Его Мишень
С этим я и двинулась домой, думая лишь о чёртовом незнакомце, что навязчивой мыслью засел у меня в голове.
Глава 6.
Вернувшись с незапланированной прогулки, я изо всех сил старалась придумать себе занятие, лишь бы не думать о ноутбуке. Вот только приставучий Королёв никак не отставал от меня, умоляя в кратчайшие сроки сделать для него проект. Эта зараза мало того, что сточил мой гостинец вчера, так сегодня ещё и имеет наглость поторапливать с заказом!
– Я без полной оплаты, Королёв, не работаю! – зашипела я, отвечая уже на шестой его звонок.
– Уже на карте, Мишелька, не ворчи, – заурчал друг, как мартовский кот. – Проси, что хочешь. Но в кротчайшие сроки объект должен быть сдан.
– Королёв, как я тебя ещё в садике не придушила, а?
– Вспомни, Мишина, ты пыталась, – рассмеялся он и отсоединился.
– Точно…
Королёв со своим верным другом Лёвой Донием отобрали однажды мою куклу и зарыли её в сугроб, правда потом забыли, в какой… И темноту мы встретили на перепаханной детской площадке садика под мой непрестанный вой, что был хуже сирены. А когда счастливый Королёк протянул мне обледенелую Барби, я, недолго думая бросилась этому гаду на шею, стараясь то ли задушить, то ли обнять…
Деваться было некуда. Открыла крышку бука, поспешно свернула окно браузера и вошла в почту, чтобы выгрузить план офиса. Расслабилась… За монотонной работой в дизайнерском конструкторе пролетел весь день, и лишь громкий рык голода оторвал меня от работы.
Я распахнула створки пустого холодильника и снова захлопнула. Открыла приложение и заказала ужин в полюбившемся вьетнамском ресторанчике на соседней улице. Рот мгновенно наполнился слюной, предвкушая приятную остроту блюд.
Скинула другу эскиз и хотела уже выключить компьютер, как затормозила.
«Посмотри в глаза» – фраза, как заноза, нет-нет, да и всплывала в голове. Долбаный ментор-любитель!
Развернула браузер, обнаружив, что колокольчик светится красным.
Ментор: «Ну? Как первый урок?»
Мишель: «Урок – это когда человек жаждет знаний, уважаемый Ментор, а ты мне их буквально навязываешь.»
Ментор: «Просвещение через силу?»
Мишель: «Типа того.»
Ментор: «Мой дед всю жизнь летал на вертолете. Его нелюбимым месяцем был август. Они поднимали свои вертушки в воздух и летели в тундру собирать детей-оленеводов, чтобы развезти по школам. Так он рассказывал, что ещё на подлете наблюдал, как рассыпается по тундре молодняк. Но их ловили и везли к светлому и чистому. Через силу, через не хочу»
Мишель: «Это насилие!»
Ментор: «С одной стороны – да, но с другой стороны – теперь в отдалённых и местами диких поселениях есть хоть кто-то, кто может прочитать и заполнить за соседа заявление.»
Мишель: «Что ты от меня хочешь?»
Ментор: «А, что, от тебя все чего-то хотят?»
Мишель: «Не все. Но это близкие. А вот что нужно незнакомцу, я даже представить не могу»
Ментор: «А тебе и не нужно представлять. Что ты любишь?»
Мишель: «В каком смысле?»
Ментор: «Что первое пришло в голову?»
Мой мозг завис настолько, что я даже не сразу среагировала на трель домофона. Потом вскочила и бросилась за заказом, ощущая болезненные спазмы желудка. Вернувшись с долгожданным ужином, я рассчитывала не застать моего «учителя» в сети, но нет… Он все ещё был здесь, проявляя удивительное терпение. И даже череды навязчивых вопросов не было. Он словно ждал, пока я отвечу на предыдущий.
Мишель: «Одиночество.»
Ментор: «Чего боишься?»
Мишель: «Одиночества…»
Я ответила абсолютно машинально, поглощая наивкуснейший суп, а когда поняла, что ответила, страшно стало вполне реально.
Ментор: «Я удивлен! Обычно людей нужно вводить в транс, чтобы выбить из них правду. А ты с ходу…»
Мишель: «Это не я, это Том Ям языки развязывает. Но ты же не думаешь, что это правда?»
Ментор: «Это истина. То, что приносит людям покой, в большинстве случаев пугает их до смерти.»
Мишель: «Ты психолог?»
Ментор: «Я волшебник.»
Мишель: «Только волшебника мне сейчас не хватает!»
Ментор: «Не зарекайся, женщина…»
Мишель: «А ты можешь помочь одному пареньку, а то у него без твоей магии стручок висит.»
Ментор: «Напоролась уже?»
Мишель: «В первые же минуты.»
Ментор: «Повезло же…»
Мишель: «Хочешь отправлю?»
Ментор: «Нет-нет… Говорят, это заразно, а то ещё мой стручок в уныние впадёт…»
Я даже не заметила, как за легким трепом пришла ночь. Лишь наглое свечение луны, что бликовало в зеркальной поверхности кухонного гарнитура, выдернуло меня из виртуального мира.
Ментор: «Задание на завтра: найти десять вещей, что ты любишь. Сладких снов, Мишель.»
Глава 7.
«Одиннадцатое: твой смех, как пение птиц, с которым хочется просыпаться каждое утро. Двенадцатое: люблю, когда ты шепчешь о своих желаниях. Тринадцатое: люблю твой борщ с пампушками. Четырнадцатое: люблю твои волосы, что шелком рассыпаются по подушке. Пятнадцатое: люблю твой аппетит…»
Уже привычным движением нажала паузу и спрятала телефон в сейф. Распахнула окно и вдохнула свежесть нового дня. Оставалось только понять, для чего?
Я знала, как пройдёт мой день, начиная с утреннего ритуала с душем, заканчивая беззвучным и безслёзным рыданием перед сном. Как белка… Все по кругу…
А самое противное – меня это устраивало. Я бросила жить, как дурную привычку. Смяла её и без сожаления отправила в урну, где уже покоились мечты, планы, желания. Оставила себе лишь работу.
Смирение – вот мой удел. Раз уж мне духу не хватило распрощаться с жизнью, вернее с её жалкими остатками. Поэтому нечего жаловаться, пора начинать унылый ритуал нового дня. Душ… Завтрак и сигарета.
Ментор: «Доброе утро, Мишель»
Сделала чашку кофе и улыбнулась, рассматривая странную и немного пугающую аватарку моего незнакомца. На удивление, я откровенно ждала этого сообщения. И даже таиться не стала, первым делом включив компьютер.
Мишель: «Доброе»
Ментор: «Ты подумала?»
Мишель: «Свою работу, пионы, лето, море, солнце, вареную кукурузу, фастфуд, духи Шанель, дорогие сумки.»
Я тарабанила по клавиатуре даже не задумываясь. Сам вопрос мне не нравился, оттого ни думать, ни отвечать на него совершенно не хотелось. Пусть так будет…
Ментор: «Ты серьезно?»
Мишель: «Вполне.»
Ментор: «Хорошо. Конкретизирую. Десять вещей, которыми ты любишь заниматься.»
И мой незнакомец отключился!
Вот так вот просто!
Просто закончил диалог и отправился заниматься своими делами. Сама не понимаю почему, но внутри что-то ёкнуло. Я с трудом различила это забытое чувство – досада? Определенно. Признаться, этот мужчина – если он, конечно, мужчина – умеет вывести на эмоции. А ещё у него какой-то волшебный талант – он умеет разговорить. Я вчера до глубокой ночи, как покорная овечка, отвечала на его вопросы, даже не задумываясь о том, что по ту сторону экрана может сидеть больной маньяк. Дура какая-то! Честное слово.
Я довольно быстро собралась, даже платье лёгкое надела, правда темно-синего цвета, но зато платье и выпорхнула из дома, решив позавтракать за счёт Королёва, раз уж ему был так важен этот проект.
Мирон и правда перевёл мне деньги и даже согласовал макет дизайна со второго раза, видите ли, ему обивка мебели показалась слишком слащавой. А мне нужен был цветовой нюанс! Как бы не вылизывай интерьер, как бы не дополняй его изяществом и свежестью современных веяний, от цветового акцента, что вдыхает жизнь в брутальность стали, шёлк штукатурки и зеркальность мрамора, никуда не деться. Пришлось искать компромисс в виде темно-изумрудного велюра. Он, конечно, смотрелся слишком грубо, но, наверное, Королёву, и правда, шло больше, чем пыльная роза, которой я пыталась сделать интерьер универсальным, как для женщин, так и для мужчин.
Припарковавшись у нового офиса «КС-групп», я даже выйти не успела, как заметила Королёва, что вёл за руку мальчишку лет семи. Они переговаривались, в синхрон вскидывали головы, когда смеялись, да и в целом, выглядели весьма органично. Я щелкнула брелоком сигнализации, чем привлекла их внимание, и одновременно на меня обернулись две абсолютно одинаковые мордочки. Я к такому не была готова абсолютно однозначно, поэтому замерла на месте, а все содержимое моих рук рухнуло мне под ноги.
– Тёть, у вас упало, – малыш вприпрыжку бросился ко мне, звонко рассмеялся, подбирая мою сумку, тубус с распечатанным проектом и ключи от машины. – Вот, возьмите. Сумка испачкалась только.
– Спасибо, – прохрипела я, рассматривая мальчишку, в котором просто невозможно было не узнать Королька в детстве. Тот же упёртый взгляд с искорками озорства, ямочки на щеках, что теперь почти всегда скрыты под щетиной, огромные синие глаза и непокорный вихор на макушке, с которым он долго боролся одним единственным способом – брился почти наголо. – Тебя как зовут?
– Мишка, – мальчик улыбнулся, поправил сумку в моей руке и так же вприпрыжку направился к довольно улыбающемуся Королёву.
– Мишаня, познакомься, это моя хорошая подруга Ксюша, – Мирон положил руку на плечо пацанёнку, словно отвечал на все мои возможные вопросы.
– Подруга? – прищурился малец, вскидывая голову, чтобы в глаза ему посмотреть. – Такая же, как мама?
– Нет, – Королев подхватил Мишку, усадил его себе на плечо, крепко сжав руки, и махнул мне, приглашая в офис. – Твоя мама одна.
– А я с девчонками не дружу, – заливался хохотом Мишка. – Они противные, плаксивые и обидчивые. Теть Ксюша, а ты обидчивая?
– Ещё какая! – заржал, как конь, Мирон, приподнимая меня второй рукой за плечи. – Я однажды взял её куклу поиграть, так она такую истерику устроила!
– Дядь Мирон, а разве мальчики куклами играют?
От этого «дядь Мирон» дёрнулась не только я, но и Королёв зажмурился, но виду не подал.
– Играют, Миша, – я пришла другу на помощь. – Особенно, если хотят довести свою лучшую подругу. А теперь, дядь Мирон, ты просто обязан нас с Мишкой накормить вкусной едой.
– Чечевичный суп и овощи на пару, – огрызнулся Королёв, впуская меня в свой практически пустой кабинет, где, кроме стола из слэба и стульев, ничего не было.
– Фу-у-у! Как у бабушки Натальи! – Мишка схватил за уши Королёва и стал крутить, не жалея того.
– Сдаюсь!
– Тогда бургеры!!!! – почти в один голос вскрикнули мы.
На удивление день пролетел быстро, Мишка разбавлял наше с Королевым совещание миллионом по-детски непосредственных вопросов, а к вечеру я даже радовалась его присутствию, потому что Мирон не взрывался матерным фонтаном, красочно описывая, что за «прелесть» я ему предлагаю. Он до скрежета сжимал зубы и предлагал мне подыскать альтернативу вензелям на вывеске с названием его фирмы.
Как бы мне не хотелось вцепиться в друга миллионом вопросов, но даже, когда Мишка выбегал из кабинета, решила не вмешиваться. Я со своей-то жизнью едва справляюсь, поэтому никакого морального права не имею влезать в чужую.
Но самое странное во всем этом дне – мысли о незнакомце. Я сто раз уже пожалела, что не взяла бук с собой, а чтобы войти с телефона, нужен пароль, что записан на графитной поверхности холодильника. Поэтому я, как только были поставлены точки по всем пунктам обсуждения, довольно шустро собралась и попрощалась с Мишкой и Мироном.
Удача была явно на моей стороне, потому что пробки уже рассосались, светофоры подмигивали мне зеленым, а у подъезда оказалось свободно.
Я хотела было рвануть домой, но развернулась и пошла в супермаркет, потому что вид пустого холодильника удручал меня. А ведь я когда-то любила готовить…
Точно! Задание… Ну, ладно, мистер-Х. Давайте поиграем…
Глава 8.
Бродила меж стеллажей, машинально набивая тележку продуктами. Я лет сто дома не готовила, даже мысли не было. Моим максимумом были творог, молоко и каши по утрам. Остановилась у бакалейного отдела и взяла с полки несколько пачек пасты. Туда же полетели крупы, а в себя я пришла лишь на подходе к кассе, когда тележку стало катить уже очень сложно. Если б умела, я б присвистнула, честное слово. Но мой порыв развернуться и сделать вид, что это не моё, не проканал, потому что внимательный взгляд кассира достиг моего стыда… Ну не могу же я признаться молодой девчонке, что кукушка моя улетела в столь дальние края, что импульсивно скупила полсупермаркета. Деваться было некуда, поэтому я покорно выкладывала на ленту товар, попутно удивляясь его ассортименту. Но все было бы прекрасно, если бы гора еды не превратилась в четыре пакета, которые мне было не донести самостоятельно.
– Ну, вы даёте, – пацан лет пятнадцати сначала пробежал мимо меня, а потом развернулся, осматривая «Эверест» на тележке. – Как попрёте?
– Своих не бросаем, – я улыбнулась и схватилась за ручки.
– Это же вы тогда нас спасли от дворника? – пацан насупился, очевидно вспоминая, как бдительный дворник разгонял пацанов с футбольного поля, потому что они не живут в нашем ЖК. – Давайте сюда, поможем… Пацаны, налетай…
Так я в веселой компании подростков пошла к дому налегке, слушая их шутки. Они шли медленно, не торопилась и я, внимательно рассматривая озорной блеск глаз и неподдельное счастье. Наверное, вот оно, настоящее, жгучее и ничем незамутненное… пока чувство. Им легко, весело, хочется проживать этот день до последней капли, а после с нетерпением ждать следующего.
Парни загрузили мои покупки в лифт, за что были вознаграждены тремя пачками чипсов, что каким-то образом очутились в моих пакетах, и удрали на площадку.
Таскала пакеты по длинному коридору этажа и все думала и думала над дурацким вопросом моего загадочного незнакомца. А что я люблю?
Я просто люблю слушать по утрам голос мужа. И все? Давай, Сеня… Напрягись. Так не бывает, ты должна же хоть что-то любить! Но как бы я ни мучилась, все мои мысли вновь и вновь возвращались к старому телефону, что хранил бесценное воспоминание счастья.
А когда, распихав продукты по полкам, я с дрожью в пальцах распахнула ноут, окончательно пришла к выводу, что знаю сотни дел, чем когда-то любила заниматься, но только одно, что приносит удовольствие в настоящем. Будто вся моя жизнь осталась там, за шлагбаумом прошлого. Она пылится в старом облупившемся, местами проржавевшем грузовичке, но добраться до неё нет ни единого шанса, потому что бдительный дворник дядя Петя прогонит любого, у кого нет пропуска в мою серую и абсолютно пустую жизнь.
Ментор: «Ты подумала?»
Мишель: «Подумала.»
Ментор: «И?»
Мишель: «Я люблю слушать голос своего мужа. После него осталось лишь десять голосовых сообщений, но именно они дают мне силы просыпаться, зная, что вновь услышу его.»
Ментор: «Ещё.»
Я готова была взорваться от негодования! Откуда в нем столько черствости, жестокости, что чувствуется даже через расстояние? В коротком сообщении, что я отправила этому долбаному Ментору уместилось больше информации и душевной боли, чем получали мои друзья и близкие порою за год! А он просто требует ЕЩЁ?
Я со злостью брякнула крышкой и вылетела на балкон, сама не понимая, каким образом взмахнула на перила балкона. Взвизгнула и дыхание затаила от своего импульсивного поступка. Нависала над двором, вдыхала свежий вечерний воздух и ощущала привычное жжение в глазах. Я так хотела вновь ощутить спасительную влагу, что уносила всю боль, что осталась навечно в моем теле. Но было сухо. Не было больше слез. А что было? Это «БЫЛО» прозвучало, как выстрел в голове… Всё в моём существовании приобрело прошедшее время… Лишь я остаюсь в реальности, опасно свисая с балкона. Но стоит лишь немного качнуться, и все свершится. Я тоже стану этим «было». Руки крепче обхватили перила, а в груди задрожал спасительный страх… Я медленно соскользнула с металлического ограждения, сделала пару шагов вглубь квартиры и вернулась в кухню. Наполнила бокал, закурила и почему-то снова открыла лэптоп.
Ментор: «Я жду.»
Мишель: «Откуда в тебе столько жестокости?»
Ментор: «Во мне?»
Мишель: «Да!»
Ментор: «Нет, Мишель. Если кто и жесток из нас, то это ты. Только ты так не считаешь, а знаешь, почему?»
Мишель: «Почему?»
Ментор: «Потому что жестокостью принято называть отношение к другим. Если мужчина бросает жену, или когда оставляют младенцев в коробке у мусорного контейнера… А к себе это применимо? Мишель, как думаешь, ты жестока к себе?»
Мишель: «Что ты имеешь в виду?»
Ментор: «Я думаю, что твоего мужа уже нет несколько лет. Твоё тело давно не ощущало его спасительных объятий, упоительных поцелуев, а слух не обласкан живительными комплиментами, но ты не хочешь допустить и мысли, что имеешь право жить дальше. Хоть ты физически ещё жива, но давно прекратила барахтаться, перевернувшись на спину, и, как дохлая рыба, всплыла брюшком к небу. Обидно? Да. Но зато правда. А сообщником твоего самоубийства является близкое окружение. Ты знала, что по статистике большинство из родственников суицидников догадывалось о замысле несчастных? Твои близкие слишком тебя любят, чтобы сказать это в лицо, а ещё им страшно произнести это вслух, потому что кажется, если промолчать и сделать вид, что ничего не происходит, то это и правда не произойдёт. А тем самым они убивают тебя. Убивают, Мишель… У-БИ-ВА-ЮТ! А мне все равно на твои растрепанные, израненные чувства, потому что мертвой душе уже не сделать больно. А твоя душа уже мертвая, Мишель… Сухо там… Не удивлюсь, что слез не осталось, а улыбаешься ты реже, чем радугу видишь.»
Мишель: «Ты придурок!»
Отправила и заорала во всё горло! В диалоге можно заткнуть собеседника, потребовать замолчать, но здесь… Эти чёртовы буквы всё равно сложатся в предложение на моём экране, как бы я не выла от боли. Он не увидит меня, не услышит и не сможет пожалеть, как делают родные… Ему всё равно! Каждое его слово нож в груди проворачивает, делает паузу и начинает заново! Даже через экран чувствовала холод, исходящий от этого мужчины. Он не знает жалости, сострадания, а чувство такта к чужой утрате и вовсе ему не знакомо! И вообще, зачем я всё это слушаю? Ведь можно просто захлопнуть бук и пойти в спальню. Но нет! Я выбираю сидеть тут, наслаждаясь тем, как меня медленно жарят на раскалённой сковороде правды. Честно… Но как же больно! Он думает, что я не понимаю? Понимаю… Но, если это мой осознанный выбор? Если меня все устраивает?
Ментор: «Да, это правда. Но зато честно, Мишель. И вот теперь у меня вопрос… Ты здесь для чего? Ведь ты сама зарегистрировалась на этом сайте. И не говори, что ты просто искала ёб*ря на пару ночей, всё равно не поверю. Раненая душа никогда не подпустит к своему телу… Для чего ты сейчас смиренно читаешь то, от чего дышать больно, а ведь в любой момент можешь прекратить диалог. Так, для чего?»
Он ждал ответа минуту… Две… Десять… Но я не могла! В мыслях было пусто, лишь вялые попытки мозга обезболить тело подкидывали бредовые идеи купить ещё одну орхидею на подоконник в спальню, фикус в прихожую, чтобы оживить светлое пространство, а ещё всплывали чертежи офиса Королёва, над которыми придется завтра сидеть весь день… Миллион мыслей, но ни одного правдивого ответа. Я сама себя обманываю? Заваливаю делами, проблемами и прочей чепухой, чтобы просто не говорить с собой?
Руки внезапно ожили, а пальцы запорхали по клавиатуре, заполняя цоканьем ноготков мёртвую тишину квартиры.
Мишель: «Да, для того, чтобы говорить! Чтобы не питаться людской жалостью и едким осуждением! Я хотела просто говорить…»
Ментор: «Давай номер своего телефона.»
Мишель: «Нет!»
Ментор: «Я знаю, что ты уже держишь свой смартфон в руках, борясь с соблазном. Поэтому поддайся, Мишель.»
Мишель: «Нет!»
Ментор: «Ты хочешь начать новую жизнь?»
Мишель: «Новую? А со старой мне что сделать?»
Ментор: «А она сама исчезнет, как только ты этого захочешь. Так что?»
Мишель: «Не хочу.»
Ментор: «Ты хочешь, Мишель. Иначе бы давно удалила свой аккаунт, чтобы больной придурок не донимал тебя, но вместо этого ты поднимаешь свою лапку и тычешь ей по клавишам свой номер телефона. Всего одиннадцать циферок. А потом берёшь трубку…»
Телефон, сжатый в кулаке, и правда завибрировал, а на дисплее высветилось «Номер неизвестен».
Я перевела взгляд на экран лэптопа, взревела от ужаса, когда увидела отправленное сообщение со своим номером телефона! Какого хрена, Сеня??? Какого… ты дала ему номер…
Ментор: «Возьми трубку, Мишель. Позволь мне проводить тебя в новую жизнь…»
Глава 9.
– Алло…
– Здравствуй, Мишель, – я даже напряглась, услышав шорох бархатистого голоса, от которого внезапно холодно стало. По позвоночнику заплясали мурашки, ладони вмиг стали влажными, а веки сомкнулись, в бессмысленной попытке успокоить учащенное сердцебиение. Ощущение, что я попала в параллельную вселенную только крепло, но, когда закрывала глаза, все менялось. Слышала лишь его голос, что абсолютно по-хозяйски завладел моим сознанием, телом и мыслями. Меня будто забросило на карусель, заставив вращаться вокруг этого волшебного, гипнотического звука.
– Здравствуй, больной придурок, – прикусила язык и выдавила колкость, что занозой сидела на кончике языка.
– Хм… Не вежливо.
– Ты сам не говоришь мне своего имени, поэтому буду называть, как угодно.
– Мишель, у тебя очень красивый голос.
– Спасибо, конечно. Но я не понимаю, зачем вы мне позвонили? – я осушила бокал залпом, облизала пересохшие губы и откинулась на спинку кресла, пытаясь собрать все мысли в кучу. – Вы считаете возможным учить меня жизни, требовать номер телефона, но при этом упорно не называете своего имени. Разве после этого Вы не больной придурок?
– Мишель, – голос его стал мягче, чуть зазвенел от сдерживаемого смеха, – а я не ошибся. Вы очень забавная. Предлагаю перейти на «ты».
– С чего бы это?
– А кто нам запретит?
– А вам всегда нужны запреты, да?
– А как же, – щелкнул затвор зажигалки, и я услышала глубокий вдох, а в носу защипало от надуманной дымной горечи. Черт! Я будто рядом с ним находилась. – Человеку всегда нужны запреты, Мишель. Не убей, не укради… Это ограждения, за которые запрещено выходить. А в остальном мы совершенно свободные люди.
– Глупости вся эта ваша свобода. Я не знаю ни одного поистине свободного человека! Все в оковах обещаний, предрассудков, ипотеки, родительства, долговых обязательств. Поэтому мне всё равно на то, что ты мне втюхиваешь про свободу. Сказочник ты, а не Ментор.
– Да, ты права, – он снова затянулся, шумно выдохнул и замолчал. – Свобода, Мишель, это способность дать себе возможность заниматься тем, чем хочешь: любить, ненавидеть, рыдать, заниматься сексом, совершать глупости и мечтать. Вот это свобода, Мишель. Когда ты не дрожишь под прессом своего разума, что забит шаблонами, навязанными социумом, а когда летишь навстречу будущему. Не потому, что ты должен жить ещё двенадцать лет, чтобы твоему ребёнку не пришлось гасить за тебя ипотеку, а потому что зверски интересно, что там… впереди.
– И что же там? – почему-то вырвалось у меня, хотя ещё мгновение назад я планировала послать его и трубку бросить.
– А там все, чего ты можешь захотеть. Чего можешь захотеть ты, Мишель?
– Я хочу есть, пить, спать и …реветь…
– Из всего перечисленного я верю только в то, что ты хочешь плакать, – тихо-тихо прошептал Ментор, звякнули кубики льда в его бокале, скрипнула кожаная обивка дивана, он облизал губы, улыбнулся… Черт! Я в своей темной квартире, говорю по телефону с незнакомцем, но словно рядом с ним нахожусь. Ощущаю его, по малейшему звуку понимаю, что он делает… Идиотизм… – Готов поспорить, что не плакала ты уже лет сто, Мишель. А так хочется… Но слез нет и нет… почему, как думаешь?