Повисла тишина. Дебора нарушила ее первой – пошатываясь, двинула к двери со словами:
– Позову этого бесполезного Талли. Оставайтесь уж на ночь, а утром поможете с уборкой. Не переживай, Андерсон, я вызову клининговую службу, но мелкая помощь не помешает.
– Хорошо. Спасибо. – Он уже представлял на краешке мыслей, как бы они с Чарли – пьяные в доску – тащились обратно в общежитие (на это бы ушел целый час, еще и староста докопается – поздно ведь уже).
– Ты бы мог отвезти это фото его родителям на каникулах. – Деб застыла у рамки, повернувшись к парню спиной. Он задумался, глядя на блики, играющие с ее аккуратной прической. И как это ему не пришло в голову? – Вы бы поговорили, вспомнили… Ты бы мог рассказать его семье про студенческие будни, что Артур делал, чем интересовался. Посетил бы могилу. Попрощался. Тебе бы стало легче, я так думаю…
– Я не могу. – Она обернулась и их взгляды встретились. – Думаю, что я не смогу…
Дебора подошла и обняла его. Так они и застыли на некоторое время.
– Тебе что-нибудь принести? – поинтересовалась она, уже собираясь уходить.
– Только стакан воды и таблетку обезболивающего. Благодарю!
Деб молча кивнула и вышла. Эбби остался один.
***
– Ой, а что это у нас тут за перепивший винца малыш! – Чарли завалился в комнату, неся в одной руке все еще шипящий стакан, как он заявил, с Алка-Зельтцером. – Ну-ну, не жадничай, а то животик заболит! – дразнился сокурсник, ведь Эбби – умирающим от жажды странником в Сахаре – припал к целебному пойлу.
– Это самодельный вариант, чтоб ты знал.
– Самодельный? – Эбби поперхнулся, допив почти до конца.
– А что такого? Берешь пищевую соду, аспирин и витамин C. Voila! Ты пей, пей, – заботливо добавил Чарли.
– Что ж… А то я уже заволновался…
– Отравление в стиле Борджиа в наши планы не входит. Ну, как ты? Полегчало?
– Да, спасибо!
– Никуда не уходи. Я сейчас! Притащу чего-нибудь вкусненького. Там еще, вроде как, осталось пиво в банках и чипсы… И вещи надо забрать, а то сопрут наши пиджаки!
– Давай. – Андерсон устроился поудобнее на кровати.
Веселый Талли вернулся с большим пакетом. Одногруппник аккуратно устроил их верхнюю одежду на кресле, где только что сидела Дебора, убрал подальше все еще катающуюся по полу пустую бутылку, а на тахте разложил добытые трофеи – чипсы Pringles, пару банок Budweiser, кисло-сладкий мармелад в обсыпке, разорванную большую упаковку M&M’s, в которой оставалось полным-полно конфет, еще какую-то сладкую мелочь.
– Та-да! Вот достойная королей трапеза! – возликовал Чарли. – Только не крошить! – Он погрозил другу пальцем.
– Королей в картонных коронах, – пошутил Эбби.
– А ну! Не порть мне тут все. Королей вечеринок, не меньше!
– Ты что-то какой-то очень радостный, Чарли…
– А я гляжу, ты уже чувствуешь себя как дома. – Торндайк забрался на кровать и растянулся, что-то жуя из украденного с общего стола.
– Ты про рамку… – Андерсон растянул губы в болезненной улыбке. – Все сегодня крутится вокруг нее, – грустно и одновременно с теплым трепетом добавил он.
– Очень хорошо смотрится, между прочим. Ты как? Чем тут занимался? – Талли потянулся, достал чипсы и передал их другу, сам взялся за жестяные банки. – Пива, м?
– Нет, merci, а то точно прополощу желудок. Валялся в отключке – вот чем. Деб со мной сидела.
– В отключке – это громко, конечно, сказано, Эбби, ты просто не умеешь пить! В который раз в этом убеждаюсь. А если тебя все еще мутит, тогда не стоит испытывать судьбу! И все достанется мне! – Он открыл банку, отпил, отправил в рот смесь разных сладостей, снова все это запил. – М, только представь, Дебора Флетчер – заботливая няня для нашего малыша Эбби! Как звучит-то! Так и просится в фильм!
– В порнофильм?
– Андерсон! – Талли снова погрозил ему пальцем. – Маленький развратник!
– Я шучу, ничего такого…
– Но ты же зажигал тут с одной нимфой поэзии из “Хамнета”. – Торндайк уже все прознал. – И как оно?
– Не знаю. – Эбби пожал плечами. – Это все из-за вина.
– А в нем – истина!
– Или головная боль и разочарование.
– Ну, не списывай силу вина со счетов так быстро. Иногда все иначе Просто не свезло.
– А у тебя что?
– С поэтессами?
– С Джокондой твоей.
– Все-то ты знаешь, Андерсон! Лежишь себе в кроватке и все между тем ведаешь! – Странно такое слышать про себя из уст вездесущего сплетника Торндайка.
– Я, когда встретил ее, сказал, мол, у тебя к ней дело.
– Ты ж мой спаситель, Эбби! – воскликнул Талли и приобнял его. – Да, мы потусовались с ней. И… – Альберту его тон сразу не понравился – как пить дать, что-то начнет просить. – Ты же меня выручишь, да?
– Что такое? С чем и как?
– Одолжи мне свои картины, м? Эбби, я пригласил нашу подружку в художественную мастерскую.
– Ты собираешься выдать мои работы за свои?! – Альберт не поверил ушам. Ну что за наглость?
– А что такого? Никто не узнает.
– Они же подписаны…
– Ты подписываешь свои работы?
– Ну да. Они же учебные, чтоб препод знал – кто и что написал. И все так делают, между прочим. Авторское право – помнишь про такую вещь?