Последняя реплика в нашем молчаливом диалоге оказывается за мной. Улыбнувшись из-за предоставленной мне привилегии, я стираю ластиком звездочки, вписывая на их место «05». Чуть выше указанной даты грифель касается бумаги песочного цвета, оставляя послание той, что вряд ли когда-нибудь его увидит.
«Дата, когда я полюбил автобусы.
Спасибо, ILY»
II
Я никогда не любил посетителей алкомаркетов. Стандартная ситуация – пока я раскладываю бутылки с отравой по полкам, стараясь не напутать позиции и ценники, всегда найдется напыщенный любитель пропустить бутылку-другую подешевле, при этом строящий из себя ценителя мельчайших ноток в очередной бормотухе, которая ему не по карману. Сегодняшний вечер не стал исключением.
Мужчина тяжело дышал мне в спину, пока я доставал из ящика штофы с бренди. Мой старый знакомый, чей запах мне роднее, чем его лицо – последний месяц он стал завсегдатаем нашего магазинчика. Кашлянув третий раз в попытке обратить мое внимание на себя, любителю дегустации нашего ассортимента по красному ценнику все же это удается – до моих ноздрей доносится перегар, настоянный в недрах его желудка, вынуждающий меня скривить лицо из-за подошедшего рвотного позыва. Обернувшись, я выдавил из себя улыбку, что больше походила на оскал голодной бездомной собаки.
– Снова ты.
Икнув, мужчина с трудом выдавил из себя «Снова я».
– Пойдем сразу на кассу? Или мне вновь устроить тебе экскурс в лучшие новозеландские вина?
За все наши встречи я уже успел заучить, сколько времени ему потребуется на ответ. Около тридцати секунд. Вновь оскалившись в попытке продемонстрировать свою пассивную доброжелательность, я разворачиваюсь к ящику и продолжаю возню с бутылками.
– Нет, с..сегодня я бы хотел узнать побольше о видах вис..вискск… ты понял.
Из динамика, находящегося над стеллажом с водочной продукцией, начинает играть композиция «The Tide Is High» в исполнении The Paragons – за время своей работы я успел заучить весь музыкальный репертуар, звучащий в стенах нашего магазина. По всей видимости, администратор, увидев нашу уже успевшей стать знаменитой в узких кругах пару, решил при помощи позитивной песни расположить меня с покупателем друг к другу. К сожалению, это не помогло.
– Слушай, мы оба знаем, на что ты рассчитываешь. Ровно на то, что было вчера. И будет завтра. Я буду битый час распинаться тебе о том, какое вино лучше подойдет к морской кухне, в чем различие купажированного, солодового и зернового виски. Пройдет сорок минут. Ты, пошатываясь, выслушаешь мою лекцию. А затем мы пойдем… – я повернулся к своему старому знакомому и, взяв его за плечо одной рукой, указал другой в сторону небольшой комнаты, скрытой от глаз незнающих посетителей главного зала пластиковыми межкомнатными занавесками. – …туда. И возьмем пару твоих любимых бутыльков. Дойдем до кассы. Ты вывалишь всю свою наличность на монетницу. Я буду с улыбкой подсчитывать каждую копейку. Окажется, что там не хватает и половины от необходимой суммы. Ты попросишь записать тебя в книгу должников, которой, по секрету, у нас нет. Потому что ты единственный и неповторимый во всей округе. Я отвечу, что не вопрос, ведь ты наш постоянный клиент. Трясущимися руками ты возьмешь бутылки и, возможно, одна из них выскользнет из твоих рук. Я скажу, что ничего страшного, я все уберу. Ты поблагодаришь меня, моего отца, моего деда, эту страну, бога за проявленную любезность. И с чувством выполненного долга перед своей печенью покинешь салон, сев на лесенках у входа. Но, но… – я приложил указательные и средние пальцы к вискам мужчины, повернув его голову в сторону часов, висящих над входными дверьми. – не сегодня, друг. Сосредоточься, попробуй сфокусировать свой взгляд на циферблате. Я знаю, для тебя это сложно, но попробуй пойти на такой подвиг ради меня. Время 19:55. Через пять минут наш магазин закрывает двери для всяк сюда входящего, потому что начнется инвентаризация. Поэтому я предлагаю тебе пропустить доклад об алкогольной культуре и сразу перейти к делу. На сегодня без прелюдий.
Выпустив голову бедолаги, что и вправду щурился в попытках разглядеть ход стрелок, я, сверля его взглядом исподлобья, начал ожидать знаменательного решения, способного подорвать устоявшиеся и уже успевшие осточертеть традиции. Мужчина, качнувшись в сторону и еле устояв на ногах, замычал. Такой ответ меня не устраивает. Вновь взяв его голову в руки, я развернул ее к своему лицу, решив устроить очную дуэль. Смотря в его невидящие глаза, я тряс голову в надежде, что так я смогу наладить шестеренки в его мозгу, дабы вместо мычания до моих ушей начали доноситься членораздельные слова. Не знаю, совпадение или нет, но во время встряски я действительно начал слышать сначала буквы, а затем и полноценные слова.
– Н..не…не-не-не…не-не-не-не… Так не пойдет, я кл…клиент… – рыгнув, посетитель с трудом продолжил. – и я хочу знать, чем отличаются разные в..виды вискск… ты понял.
Меня пробирает истерический смех. Улыбаясь, хлопая и отбивая аритмичную чечетку подошвами своей обуви, я энергично киваю головой.
– И я… зови админс…админист… ты понял.
– О, я вас услышал. – похлопав по плечу амбассадора нашей продукции, я побежал меж стеллажей. – Дядя Гашим! Дядя Гашим, подойдите! Срочно, дядя Гашим!
Подбежав к прикассовой зоне, я схватил микрофон для связи с администрацией и начал вопить в него имя своего дяди. Комната администрации отворилась, из нее показался грузный мужчина средних лет, одетый в футболку-поло и черные широкие брюки, которые, по моим воспоминаниям, он носил еще в ту пору, когда я был детсадовцем. Подойдя ко мне и отвесив дежурный подзатыльник, дядя поинтересовался в чем дело. Я указал пальцем на пошатывающегося клиента, разглядывающего бутылки бренди. Кивнув, дядя рукой скомандовал следовать за ним. Подойдя к горе-покупателю вплотную, дядя Гашим хотел обратиться к нему, но дошедший букет, настоянный на самом дешевом спирте месяцами, разрушил эти планы. Отступив на несколько шагов назад, администратор, переведя дух, со второй попытки все же смог успешно начать диалог.
– Здравствуйте, продавец-консультант оповестил меня, что у вас возникли какие-то вопросы?
Мужчина проигнорировал слова дяди – все его внимание было сосредоточено на сосудах с темной жидкостью.
– Вы меня слышите?
Вместо ответа покупатель потянулся к бутылке «Cardenal Mendoza». Чуть не опрокинув ее соседей на пол, он все же смог выудить сосуд с полки. Дядя с натянутой благожелательной улыбкой с силой выхватил ее из рук пьянчуги, не дав продолжиться любви с первого взгляда. Он вновь попытался достучаться до клиента, но и эта попытка оказалась тщетной. Увидев, что дядя Гашим настроен серьезно, я все же решил намекнуть ему на бессмысленность его потуг.
– Дядя, у нас инвентаризация… – я взглянул на часы. – …должна была начаться вот уже как четыре минуты назад. Он невменяемый. Может мы его просто выведем отсюда?
– Мы не можем, клиент всегда прав. Нужно узнать, что ему нужно и подобающе обслужить.
– Как можно обслужить клиента, чьи мозги настолько проспиртованы, что это по всевозможным факторам ближе к бутылке водки, нежели к человеку?
Очередной подзатыльник. Согласен, перебор.
– Клиент. Всегда. Прав.
Мужчина, по всей видимости сумевший запустить свои мыслительные процессы, замычал в поддержку слов моего дяди, от чего тот расплылся в улыбке.
– Видишь, к каждому покупателю просто необходимо найти ключик. Подход. – дядя развернулся на пятках туфель к клиенту. – так что за вопросы у вас?
– Я хотел, чтобы ваш подчн…подчиненный рассказал о видах виски. А он мне нагрбр… он грубиян, в общем. – произнеся мою характеристику на выдохе, мне показалось, что на этот подвиг ему потребовалась вся жизненная энергия, что теплилась в нем где-то между печенью и поджелудочной.
– Ох, я приношу извинения от нашего магазина. Само собой, он понесет наказание. Штраф.
– Штраф? – мои глаза округлились до размеров чайных блюдец. – за что? За его прострацию? Он по горло в долгах, я вообще не понимаю, зачем мы продолжаем его пускать сюда.
– Ты договоришься до того, что я в этом месяце выплачу тебе лишь половину от оклада. А сейчас ты ответишь на все беспокоящие нашего дорого гостя вопросы.
– Прекрасно. А инвентаризацию мне проводить ночью?
– Если потребуется, то да. – дядя по-дружески положил свою руку на плечо покупателя, что сейчас стоял с самодовольной улыбкой, иногда нарушаемой икотой. – непредвиденные обстоятельства – это то, чем славится наш бизнес, уж поверьте.
– Да я в..вер…вр… ты понял.
– Конечно понял. И наш продавец-консультант это понимает, но зачем-то решил сегодня превратить наш магазин, славящийся уважением к каждому зашедшему клиенту, в базар. Ты меня услышал. – дядя потряс перед поим лицом указательным пальцем, после чего отправился обратно в свои покои, напоследок показательно хлопнув дверью в кабинет.
Я передразнил его последние слова, меча искрами из глаз в сторону дверного полотна, из-за которого доносились обрывки криков, издаваемых телевизором. Смотрит свои любимые политические шоу, а я должен тут страдать. Я посмотрел на свое сегодняшнее бремя, что полностью разрушило мои планы на эту ночь. Прикрыв веки, оно тяжело сопело. Уснуло на своих двоих. К черту. Я, попросив подождать меня здесь и услышав сонное «угу» в ответ, отправился к кабинету администратора. Войдя без стука, я взял пульт со стола и выключил телевизор, на что дядя, вскочив с кресла, захотел в который раз обрушить на мой затылок удар ладонью, но я, являясь с детства ярым приверженцем гонконгских фильмов про единоборства, умело парирую его замах, отбегая в сторону. Удивленный своей проворностью, я вскидываю руки по направлению к дяде, что и вправду срабатывает – он останавливается. Мы оба ошарашенно глядим друг на друга. Простояв как истуканы несколько секунд, я, сглотнув комок в горле, решаюсь нарушить повисшую тишину, что так несвойственна этой комнате.
– Дядя, мы договаривались. Сегодня я уйду раньше. У меня важная встреча. И если я не уложусь до девяти из-за забулдыги, то ты будешь заниматься описью в гордом одиночестве.
Я по-прежнему держу руки вытянутыми, ожидая момента, когда дядя, не выдержав нехарактерной для меня самоуверенности, бросится в мою сторону подобно со всей дури летящему футбольному мячу. Вместо этого он смотрит на меня как на идиота. Поза, свойственная крабам, сделало свое дело. Молча подойдя ко мне, дядя достает из моих застывших пальцев пульт, после чего возвращается к своему креслу. Усевшись, он включает телевизор. Крики телеведущего и гостей его студии. Я продолжаю стоять, ожидая словесной реакции на совершенный мной мятеж. Дядя, уставившись в экран телевизора, начинает покачивать головой и цыкать. Не отрываясь от просмотра телешоу, он устраивается в своем кресле повальяжнее, прокашливается, после чего обращается ко мне.
– Ну посмотрите на него. Опять какая-то малолетняя потаскушка улыбнулась ему в ответ на улице, а этот дурак готов бросить все свои дела ради того, чтобы носиться за ней как бездомная дворняга за кошкой. В ко…
– Дядя Гашим, не говори так про нее. – Я в одночасье осмелел, решившись перебить своего родственника. – Я чувствую, что она та самая.
– Дорогой, я слышу это день ото дня. Перед уходом с работы они «те самые», а через пару дней в разговоре с тобой они оказываются малолетними потаскушками. Затем на их место приходят следующие. И так до бесконечности. А часы недоработок никто мне не компенсирует.
– Сейчас совершенно другая история. Давай мне в три раза больше подзатыльников, если я хоть раз назову ее «малолетней потаскухой». Вот тебе крест – я криво покрестился указательным и большим пальцами, после чего подошел к рабочему столу и поднес их к лицу дяди, коснувшись его носа. Знакомый взгляд как на идиота.
– Дорогой, я муслим, что мне до твоего креста? – дядя вновь обречено покачал головой. – У тебя дед – ударник труда. Отец на заводе чуть ли не ночует. Я – ударив себя в грудь кулаком, дядя вскочил с кресла, не сумев усидеть от гордости за наше генеалогическое древо. – своими руками построил бизнес с нуля. Ну, а ты что?
Я опустил голову и молча смотрел себе под ноги. Со стороны казалось, что я каюсь за свое поведение, но на деле я вновь передразнивал его мимикой своего подвижного лица. Дядя, закончив отчитывать меня, вновь уселся в кресло. Достав пачку сигарет из кармана брюк, он закурил, попутно причитая о моей безнадежности.
– Говорил я твоему отцу, что тебя нужно в военное дело отдавать. Там бы тебя исправили, сделали мужчину. Конфету. – Выпустив едкий дым из своих легких, дядя посмотрел на меня. – Ладно. Сегодня можешь уйти, как закончишь с покупателем. Но завтра останешься после своей смены и будешь проводить опись.
Не ожидая настолько милостивого финального вердикта по отношению к своей персоне, я поднял удивленные глаза. Дядя медленно моргнул, что на его языке тела означало «не нужно излишних благодарностей». Я, улыбнувшись, вприпрыжку подбежал к двери. Взявшись за ручку, я замешкался, обдумывая, какие еще привилегии я смогу выбить для себя, пока мой дядя находится в столь располагающем духе.
– Дядя, давай еще обойдемся без штрафов, согласен?