Шах. Женщина бандита
- Хорошо. Я вас поняла.
***
Девушка и раньше не выходила у него из головы, а сегодня так и вовсе засела занозой в мозгу. Там не осталось места для других мыслей. Время от времени порывался пойти к ней, но что-то останавливало. Наверное, остатки здравого смысла.
- Шах? - Нур обеспокоенно заглянул ему в лицо. - Ты меня вообще слушаешь? Я же тебе о сделке рассказываю.
- Нет. Не слушаю. Давай все дела до завтра отложим. Я устал, - расстегнув верхние пуговицы рубашки, завалился на спинку дивана. - Ты можешь идти. Скажешь, пусть принесут ужин сюда. На двоих.
- На двоих? - Лис приподнял брови, расплылся в препоганой ухмылке.
- Приведи Тату ко мне.
- Уверен? - и поймав на себе нехороший взгляд, поспешил реабилитироваться: - То есть, я имею в виду, может, ей стоит эту ночь побыть одной, привыкнуть к новому месту? Девчонка шуганная, от любого шороха дрожит. А ты сегодня не в настроении…
- Нур, я прострелю тебе коленную чашечку. Шутить со мной вздумал?
Тот выставил руки вперёд в защитном жесте.
- Ладно-ладно. Сейчас придёт твоя принцесса. Только голову не теряй.
- Свободен.
Обычно к сальным шуточкам Нура Бес относился ровно, но сейчас почему-то раздражало и бесило. По венам будто горячая смола течёт, и адски чешутся кулаки от желания разбить костяшки в кровь, при этом раздолбать кому-нибудь череп.
Но лучше всё-таки скорее получить желаемое. Несколько месяцев он бредит этой девчонкой. Навязчивая идея какая-то. Она даже по ночам ему снится. Обнаженная, стонущая в ответ на его ласки… Гладит его шрамы, шепчет его имя и плавится в его объятиях от дикого наслаждения. А потом он просыпается посреди ночи, тяжело дыша от невыносимого возбуждения, и пытается смыть этот морок под ледяным душем, хватая воду открытым ртом. Потому что других баб тоже не хочется. Она одна засела в подкорке мозга.
***
Разбираю вещи, чтобы чем-нибудь занять руки и не сойти с ума в мучительном ожидании. Рассматриваю нижнее бельё и кружевные ночнушки. Очень красиво и нежно. Откровенно, но не вульгарно. И верхняя одежда совсем не развратная. Платья, джинсы, футболки, пара толстовок. Всё не так и страшно, да? Мне почему-то представлялось по-другому. Хотя, быть может, я ещё не сняла розовые очки и не замечаю всех ужасов, которые поджидают меня в этом доме.
Звонок мобильного заставил напрячься, комплект чёрного белья выпал из рук. Подняв телефон, судорожно выдохнула. Оля.
- Привет, Оль.
- Ну, как ты там? Всё хорошо?
Дайте подумать… Я продалась богатому мужику, сижу в его доме, разбираю купленное для меня бельишко. А вечером, скорее всего, лягу с ним в постель. С мужиком, который запрещает на него смотреть.
- Нормально. Пока.
Оля тяжело вздыхает, динамик неприятно шуршит.
- Я знаю, что это паскудство. Правда. Но ты же знаешь, ты наша единственная надежда. Брат до сих пор у них, и они не отпустят его, пока мы не вернём деньги.
- Знаю. Они не звонили?
- Нет. А тебе?
- Нет, - о вчерашнем звонке молчу, Ольге сейчас и так непросто.
- Постарайся взять деньги поскорее. Шах нормальный мужик, если хорошо попросишь - даст.
Если хорошо попрошу…
- Да, я поняла. Сделаю всё, что смогу. Только…
- Не бойся, Тат. Сенька ничего не узнает. Я же тебе обещала. Ты только никому ничего не рассказывай. Просто решила заработать на учёбу. И всё. Поняла? А то они убьют и Сеньку, и тебя.
- Всё будет хорошо, Оль. Не волнуйся.
На самом деле её я жалела на данный момент больше, чем себя. Знать, что родной человек в плену и не иметь возможности хоть как-нибудь ему помочь - страшно. Даже не представляю, как ей сейчас паршиво.
В дверь негромко постучали, я отложила телефон и вскочила на ноги, выпрямив спину. Хоть бы это был Нурлан, а не его шеф. Я пока не готова. Вообще не готова. Шахбулатов пугает меня до дрожи.
В проёме показалось лицо помощника. Пронесло. Пока…
- Как дела? Освоилась? - прошёлся по мне оценивающим взглядом, отчего захотелось закрыться руками. - Почему до сих пор не переоделась?
- Я вещи разбирала и… Сейчас переоденусь. А что, уже пора? – наверное, мой голос прозвучал слишком жалко, потому что поверенный прыснул от смеха.
Прикрыв за собой дверь, сунул руки в карманы. Его лицо вдруг преобразилось, исчезла едкая ухмылочка.
- Ты сейчас наденешь красивое платье и пойдёшь к Беслану. Поужинаете, поболтаете. Ты будешь радостной, улыбчивой и нежной. Подаришь ему немного ласки. Пообещай мне, - просьбы в его тоне нет. Это указание. Он перечисляет мои обязанности по пунктам. Правда, я бы в любом случае не отказалась.
- Обещаю. Всё будет… нормально.
ГЛАВА 3
Дать обещание намного легче, чем сдержать его. Но я сейчас как сапёр, не имею права на ошибку.
- Весёлая, улыбчивая, нежная, - повторяю, глядя на себя в зеркало, расчёсываю волосы. - Подари ему немного ласки. Да легко! Вот сейчас пойду и подарю. Главное не смотреть. Не смотреть. И всё, - натянутая улыбка выглядит фальшиво, некрасиво. Нужно бы потренироваться, Шахбулатов ведь не идиот.
В брендовом платье я выгляжу очень необычно. Никогда не примеряла дорогую одежду, а теперь понимаю, что надеть на себя что-то из старья больше не захочу. Но не стоит забывать, зачем я здесь. Не ради тряпок и развлечений. Ради Сени. Ради нашего будущего.
Заработаю денег, верну долг, и мы уедем. Очень далеко, в какую-нибудь глухую деревню, чтобы подальше от бандитов и прочей грязи. Только смогу ли?.. Получится ли у меня всё забыть? Ведь просто так мне эти деньги никто не даст. Придётся спать с Шахбулатовым, а потом осмелиться посмотреть в глаза Сеньке. Моему хорошему, доброму, светлому Сенечке. Он даже не подозревает, на что я пошла, чтобы выплатить проклятые деньги.
Но в отражении своих глаз замечаю и гнев. Это он виноват! Он влез в долги перед бандитами. Так в чём же моя вина? В том, что хочу спасти наши шкуры? Нет уж. Я не стану испытывать чувство вины.
Добрых пятнадцать минут Нурлан терпеливо ждал, пока я закончу, а когда вышла за дверь, оттолкнулся от стены и, оглядев меня с головы до ног, присвистнул:
- Нормально так.
- Спасибо, - широко улыбнулась.
- Ты умница, Тата. Пойдём.
Проводив меня до уже знакомого кабинета, открыл дверь.
- До завтра и удачи.
И хоть этот прохиндей мне не нравится, но вдруг сильно захотелось уйти с ним. Я ещё не видела Шаха, но уже чувствовала его присутствие. Его аура давила на меня камнем, блокируя доступ кислороду в лёгкие.
Шагнув внутрь полумрака, прищурилась, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Почему здесь всё время так темно? Даже днём шторы были задвинуты почти наглухо, а я разглядела его лицо, потому что на него падал свет лампы.
Заметив его силуэт, не повторяю прежней ошибки, сразу же опускаю глаза.
- Добрый вечер…
- …Беслан, - напоминает, что я должна назвать его по имени.
- Добрый вечер, Беслан.
- Проходи, - он сидит на диване, раскинув руки на спинке, и, конечно же, смотрит на меня. Мне необязательно его видеть, чтобы знать - это так. - Присаживайся.
В комнате обалденно пахнет едой, и мой желудок предательски урчит. Уверена, Шахбулатов слышит.
- Спасибо, - похожу к креслу напротив, намереваясь сесть в него, но Шаха это не устраивает.
- Сюда, - хлопает рукой по дивану рядом с собой, и моё и без того трепещущее сердце замирает.
Спокойно, Тата. Ты знала, что так будет. Знала, зачем шла сюда. У тебя всё получится.
Сажусь рядом с ним и слегка вздрагиваю, когда тяжёлая, большая рука соскальзывает со спинки дивана на мои лопатки. Слегка поглаживает, опускается вниз и останавливается на пояснице.
- Ты очень хорошо выглядишь. Тебе идёт это платье, - его рука согревает мою спину недолго. Взяв пальцами прядь моих волос, поднёс её к лицу, вдохнул. - Пахнешь очень сладко, – мои щёки вспыхнули, будто их огнём опалило. Говорить с ним о близости - ещё страшнее, чем ею заниматься. Он заметил моё смущение, убрал руку. - Возьми, это тебе, - мне на колени легла продолговатая коробочка с фирменным золотым теснением. «Колибри» - очень известный бренд. И очень дорогой. Как-то я хотела их серёжки, но увидела цену и едва не поседела.
- Что это? - в руки коробочку не беру. Возникает стойкое ощущение, что стоит мне прикоснуться к ней, и больше вспять ничего не повернуть. Хотя понимаю, что уже и так влипла по самое не хочу.
- Подарок, - чувствую на себе его испытывающий взгляд. Ждёт, что я возьму?
А мне не хочется принимать подарок Шахбулатова, потому что так я окончательно предам Сеню. Продам за дорогие побрякушки. Это уже слишком.
- У меня есть жених. И то, что я здесь, ничего не значит. Мне просто нужны деньги, - сама не знаю, откуда во мне столько смелости.
Он как-то неопределённо хмыкает, запускает в мои волосы пятерню и слегка массирует у корней. Губы касаются моего виска, а я покрываюсь гусиной кожей.
- Где же он? Твой жених? - шепчет, обжигая своим дыханием. - Где он сейчас? В то время, пока ты здесь, сидишь рядом, а я раздумываю, что буду с тобой сегодня делать? Он знает, что ты сейчас с другим мужчиной? Знает, как ты зарабатываешь деньги? Я могу сделать так, что тебя все посчитают погибшей или пропавшей без вести. Могу запереть тебя в своём доме, и ты не сможешь уйти. А где будет твой жених? Что он сделает? Думаешь, найдёт тебя? Спасёт?
Сглатываю слишком громко, но в горле по-прежнему жжёт. Нервно дёргается глаз, а я приказываю себе успокоиться. Он просто пугает меня. Подавляет своей властью и силой. Прогнуть хочет. Я справлюсь с этим.
- Зачем это вам? Вы можете купить себе любую женщину. Так зачем вам такая, как я?
- Я и сам не знаю, - задумчиво застывает, скользит взглядом по моему лицу, будто пытается что-то понять или угадать. - Только одно знаю… Хочу тебя до крошева зубов, - впивается губами в мою шею, заваливая на диван, а я широко распахиваю глаза и цепляюсь за его плечи…
***
- Беслан… Беслан… - шепчу сбивчиво, не решаясь оттолкнуть. Я не могу сказать, что мне неприятно, да и пришла я именно за этим… Но он такой тяжёлый и напористый, что во мне пробуждается паника. Я ведь не смогу остановить эту машину, если вдруг он начнёт делать больно. А он, скорей всего, начнёт. Вон какой… Страшный.
Он отрывается от меня. Приподнимает голову. С трудом - я это вижу по глазам. Они полыхают огнём, и даже радужка отливает золотом. Смотрю на его шрам, прикусываю губу. Как же больно ему было… Наверное, я идиотка, раз думаю о таком в этот самый момент.
- Я же говорил тебе, не смотреть, - дышит мне в губы, требовательно целует, снова отрывается. - Отвратителен я тебе? Говори! - как же он смотрит… Будто копьём, своим взглядом пронзает. Безумно, дико. Что не так с этим мужчиной?
- Нет, - отвечаю честно. Он, действительно, мне не противен, несмотря на жуткий шрам, уродующий его лицо. Но если не смотреть на рубцы, то Шахбулатов совсем не урод. Трудно сказать, сколько ему лет, потому что мужчина тщательно прячет своё лицо в густой бороде, но явно старше меня на много лет. Может, десять… Может, пятнадцать. Он производит впечатление человека, который повидал жизнь, и поэтому его не волнуют мои смущение и стыд. Однако он зачем-то спрашивает.
- Уверена?
- Да, - выдох в его губы, и они вновь набрасываются на меня. Он целует отнюдь не нежно, но не напирает. Будто ждёт, что я отвечу. Разумеется, ждёт. Ведь был такой уговор. Я должна радовать своего работодателя. И все должно быть по обоюдному согласию. Это прописано в контракте.
И я отвечаю. Отвечаю на его поцелуй, касаюсь своими губами его… Что-то внутри переворачивается. Что-то меняется во мне в тот же миг. Пронзает насквозь. Сильные руки крепко сжимает мою талию, впечатывают в его тело. А рот жадно исследует мой, будто захватывая новые территории. Я начинаю нервничать, потому что не успеваю за ним. Его напор пугает. Это происходит не так, как бывает у нас с Сеней. Всё другое.
От него пахнет дорогим парфюмом с нотками мускуса и табака, а уверенные движения и касания сбивают меня с толку. Он как захватчик, оккупирующий новые земли и подчиняющий себе.
Лишними движениями себя не утруждает. Приподнявшись, задирает подол платья и снимает с меня бельё. Кожу, ещё не зажившую после глубокой эпиляции, жжёт, но я лишь прикусываю губу и, опираясь на локти, смотрю на него. Снова притягивает взгляд изувеченная сторона лица.
- Закрой глаза, - негромко, хрипло. Швыряет бельё на пол и начинает расстёгивать пуговицы своей рубашки. Глядя на меня, он избавляется от остальной одежды, и я замираю от зрелища его мощного тела. Он выглядит невероятно сильным и крупным… Я даже не знаю, смогу ли с ним… справлюсь ли с этой лавиной.
Зажмуриваюсь. Мелко дрожу, будто от холода, хотя по спине стекает капля пота. Жарко? Должно быть… Только я не чувствую ничего, кроме запретного, безумного желания открыть глаза и снова посмотреть на него. Мощь и первобытная красота его широкого торса пугают и одновременно гипнотизируют.
Но я не должна забывать, зачем я здесь. Не для того, чтобы получать удовольствие. А для того, чтобы дарить его работодателю.
Меня касаются пальцы Шахбулатова. Сначала исследуют лицо, гладят, надавливают на губы, заставляя приоткрыть рот, обжигают требовательными прикосновениями. Затем спускаются ниже, по скуле к шее. Каждое движение настолько выверенное, искушённое - да, это точно про Шаха.
Тем временем рука сползает ниже. Задевает плечо, чуть оттягивает ткань платья, лаская кожу. Я вздрагиваю от прострелившего чувства внизу живота. Такого яркого, неизведанного и запретно-сладкого.
Странно. Даже не представляю, отчего может быть такая реакция. Я ничего не ела, соответственно мне не могли подмешать какой-нибудь возбудитель. Но пила воду… Хотя мне почему-то кажется, что Шах не стал бы этого делать. Это задело бы мужское самолюбие такого, как он.
- Не открывай глаз, Тата. Чувствуй, - его горячее дыхание на ушко заставляет откликнуться на его ласки. Рука Шаха опускается по талии, его уверенные, настойчивые прикосновения заставляют меня вспыхнуть изнутри.
-Уже готова, - шепчет как-то зло, подчиняя своей воле. - Ты всегда так легко откликаешься, Тата? Или это особый случай? - его вопросы не праздные.
Я чувствую, что он ждёт на них ответы. И не знаю, что сказать. Потому что такое у меня впервые.
Нет, я всегда была слишком чувственной, и Сеня в шутку называл меня озабочкой. Но с чужим мужчиной… Я не знала, что способна так сильно возбуждаться от прикосновений другого, взрослого, почти незнакомого мужика.
- Я… Да. Я всегда такая, - вру, потому что не хочу, чтобы он думал, будто заимел на меня какое-то влияние. Я здесь ради денег. Так и должно остаться.
Он хмыкает, его ладони продолжают ласкать меня, доводя до исступления, а я запрокидываю голову и беззвучно ловлю губами воздух. Когда волна жара внизу живота становится невыносимой, заставляя меня потерять контроль, Шахбулатов на мгновение отстраняется. Шорох упаковки возвращает меня к реальности. В затуманенную голову приходит страшная мысль: а ведь я совсем не подумала о безопасности! Я всегда сама покупала презервативы и заставляла Сеню ими пользоваться. Иногда даже до скандалов доходило, потому что мой парень считал, что если вовремя остановиться, то ничего не случится. Я же всегда была в этом плане ответственной, а теперь что? Так поплыла от нахлынувших чувств, что о самом главном забыла. Хорошо, что у Шаха голова на месте, и он заботится обо мне. Ну или не обо мне…
Секундная пауза, и его сокрушительное, горячее присутствие вновь заполняет все мои мысли. Рваный выдох у виска и решительное, глубокое движение, от которого у меня перехватывает дыхание, а внутри все сжимается от непривычного, пугающего масштаба его близости. Это кажется слишком ошеломляющим для меня. Слишком.
- Ты такая хрупкая… Такая нежная, - в его голосе звучит почти благоговейный восторг, и это признание снова захлестывает дикой страстью, что заполняет меня целиком. Этот напор будоражит каждую клеточку моего существа, заставляет выгнуться и открыть глаза.
- Закрой! - тут же приказывает Беслан, но я успеваю заметить выражение его лица. Совершенно безумное. Переполненное запредельной, бешеной страстью. Ноздри раздуваются, а челюсти плотно сжаты. Зверь. Яростный, неостановимый в своем порыве.
Он подчиняет меня себе полностью, хотя секунду назад я считала, что не выдержу такого накала. Это единение рушит окончательно и бесповоротно все мои внутренние барьеры. Не только телесно. Душа тоже сейчас находится абсолютно нараспашку. Потому что глаза я так и не закрыла. Я упрямо смотрю на него. Прямо в его глаза. И в их темном отражении вижу себя -раскрасневшуюся, потерявшую голову, с приоткрытым ртом и растрепанными волосами.
Новое мощное движение, и с моих губ срывается отчаянный вскрик. Напряжение граничит с дискомфортом, но то невероятное, сладкое чувство, что зарождается в самом низу живота и импульсами устремляется по всему телу, с лихвой компенсирует мою неготовность к такой жесткой, сокрушительной лавине страсти.
Шах снова обрушивается на меня всей своей тяжестью, заставляя ощутить каждое мгновение этой неистовой близости. Ещё раз, и я вскрикиваю громче, судорожно цепляюсь за его крепкие предплечья, невольно царапая их ногтями. Ещё и ещё. Ритм становится безумным, одно движение сменяется другим, а Шах голодно, до боли набрасывается на мой рот. Не прерывая своего властного, стремительного напора, он полностью прижимает меня к дивану весом своего тела, а его губы жадно, исступленно истязают мой рот, не давая сделать даже вздох.
Тот самый страх, что заставлял меня дрожать вначале, теперь переродился и стал чем-то другим. Тем, что называют желанием. Только желание разное бывает. Когда смотришь на красивого мужчину на улице или на обложке журнала. В кино, на худой конец. Когда твой парень нежно целует тебя в темном кинозале, а тебе хочется большего, но он не решается. Это же желание не похоже ни на одно из тех, которые мне приходилось чувствовать в своём теле. Оно проникло в каждую клеточку, воспламенила кровь в венах. Как глоток огня. Как обжигающая кислота, омывающая плоть. И жар сильный. Я, кажется, начала гореть. Только Шаха это не остановило. Даже мой вскрик, когда взорвалась и рассыпалась под ним осколками.
Он на какое-то мгновение замер, а когда я немного пришла в себя от оглушительного всплеска чувств, всё повторилось. Шахбулатов заставил меня полностью раствориться в его хриплом стоне, забирая меня так, словно хотел этого годы. И пил меня своими губами, как погибающий от жажды, дорвавшийся до ручья.
Когда всё закончилось и этот безумный ураган стих, я была на краю сознания. Лишь холод, который вдруг заполнил душу, напомнил, где я и с кем. И кто я сама… Женщина, продавшая себя и предавшая любимого мужчину.
Он быстро отстранился, поднялся. Послышался шорох одежды.
Я смотрю на него сбоку, с той стороны, где его лицо не изуродовано, и нервно сглатываю. По мере того, как рассеивается в голове туман удовольствия, накрывает осознанием, что я сволочь. Пока я здесь занимаюсь этим… и испытываю удовольствие с чужим мужчиной, где-то там мой Сеня сидит в плену у бандитов.
И пока Шахбулатов надевает рубашку, я решаюсь:
- Я хочу поговорить о… деньгах, - всё-таки выговариваю, хоть и даётся это очень нелегко. Я никогда раньше не занималась ничем подобным, и тот факт, что я переспала с мужчиной за деньги, меня дико смущает.
- Слушаю тебя, - накинув рубашку, поворачивается ко мне. Его лицо не выражает никаких эмоций и оттого абсолютно нечитаемо.
- Я хотела бы получить первую выплату пораньше… На этой неделе. Если, конечно, это возможно, - как же это гадко. Клянчить деньги, как какая-то попрошайка на паперти. Ужасно…
- Вот как? - его губы искажает презрительная усмешка, и это на данный момент худшее, что может быть. Мне не хочется выглядеть девкой по вызову, как бы смешно это не звучало. - Хорошо. Ты получишь деньги, - он садится на диван, закидывает одну руку на спинку. - Ты можешь идти, Тата. Ужин тебе принесут в комнату.
Я кивнула, не в силах сказать и слова. Да и что тут скажешь? Поблагодарить? Так вроде уже… Поправив смятое платье, поднялась с дивана и нетвердой походкой пошла к двери.
- Ты забыла свой подарок. Вернись и забери, - в спину прилетел строгий оклик, я остановилась. - И больше не смей отказываться от моих подарков.
***
- Доброе утро! Как ночка прошла? - Нур свалился в кресло, закинул ногу на ногу. Шах поморщился. Видеть сейчас довольную морду Лиса никакой радости не было. - Да ты, никак, уставший? Загоняла тебя наша Татка? Да, они, тихони, такие…
- Закрой свой рот и не называй мою женщину нашей.
Улыбка сползает с лица Нурлана, а взгляд опускается на стол со вчерашним ужином, к которому Шах так и не притронулся.
- Что-то не так?
Бес вздыхает, прохаживается по комнате. До сих пор адреналин в крови. Кипит всё, горит. Он как до её тела дорвался, так пропал. Как пацан пропал. Мало было. Готов был с ума от нее сойти. Голову потерял. А она смотрела на него. Смотрела на шрам и даже не поморщилась ни разу. А какая она отзывчивая… Он никогда не был с такой чувствительной женщиной. Думал, ей так же хорошо. Идиот. Возвысил её в своей безумной башке и поплыл, как сопливый Ромео.
Ради денег всё. Стонала за деньги. Обнимала за деньги. На рожу его стрёмную смотрела тоже за деньги. А он её распробовал, и теперь не скоро отпустит. Так и будет платить за близость, за улыбку, за то, что дарит ему свои взгляды наигранно робкие.
- Ты зачем пришёл?
- Так о делах поговорить. Там наши знакомые междусобойчик организовали. Хотят контракт с тобой заключить. Твоя отмашка нужна.
- Твои земляки, сам с ними и договаривайся. Я сегодня отдыхаю.
Нур шумно выдохнул, почесав затылок, поднялся.
- Как скажешь. Я пошёл тогда? С Татой всё хорошо? Может…
- Что «может»?! - шагнул вперёд, преграждая дорогу.
- Да расслабься ты… Ей ничего не нужно? Я бы привёз из города.
- Иди, Нур. Не беси меня, - распахнул дверь и сразу же за ним её захлопнул.
Было бы, конечно, неплохо отвлечься, но ему отчего-то захотелось её увидеть. А лучше завалиться с ней на весь день в кровать, и пусть отрабатывает свои паршивые деньги.
Она сидела в комнате, сложив ладони на худые коленки. Когда он вошёл, даже бровью не повела. Его ждала, значит. Прилежная какая.
- Здравствуй, Тата. Как тебе спалось на новом месте?
Она сглотнула, прочистила горло. И, не поднимая глаз, встала.
- Доброе утро, Беслан. Спалось хорошо, спасибо. Но я хотела поговорить, - ему показалось, что голос её дрогнул.
- Слушаю, Тата, - съехал взглядом вниз, туда, где распахнулся шелковый халат. Мазнул по стройным ногам, и тело тут напряглось, стоило вспомнить, как она вчера обнимала его и притягивала за плечи к себе. Наваждение какое-то…
- Наш… Наш договор заключён на два месяца. Я хочу, чтобы… Чтобы… - нервно сжала руки в кулаки, выдохнула, будто пытаясь успокоиться. - Я хочу продлить этот срок. Если такое возможно, конечно…
Ещё бы она не хотела. Где бы ещё ей платили такое огромное содержание. Сжав челюсти, шагнул внутрь, закрывая за собой дверь, а она выровнялась, подняла взгляд.
- Нет никакой разницы, что там написано в этих бумажках, Тата. Всё равно эти документы не имеют никакой юридической силы. Их даже нотариус не заверил. Да и нет такого закона, который задержал бы тебя со мной. Хоть за деньги, хоть бесплатно. Брать силой тебя или обижать я не собираюсь. Но ведь и не придётся, да? Ты вот сама согласна на всё. Скажи мне, Тата… Что ты готова делать ради денег? Расскажи мне, насколько ты умеешь быть нежной? Потому что то, что я видел ночью, должного впечатления не произвело. Если ты так и будешь каждый стоять каменным изваянием, пока я рядом…
Он мог бы поклясться, что прочитал в её глазах ужас. Какая актриса погибает в девице.
- Я буду делать всё, что вы скажете. Буду такой, какой вы хотите.
Дрянь. Такая же продажная, как все бабы. Стоит только поманить зелёной бумажкой, и она уже на все готова. И плевать им на страшную харю. За деньги хоть мутанту отдадутся.
- Раз уж наши отношения построены на деньгах, я хочу, чтобы ты улыбалась и была радостной. Хочу получать за свои деньги качественное обслуживание, а не это кислое лицо.
Её брови сошлись на переносице, и на какое-то мгновение Шаху показалось, что сейчас девчонка его пошлёт. Ему этого хотелось бы. Увидеть, что ошибся. Но нет. Прошла пара секунд, и она заулыбалась.
- Как скажете.
***
Как скажете, блин. Таких «как скажете» он мог бы иметь по десять штук на дню. И они выполняли бы все его прихоти. Делали бы все, что пожелает его черная душа.
А её почему-то в роли послушной девки видеть не хочется. Нет, не так. Хочется, разумеется. Но также хочется знать, что всё это настоящее.