом количестве (последствия его деятельности), и выбрали, и место посадки-дозаправки — шоссе Санкт-Пёльтен[74] — Вена. В это время ночи оно должно быть безлюдным.
Наш самолёт был укомплектован, заправлен, перекрашен, загружен необходимым стрелковым оружием и патронами к нему.[75] У нас было два комплекта формы — немецкая и французская. Первая на случай общения с фрицами при вынужденной посадке, или при дозаправке, вторая — для приземления на нашей стороне. В незнакомую форму советские бойцы точно стрелять не будут. По крайней мере мы так надеялись. Арман лететь с нами отказался, да его и не отпускал генерал, ну и он уже обзавелся семьей. Молодость, знаете ли, она такая.
Лететь нам предстояло до линии фронта — 1600 километров.
Дозаправка в предместье Санкт-Пёльтена, а посадка уже дома — во Львове.
Вот мы и полетели. Приключения продолжались.
Дневник медсестры. Продолжение
И один в том поле воин, если он по-русски скроен
Июль 1942 года. Севастополь. Я и Мария Байда обессиленные и брошенные вместе со всей армией, собрались с оружием в руках умереть в последнем бою, но его не было. Было тотальное уничтожение фашистами издалека всех, кто сопротивлялся. Девяносто тысяч моряков, пехотинцев, кавалеристов и гражданских защитников города сдаваться не собирались!
Но у нас не было воды уже шесть дней. Силы были на исходе. Все раненые, все обескровленные, все обессиленные.
Наша группа, обладая знаниями и умениями решила пробираться к партизанам, но мы все попали в плен.