Переводчик
У самого входа остановилась машина, к вышедшим из нее тут же бросились журналисты. Косте даже не было интересно, кто это. Он шел по улице и ничего не замечал вокруг. Мысли витали где-то далеко, но все время возвращались в одну и ту же точку — он до сих пор не понимал, как отважился спросить ее электронный адрес. Но как же хорошо, что спросил! Ничего, собственно, и не произошло, он подарил ей цветы, вот и все. Ей, наверное, часто дарят цветы, она красивая женщина. Но для него это стало целым событием, грандиозным и выдающимся, потому что никогда еще в жизни он не волновался так сильно. Ни экзамены в университете, ни премьера спектакля не могли стать в один ряд с тем состоянием, которое охватило его сегодня, когда он стоял перед ней, когда их глаза встретились и когда ее рука выводила на бумаге заветные символы. Название переулка, которое он не мог запомнить поначалу, теперь стало родным, словно название улицы, на которой он вырос.
Система правосудия, правоохранительные органы, адвокат, ходатайство, явка, старший следователь, уголовная ответственность — все эти слова и словосочетания скорее могут напугать, чем ласкать слух и вызывать положительные эмоции, однако именно это и происходило с Костей, когда он засел над очередным переводом, который взял на дом. Приходилось листать словарь, но его это не раздражало, как раньше, а доставляло истинное удовольствие. Он тщательно все проверял и выписывал значения на отдельный листик, по которому собирался еще раз пробежаться утром. Такой метод изучения новых слов всегда срабатывал. С переводом в суде он справился, потому что это было предварительное слушание. Простые вопросы, простые ответы. Но что, если его позовут снова? И раз такая вероятность существует, терять времени он не станет.
«Забудьте все, чему вас учили в университете», — так обычно говорят новичкам в их первый рабочий день. С переводчиками иначе. Забывать ничего не нужно, наоборот, неплохо бы вспомнить, да побольше. Всего на свете знать невозможно. И профессионализм переводчика в том и состоит, чтобы имеющийся словарный запас развернуть на полную, какой бы сферы дело ни коснулось. Если это промышленная выставка, продажа экскаваторов или строительных материалов, есть способ избежать казуса. Всегда можно прибегнуть к каталогу товаров и воспользоваться их маркировкой и кодами. В конце рабочего дня — полное владение лексикой в заданной области. Нижний диапазон оборотов двигателя, синхронизированный 4-ступенчатой КПП, смещение каретки, плоская диффузионная мембрана, профилированная, антиконденсатная, кварцевый песок и полевые шпаты — отлетают от зубов. Переводчик осведомлен и разбирается не хуже штатного менеджера компании по продажам. Но решение суда, как и медицинское заключение, — документ, который требует точности. Никаких подмен и интерпретаций, догадок и описаний, только термин и только на своем месте.
Каждый вечер Костя созванивался с Ольгой. Сегодня они тоже разговаривали. Было шумно, играла музыка, кажется, джаз, и она была навеселе. Никакой грусти по поводу его отсутствия. Оля не из таких. Вместе они уже два года. Она актриса и работает в театре. Ей двадцать восемь. Они собирались жить вместе. Давно пора уже было что-то решать. С Костей они познакомились в больнице. Челюстно-лицевое отделение. Туда он приходил к своей маме. В стоматологической клинике вместе с анестезией ей занесли какую-то инфекцию. По соседству с мамой лежала Оля. У нее была температура, чуть раздуло щеку, и ничего еще не было ясно. Косте тогда было не до знакомств. Он сильно переживал за маму, навещал ее каждый день. Именно она обратила его внимание на молодую и красивую девушку из киновуза. Они успели подружиться и отлично ладили. Мама Кости и Оля абстрагировались от бесед своих соседок о болячках и вели свои собственные разговоры. В основном Оля рассказывала о профессии. Это ее второе образование. Ее никто не навещал. Она из другого города. Родители далеко. Уже при выписке за ней приехал ее однокурсник. Доктора ею не занимались. Денег она никому не предлагала. Температура спала, и ее сразу же выписали, без диагноза. Она вопросов не задавала, собрала вещи и ждала в коридоре. Они с Костей обменялись номерами телефонов. Вскоре выписали и маму. Они нашли хорошего специалиста, который приехал и все сделал, за деньги. Спустя пару дней пришла мысль позвонить Оле и поделиться контактом врача. Она звонку обрадовалась, и на прием к нему они поехали вместе. Костя взял машину отца. Доктор проблему определил быстро и цену назвал сразу. Киста. Было больно и длилось долго. Требовался постельный режим, и вместо общежития Костя отвез Олю к себе домой. С тех пор они не расставались. Ему с ней было хорошо, к тому же нравилось то, чем она занимается. Они много гуляли и встречались на репетициях. Костя всегда присутствовал на ее премьерах и видел все спектакли с ее участием. Сейчас она на море с его друзьями. Девушка она видная, и Косте самое время волноваться, но вместо этого он погрузился в работу и в другие свои мысли.
Хотелось поскорее закончить перевод и мысленно окунуться в события минувшего дня, лежать с закрытыми глазами, представляя, что написать в своем первом письме Наталье Романцевой. Целая система и другой мир, в который Косте довелось заглянуть лишь одним глазком в силу случайно сложившихся обстоятельств. В здании суда наверняка имеются и другие кабинеты, в них работают другие судьи, есть еще другие суды, в других городах, но для Кости отныне все сводилось только к ней. Вся судебная система теперь вмещалась в одно имя — Наталья Романцева.
Написать ей хотелось сразу же, в первый день. Но он медлил. Он наслаждался самой возможностью такого действия и лелеял ее. Костя доставал листик с адресом ее почты, долго рассматривал его, затем возвращал на место в верхний ящик своего письменного стола. Конечно же, он уже знал все символы наизусть. NataliRom2306@gmail.com. Он глянул на дату в углу монитора, затем снова на цифры — 2306! Скорее всего, это день ее рождения! И это уже очень скоро! От такого открытия его бросило в жар. Вот если бы снова можно было явиться и подарить ей что-нибудь кроме цветов! В том, что она расценит это правильно, он не сомневался. Наталья Константиновна определенно разбирается в людях. В силу профессии это навык, выработанный годами. Да и у него все на лице написано. Разве похож он на всех этих людей — прокуроров, адвокатов, следователей, заявителей?
Написать ей как можно скорее, чтобы ко дню своего рождения она знала о нем хоть что-нибудь. Костя в сотый раз набирал и затем стирал первое предложение. Все, что вполне подошло бы для любого другого письма, никоим образом не подходит для этого! Не может же он тратить ее время на какую-нибудь обыденность и банальность. То, что она дала ему свой мейл, еще ничего не означает. Право говорить с ней нужно заслужить. О чем таком важном и необычном он может сообщить Наталье Романцевой? О своей к ней любви? Вряд ли ее это удивит. С ее-то красотой, обаянием и сексуальностью, обычное дело, наверное.
Думая о ней вечером, уже лежа в кровати, ему пришлось встать, включить свет, взять блокнот и кое-что записать. И только после этого удалось уснуть. Блокнот Костя взял с собой на работу. С ним же в обед он отправился в парк. К вечеру все было готово. Дрожащей рукой в строке «кому» он набирал на клавиатуре заветные символы. Если она откроет мейл, то прочтет следующее:
Сижу, жду тебя, словно пес на привязи, по коридору проходишь — стройная, молодая, красивая, спокойствие, которого и не было исчезло вовсе! Глаза твои светлые, бездонные, нежные поглотили, связали, окутали, мне ли жить без них и разумно ли?! Улыбнулась. Поздоровались, у меня пересохло в горле и не хватает дыхания, обворожительна, сосредоточена на работе. За тобой словно тень следую, в кабинет вхожу, прикрываю дверь, а сердце вот-вот выскочит, ты глаза поднимаешь, смотришь внимательно, а меня уже просто нету! Всю волю в кулак собрать пытаюсь и хоть что-нибудь вымолвить, умираю и заново рождаюсь пред тобой, словно дитя малое, секунда прошла или час — неведомо, показалось, что люблю тебя в вечности, знаю, звучит нелепо, и другие слова подбираю, в этот миг ты изумительна! — Ладно, мне пора уже… — прощаемся, выхожу из кабинета, — еще увидимся?_____________________________________________
Проснулся Костя ни свет ни заря. О том, что он сделал вчера вечером, он вспомнил сразу же, как только открылись глаза или даже еще раньше. Он написал ей письмо! И не только написал, но и отправил! И в нем еще одно стихотворение. Уже второе! Назвал он его «Самая». Она и есть самая, в его жизни так точно, в этом он не сомневался. Костя вскочил. Лист с текстом оказался у него в руках через мгновение. Он пробежался глазами по строкам, и сердце его замерло. Контекст сказанного ему определенно нравился, ибо совпадал с тем, что он чувствует, но вот волнение по поводу того, что на это скажет сама Наталья Константиновна, лишило его всякого покоя. Первым делом он зашел в свой почтовый ящик. Во входящих пусто. А в отправленных ее адрес, так и есть. Потом он проверял почту каждые пятнадцать минут. Чего ожидает, он и сам не знал. Что может ответить ему женщина, судья, которая видела его всего пару раз, на эти его пылкие излияния? Но он вынужден был поступить так, иначе его просто разорвало бы на части от невысказанности. А теперь будь что будет.
Ответ пришел на следующий день. Рано утром. Что-то о муже и о том, что она с ним счастлива. Перечитывать его более вдумчиво он пока не мог. Для этого потребуется время. Но времени не потребовалось. Ничем другим заниматься он все равно не мог. Сам факт того, что она ему написала, смягчал удар. Конечно, она замужем! А иначе и быть не могло! Это было бы даже странно. Но сей факт ничего не меняет. Желание видеть ее и говорить с ней только усилилось. Если бы она согласилась усыновить его, он был бы рад. Интересно, у нее есть дети?
— У меня как-то был суд. Ну как суд, это я думал, что прямо суд. На самом деле пришел, ушел. Ехал я, в общем, возле оперного. Поворачивал на перекрестке. Был зеленый. И была тянучка. Короче, пока дополз в этой пробке до самого поворота, уже с другой стороны поехали. Стою себе, никого не трогаю, жду следующего зеленого. Те все проехали, поворачиваю я, значит, и сразу же тормозят меня. Давно это было, не умел еще тогда с этими борзыми разговаривать и устройств записывающих никаких с собой не было. То покажите страховку, то предъявите права. Причину остановки не озвучивает. Думал, думал, почему со второй линии поворачиваете, спрашивает. Тут я конкретно уже психанул. Чтобы ты понимал, вдоль бровки машины стоят до конца улицы, центр. Так этот мудила тормознул Lexus, который рванул с места, наверное, под сто, сунул ему бумагу подписать и отпустил. Я в протоколе написал, что не согласен. Знаю же, что ничего не нарушал! Потом даже со своими консультировался, с Валеркой, если бы не та бумага от Lexus`а, а так типа свидетель. Напугал я его, короче, а должен был пропустить. Так написано было.
— Я понял, а с судом-то что?
— Да ничего. Зашел я в кабинет, там тетушка какая-то в очках сидит с кучей бумажек. Листала, листала, потом на меня глянула, я сказал, что вину признаю, на штраф согласен, и ушел.
— Так а она при чем? Что не так с судом и с судьей, на которых ты все время наезжаешь?
— А что я должен был ей сказать?
— То, что мне сейчас сказал.
— Ты наивный?! Так она мне и поверила. Доказательства, что тот мудила Lexus тормознул через минут двадцать после того, как меня остановил, отсутствуют. Мои слова против его протокола.
— Но ты даже не попробовал!
— Я и так для этого с работы отпрашивался, и Валерик сказал, что, если бы не свидетель… Так чего зря время тратить?
— Знаешь, ты, как персонаж из моего любимого фильма «Орел и решка», помнишь? Он с одним своим одноклассником ехал к другому их однокласснику денег просить в долг для своей девушки. Тот состоятельный человек, бизнесмен. Всю дорогу этот его одноклассник подзуживал — а что, если он заставит тебя перед секретутками своими прощения просить на коленях, а что, если он тебе скажет зубами шнурки развязывать? Тот на все был согласен — извинюсь, стану на колени, шнурки зубами буду развязывать. А что, если он скажет: «Пей воду из унитаза» — станешь? И тут подъезжает «мерс», из него выходит их одноклассник, расплывается в улыбке, с распростертыми объятиями приглашает их в офис и в ответ на такой радушный прием слышит от главного героя: «Сам пей воду из унитаза»! Тебе ничего не напоминает, Вань?
— Скажешь тоже! Ты бы меня еще с героем кинофильма «С легким паром» сравнил!
— Не понял, объясни.
— Да нечего объяснять.
С моря они вернулись несколько дней назад. И уже успели поссориться. Косте нужно было с кем-нибудь поговорить, поделиться всем происходящим, посоветоваться, но в ответ его друг только и делал, что гнул свою линию да посмеивался. Костя уже сожалел о том, что доверился настолько, что показал ему свои стихи.
— Да ты поэт!
— Вот именно, что нет!
— А ты писал раньше стихи?
— Нет, не писал, говорю же!
— Вообще никогда? А в школе?
— И в школе.
— А я писал. Все писали стихи. Вот и твой черед настал.
— Спасибо!
— А что ты хочешь, чтобы я сказал? Я уже выразил свою точку зрения. Это люди другие. Они другие, понимаешь?
— Нет, не понимаю!
— Дело твое. Не говори потом, что я тебя не предупреждал.
— Мне плевать, что ты думаешь по этому поводу. Ты ее не знаешь!
— А ты знаешь?
— Нет, я тоже ее не знаю. Но вряд ли ее интересует твое или мое мнение.
— А вот это ты верно подметил. Неужто стало проясняться в голове?
— Эти стихи пишу не я.
— А кто?
— Нет, ну пишу их я, но это не моя энергия, ее.
— А вот сейчас я не понял, объясни.
— Я не могу этого объяснить, но слова приходят сами, я просто их записываю.
— Ага, где-то я это уже слышал, что-то диктует свыше и т. д. и т. п.
— Нет, я не об этом, никакой мистики, но энергия ее, не моя. Это она со мной делает. Иначе почему именно эти слова и именно сейчас? Так выходит только с ней. Ни с кем другим такого не было. Я стоял в коридоре и готов был отдать все на свете, только бы увидеть ее снова. В прямом смысле. Это не слова. Если я ее не знаю, то как такое может быть?
— Ну это вот да, и я о том же. И пройдет, видать, не скоро.
С Олей Костя поговорил сразу же, как только она вернулась. Она восприняла все куда более спокойно, чем он ожидал. Но пара моментов, конечно, была. Признаваться особо не в чем. Он сказал, что увидел и полюбил женщину и ничего не может с этим поделать. Он ничего и не хочет с этим делать. Между ними ничего нет и быть не может. Она взрослый самодостаточный и реализовавшийся человек. Она замужем и из другого мира. Ей никто не нужен, точнее, он ей не нужен, и, скорее всего, она вообще уже позабыла о его существовании. Но это ничего не меняет. Она произведение искусства, которое он увидел раз и забыть уже не получится. Знать, что она есть, существует, — уже счастье. Оля заверила, что чем-нибудь из этого грандиозного монолога она обязательно воспользуется на сцене. Констатировала, что женщина и правда красивая, успела заметить фото на заставке телефона, которое Костя загрузил из интернета. Затем Оля напомнила, что они опаздывают. Костя пригласил своих друзей в турецкий ресторан, который был обещан им еще перед отъездом на море.
Столик у окна с видом на центральную улицу, его Костя заказал заранее. Анюта с Ваней напротив, а Ольга между Костей и Гришей. Официант принес и поставил на середину стола ассорти из шашлыка, по два шампура каждого вида — куриный, рыбный, бараний, телячий и сырный. Вслед за шашлыком подоспел айран и бараний лахмаджун. После того как друзья отведали его, их представление о турецкой кухне сложилось. Принцип, как у пиццы, мясной фарш на раскатанном листе теста, а вот вкус совершенно другой. Костя давно уже знал, что это такое, еще со времени учебы в Анкаре, а вот друзья попробовали впервые. Ему хотелось им угодить. Он по ним соскучился. Оля уплетала за обе щеки и про обиду забыла. Никакого спиртного, так решил Костя. За окнами стемнело, и началась вечерняя программа — караоке. В соседнем зале турок с компанией праздновал свой день рождения и заказал ребятам шампанское.
— Как это все называется, скажи-ка еще раз, — попросила Аня.
— Кебаб (шашлык по-нашему), айран и лахмаджун с бараниной.
— Люля который?
— Нет, это не люле-кебаб, потому что мясо кусочками. А «люле» — это шашлык из мясного фарша. Фарш, лук.
— Люля или люле? Ты, кажется, говоришь люле?
— Да, на турецком пишется через «е» в конце, но все говорят «я».
— Все, теперь я фанат вот этого …джуна. Вещь! А пицца наша отстой! И даже грузинские хачапури ни в какое сравнение, — констатировал Ваня.
— Да, очень вкусно, правда, — и Оля осушила бокал с шампанским. — Я петь.
Она взяла микрофон. Поет она здорово. Могла бы заниматься этим профессионально. Они с Костей даже записали одну авторскую песню в студии. Всем понравилось, кроме самой Оли. Сказала, что не ее стиль. Она и сама сочиняла, но ничего не доводила до конца. То припев осталось дописать, то куплета не хватает. Из соседнего зала прибежали турки и долго аплодировали. А затем прибыла еще одна бутылка шампанского — от нашего стола вашему столу. Ольга пользовалась вниманием у мужчин любой национальности.
Все ушли на перекур. Наконец-то они остались одни — Костя и Аня. Все время хотели поговорить, но не получалось. Им подали чай с пахлавой.
— Что там у тебя с твоей загадочной женщиной? Ты с ней виделся уже?
— Виделся. Цветы принес. И все испортил.
— Это как?
— Не знаю, цепенею перед ней, веду себя, как идиот. Говорю не то, делаю все не так. И к тому же она замужем.
— Ты из-за нее с нами не поехал?
— Да. Но за все время вот один раз видел и потом еще на улице случайно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов