– Ты нос зажми да проглоти. В первый раз, что ль, ешь?..
Из окна потянуло гарью.
Светлана Павловна села на диван, взяла вязание.
Денисов зажал нос, быстро запихнул норму в рот и стал натуженно жевать.
Норма не помещалась во рту, лезла из губ. Денисов вдавил её ладонью назад, глухо икнул, вскочил и наклонился над столом. Его вырвало нормой и только что съеденным обедом.
– Боже мой! Женя! – Светлана Павловна бросила спицы. – Ну что ты!
Денисов сплюнул, тяжело выдохнул, отходя из залитого рвотой стола:
– Фуууу… сука… гадина…
– Иди воды попей! Куда ты торопился-то?! Зачем всю?!
– Да отстань ты!
– Пополам бы разрезал да съел.
– Отстань.
Он скрылся на кухне.
Светлана Павловна подошла к столу подняла край скатерти, с которой текло на пол, загнула и положила на лужу.
Тарелка, ложка, роговые очки Денисова и свежая «Вечёрка» были залиты розоватой, остро пахнущей жижей. Куски нормы торчали из неё.
– Борщ такой… курятина… всё пропадом…
Она осторожно подняла очки, стряхнула.
Денисов вышел из кухни, вытирая рот полотенцем.
– Что ж теперь делать? – спросила жена, уходя мыть очки.
– Сухари сушить, – огрызнулся Денисов и тяжело опустился на диван.
Задетый им клубок покатился по полу.
Жена вернулась, положила очки на тумбочку. Денисов угрюмо посмотрел и отвернулся.
– Ну что, не выкидывать ведь, Жень?
– Давай выкидывай.
– Ну чего ты злишься? Что, я виновата?
– Я виноват! Накормила обедом, тоже мне…
– Так ты ж сам просил!
– Просил, просил… ничего я не просил. Суёшь вечно…
– Просил, не ври!
– Ладно, отстань.
– Ну что отстань? Что с нормой делать?
– Что хочешь, то и делай.
Помолчали.
Потом Светлана Павловна вздохнула, сходила за чистой тарелкой, выбрала на неё куски нормы и унесла на кухню.
Денисов сидел, играя вторым клубком.
Светлана Павловна вымыла под краном разваливающиеся куски, сложила в тарелку и, вернувшись, поставила на диван рядом с Денисовым:
– Вот и делай что хочешь.
Денисов равнодушно посмотрел на норму.
Светлана Павловна принесла таз и тряпкой стала сливать в него рвоту:
– Целый день с двенадцати готовила, старалась… на тебе… чего, спрашивается, торопился?
Денисов тронул пальцем лежащую на тарелке норму, брезгливо поморщился:
– Слушай, унеси её к чёрту.
– А есть?
– Пушкин съест.
– Женя, ну хватит тебе.
Убрав рвоту, она подняла клубок, забрала другой у Денисова и села вязать.
Он встал, включил телевизор.
Шла программа «Время». Диктор рассказывал о ливанских сепаратистах.
Денисов повернул ручку. По четвёртой программе шёл спектакль «Лес». Карп выносил Несчастливцеву рюмку водки. Играющий Несчастливцева Ильинский потопал ногами, что-то станцевал и выпил рюмку.
Денисов усмехнулся и снова переключил на «Время».