Галактиона встретил сияющий тысячами ламп, шумный, несмотря на ночь, Курский вокзал. По надземным и подземным ярусам бегали толпы людей, кто-то держал флажки – туристические группы. Он ездил с родителями в Москву не реже раза в год, но этого было недостаточно, чтобы привыкнуть к суете и обилию информации, из которой ему сейчас нужны были лишь путевые указатели. Проплутав по вокзалу около десяти минут, он спустился в метро и окунулся в беспрерывный и пёстрый поток столичных, зарытых под землю артерий.
Огромный комплекс общежитий МГУ встретил его турникетами и хмурым лицом охранника, проверившим его документы – кампусную карту ещё не выдали, а затем огромным, светлым, даже слишком светлым для позднего часа холлом.
В здании жили девушки и юноши, и жизнь здесь не замирала ни на минуту. Подходя к своей двери, которую, кстати сказать, он нашёл с трудом в этом муравейнике, Галактион увидел замотанную в полотенце девушку, как ни в чём не бывало говорившую по телефону, спасаясь в коридоре от шума в комнате. Он видимо слишком долго смотрел на неё, потом что девушка на пару секунд оторвала трубку от уха и подалась вперёд. Галактион, не зная, что сказать, поздоровался и кивнул головой. Выглядело это, видимо, так, как будто он отвесил лёгкий поклон. Девушка усмехнулась и продолжила говорить.
В комнате было просторно, стояли три застланные кровати. Здесь он вспомнил, что должен позвонить родителям. Спешно выхваченный из кармана кирпич смартфона выпал из руки, и в тот момент, когда он наклонялся, не закрытая на щеколду дверь, распахнулась.
Та самая девушка.
– Только приехал, да? – спросила она.
– Да, – сказал Галактион, распрямляясь.
– Как зовут?
– Галактион.
Она скептически подняла брови.
– Меня – Евграфия, приятно познакомиться.
– Это моё настоящее имя.
– Да я поняла. Меня Маша зовут. У нас тут шумно бывает, ты, надеюсь, не сильно спать хочешь?
– Вообще, я с дальней дороги, хотелось бы выспаться.
– Пфф. Пойдём к нам. Познакомишься с прикольными ребятами, много что узнаешь.
– Давай в другой раз, я в самом деле очень устал.
– Пойдём сейчас. Надо вливаться, потом по-отдельности со всеми долго будешь знакомиться.
Галактион подумал, что всё равно надо будет заводить какие-то знакомства, поэтому собрал остатки сил, бросил вещи на кровать и пошёл в соседнюю комнату.
Ночь он провёл весело, хотя всё время стеснялся, ощущал себя очень медлительным, не мог шутить также остро и быстро, как другие, но в итоге его приняли.
Утром Галактион обнаружил, что оставленные его в комнате вещи перерыты, а деньги, выданные из-за недоверия отца к банкам наличными, исчезли.
Поиски
В полдень, когда все начали просыпаться, в дверь постучали. Это была Маша. Она обнаружила Галактион в растрёпанном виде, с красными глазами.
– Ты вообще не ложился? – спросила она.
Он рассказал ей о пропаже. Маша отреагировала удивительно спокойно. Удивительно для Галактиона, потому что мало того, что это были все его деньги – для не сам факт кражи казался чем-то немыслимым.
– Ничего, ещё заработаешь. Ты же не из мажоров, всё равно будешь подрабатывать – на стипендию в Москве не протянешь. Лучше ложись поспи, завтра будут первосентябрьские церемонии, надо выглядеть на уровне, деканы за этим следят.
Галактион послушался совета, потому что найти деньги ему всё равно не светило, а голова гудела жутко, он не соображал.
Проснувшись поздно вечером, он сразу подумал о Маше, но решил не искать её, потому что это будет смотреться, как будто он нашёл себе мамку. С другой стороны, он никого больше не знал.
А кто вообще эта Маша? Нехорошие мысли стали накатывать на его мутный ещё разум. Всё, что он помнил о ней, был факт её обучения на втором курсе и что она приехала из-под Волгограда. Про других он вообще ничего не помнил – сплошной пробел. Решив не отравлять отношения с новой знакомой подозрениями, он вышел в коридор и направился в кафе.
Какая-то компания за одним из столиков поздоровалась с ним, видимо часть из них была на вчерашней вечеринке. И тут он совершил первое после украденных денег неприятное открытие. Без денег в кафе ничего не купишь. Он сел за стол. Его вид привлекал внимание, хотя Галактион этого не понимал, иначе сразу ушёл бы. Расстёгнутый пиджак, растрёпанные волосы и голова, скорбно покоящаяся на ладони, составили картинный образ погружённого в думу провинциального юноши из позапрошлого века. Он уже начал подниматься, как к нему подсела Маша.
Девушка была в лёгкой куртке и леггинсах, да и весь вид её в целом отдавал какой-то легкомысленностью. Но Галактион почему-то чувствовал, что за внешностью стоит весьма вдумчивая личность и пытливый ум – девушка просто познавала мир, как и он.
– Заказать тебе что-нибудь?
Ему стало ещё более неловко: Маша появлялась всё время, когда он в чём-то нуждался.
– Нет, спасибо, – ответил он.
– Да не беспокойся, потом рассчитаешься, – сказала она.
– Ну, кофе можно.
Она принесла ему кофе.
Раз уж жест был сделан, он счёл невежливым отказываться и выпил стакан. После кофе его затошнило, да и вообще было глупо пить кофе на ночь. С отвращением к себе он ясно увидел, что является маменькиным сыночком, который в бытовых привычках полностью зависит от внешней заботы: такие мелочи, как приведение себя в порядок после тусовки и в целом уход за собой ему только предстоит освоить.
Полностью раздавленный этим открытием, он начал подниматься. Девушка, с улыбкой следившая за ним, тоже встала.
– Давай пройдёмся, сейчас всё равно не уснёшь.
Они пошли вдоль шоссе к главному зданию МГУ – гигантскому памятнику тоталитарной эпохи, постепенно приходящему в упадок на фоне строящихся для Университета новых зданий и лабораторий, который, однако, от этого казался ещё величественнее.
Разговаривать с Машей в спокойной обстановке было гораздо приятней. Точнее разговаривать с ней было приятно в принципе, поскольку в компании она почти всегда молчала. Он с неловкостью спросил, на каком факультете она учится, она уколола его напоминанием, что он уже спрашивал.
– Забыл.
– Факультет журналистики, – сказала она – будем почти коллеги: меня больше всего политика интересует. Ты будешь анализировать политические процессы, а я буду их освещать.
То был длинный вечер. Они спустились по крутому склону к Москве-реке. Склон был усеян разноцветными прожекторами, отчего казалось, что они находятся в сказке. Говорить не хотелось.
Когда прохладный ветер от реки освежил им лица, говорить стало проще. Оба рассказали друг другу о родителях: те и другие были консервативны, и тем, и другим многим приходилось жертвовать ради детей. Галактион, стесняясь, что говорит это на первой прогулке тет-а-тет, поделился переживаниями о том, что придётся просить деньги у родителей.
– Я пишу статьи для мелких изданий и подрабатываю копирайтером в крупной сети супермаркетов – могу тебе одолжить на первое время.
– Не знаю. Я ведь только первый день тут, представления не имею, куда могу устроиться.
– Мой брат в салоне связи работал, – сказала она – там всех берут, квалификация никакая не нужна. Тебя обучат, начнёшь работать уже через две недели.
Ему понравилась эта мысль. По крайней мере, главная туча, висевшая над его ближайшим будущим, рассеялась.
Трудоустройство по-московски