– Это, пожалуй, не так уж необычно, – кивнула Эмма. – Но важно, что тело какое-то время пролежало в морской воде и на нем были ожоги, а вокруг – нарисованные мелом символы. И оно было покрыто письменами. Вот это действительно странно.
– Можно покопаться в архивах газет, – предложил Тай, и его серые глаза загорелись. – Я займусь.
– Спасибо, – сказала Эмма. – Но… – Она взглянула на Джулиана, а затем снова обвела остальных взглядом серьезных карих глаз. – Не говорите Диане, ладно?
– Почему? – нахмурившись, спросила Дрю.
Тавви вообще не обращал внимания на их разговор: он слез на пол и играл под столом в машинки.
Эмма вздохнула.
– Несколько тел принадлежали фэйри. А это означает, что нам вообще нельзя вмешиваться в ход расследования. – Она посмотрела на Кристину. – Если ты не хочешь принимать в этом участия, ничего страшного. С фэйри шутки плохи, тем более Диана не хочет, чтобы мы этим занимались.
– Ты ведь знаешь, как я отношусь к Холодному перемирию, – ответила Кристина. – Само собой, я с вами.
Послышался гул одобрения.
– Я же говорил, переживать не стоит, – сказал Джулиан, легонько коснувшись плеча Эммы, после чего вышел из-за стола и стал собирать тарелки. Было в этом обыденном прикосновении что-то такое, отчего Кристина содрогнулась. – Сегодня занятий не будет – Диана уехала в Охай, – поэтому можно заняться расследованием. Тем более на эти выходные назначено тестирование Конклава.
Все застонали. Тестирование Конклава проводилось дважды в год, чтобы проверить успеваемость учеников и отправить неуспевающих в Академию, которая находилась в Идрисе.
Но Тай не обратил внимания на слова Джулиана. Он изучал список Эммы.
– Сколько всего погибших? Людей и фэйри?
– Двенадцать, – ответила Эмма. – Всего обнаружили двенадцать тел.
Тавви вдруг вылез из-под стола.
– Они все бегали с леденцами во рту?
Тай в недоумении уставился на брата, Эмма смутилась, а Тавви просто озадаченно озирался по сторонам.
– Пожалуй, разговоров достаточно, – сказал Джулиан, поставив малыша Тавви на ноги. – Давайте посмотрим, что удастся разузнать. Тиберий? Ливия?
Тай что-то согласно пробурчал и поднялся на ноги. Эмма призналась:
– Вообще-то мы с Кристиной хотели потренироваться, но можем…
– Нет! Ничего не отменяйте! – воскликнула Ливви. – Мне тоже нужна тренировка! С девушками. Которые при этом не читают. – Она сверкнула глазами в сторону Дрю. – И не смотрят ужастики. – Она посмотрела на Тая. – Я помогу Таю и через полчаса к вам присоединюсь.
Тай кивнул и надел наушники по дороге к двери. Ливви вышла вместе с ним, все болтая о том, как ей не хватало тренировок и своей сабли и как ужасна была идея тетушки выделить им для занятий старый сарай, кишевший пауками.
Как только она ушла, Кристина снова повернулась к остальным. Яркий солнечный свет окутывал Эмму и Джулиана удивительным сиянием, смазывавшим их черты. Джулиан держал на руках Тавви, и Кристина подумала, что они выглядят точь-в-точь как счастливая молодая семья.
– Ты не обязан делать это ради меня, – тихо, но уверенно сказала Эмма таким голосом, какого Кристина никогда прежде не слышала.
– А по-моему, обязан, – возразил Джулиан. – Помнится мне, я в этом поклялся.
– «Куда ты пойдешь, туда и я пойду, какую глупость ты сотворишь, ту и я сотворю тоже»? – поддразнила его Эмма. – Так звучала клятва?
Джулиан рассмеялся. Если они и продолжили разговор, Кристина уже этого не слышала. Она вышла в коридор и закрыла за собой дверь, не оглядываясь назад. Когда-то она думала, что и сама обзаведется парабатаем. И хотя она давно похоронила эту мечту, смотреть на близость настоящих парабатаев было больно.
4
Оттого и случилось
Эмма рухнула на мат и быстро перевернулась, чтобы не повредить ни Кортану, которая висела у нее на спине, ни саму спину. Несколько лет назад, только начиная тренироваться, она чаще резалась об острые края Кортаны, чем ошибалась в упражнениях, – и все это из-за упрямого отказа снимать меч.
Кортана принадлежала ей, а до этого – ее отцу и отцу ее отца. Они с Кортаной были единственным, что осталось от семьи Карстерсов. Отправляясь на битву, Эмма всегда брала с собой меч, даже если намеревалась использовать кинжалы, святую воду или огонь. Поэтому ей нужно было научиться сражаться с мечом на спине и твердо знать, как вести себя с ним в любой мыслимой и немыслимой ситуации.
– Ты как?
Кристина приземлилась рядом, но гораздо легче: она была безоружна и одета только в одежду для тренировки.
– Нормально, – ответила Эмма, садясь и потирая ушибленное плечо. Через пару секунд она уже вскочила на ноги: – Еще раз.
Медальон на шее у Кристины блеснул, когда она подняла голову, чтобы посмотреть, как Эмма взбирается по веревочной лестнице. Комнату заливал темно-золотистый солнечный свет – день клонился к вечеру. Девушки занимались уже несколько часов, успев до этого собрать и перенести в компьютерную комнату фотографии и записки со Стены Улик (Кристина отказывалась называть ее Стеной Безумия), чтобы Тай и Ливви смогли их отсканировать. Ливви обещала прийти на тренировку, но явно с головой ушла в поиски зацепок на просторах Интернета.
– Может, хватит? – спросила Кристина, когда Эмма добралась до середины лестницы, но та упорно полезла дальше и не остановилась, пока не уперлась макушкой в потолок.
Эмма посмотрела вниз. Кристина качала головой, каким-то образом умудряясь выглядеть и ободряюще, и осуждающе одновременно.
– Не прыгай так высоко! Эмма…
Но Эмма уже камнем полетела вниз. Она ударилась о мат, перевернулась и села на корточки, рукой потянувшись к Кортане.
Меча не было на месте. Вскочив на ноги, Эмма обнаружила, что его держит Кристина. Она вытащила его из ножен Эммы, пока та занимала позицию.
– Сражения – это не просто прыжки и падения, – заметила Кристина и протянула Кортану подруге.
Усмехнувшись, Эмма взяла меч у нее из рук.
– Ты говоришь, прямо как Джулс.
– Может, он прав? – сказала Кристина. – С каких пор ты стала так пренебрегать собственной безопасностью?
– После Темной войны.
Эмма вложила Кортану в ножны, а затем вытащила из ботинок два стилета, протянула один Кристине и повернулась к мишени, нарисованной на противоположной стене.
Кристина встала рядом с ней и занесла стилет, прицелившись вдоль линии руки. Эмма никогда прежде не метала ножи в компании Кристины, но ее вовсе не удивило, что та стояла и держала стилет идеально – большой палец шел параллельно клинку.
– Порой я жалею, что война меня почти не коснулась. Я пряталась в Мексике. Отец считал, что в Идрисе небезопасно.
Эмма вспомнила Идрис в огне, кровь на улицах и тела, сваленные в Зале Соглашений.
– Твой отец был прав.