– В качестве кого? – спросил я ласково, – конечно же, мне бы хотелось! Поеду, но только как штатный журналист. С оплатой перелета и суточными. Как официальный представитель газеты, получивший крайне ответственное задание провести журналистское расследование. Только так. Имейте в виду, путешествие крайне опасное. Чтобы добраться до поселения, нужно будет пройти несколько десятков километров через дикий лес.
Главный редактор побарабанила указательными пальцами по столу. У нее не было оснований доверять мне, но я мог раздобыть интересный материал и повысить рейтинг газеты. И мог раскопать взрывную информацию раньше, чем до поселения доберутся журналисты других изданий. Искушение было велико. Я ждал ее решения, стараясь не выдать своего волнения. Она молчала, рассеянно глядя вперед и продолжая набарабанивать пальцами по столу популярную мелодию, сидела так и барабанила около двух минут. Я смотрел, как она в задумчивости то вытягивает розовые губы в трубочку, то расслабляет их.
– Хорошо, я подумаю, – наконец, сказал она, – напиши первую статью, опиши подробно: как узнал, как доберешься, сколько времени проведешь в этом затерянном поселении, когда о нем было последнее упоминание, в чем интрига. Как можно увлекательней опиши, не халтурь. Если одобрю к публикации первую статью, оформлю тебя в штат, так и быть. И согласую командировку. Договорились? Когда принесешь?
– Завтра, – с готовностью ответил я, выпрямившись.
Статья уже была готова к публикации, я написал ее сегодня утром, осталось лишь еще раз перечитать, откорректировать и кое-что подправить.
Я зашел в бухгалтерию, получил деньги за статьи, принятые в прошлом месяце, и заехал домой принять душ и переодеться.
Вечером купил две бутылки вина и снова приехал к Софье, усадил ее за кухонный стол, разлил вино по бокалам и вызвался приготовить ужин.
«Отдохни, я сам, – предложил удивленной Софье, – посиди, попей вино, наверное, устала на работе».
«Второй вечер подряд? – спросила она, – ты раньше так часто не приезжал».
Я перевернул стейки из мраморной говядины, найденные в холодильнике Софьи, и снял футболку, чтобы на нее не попало кипящее масло. Настроение у меня было приподнятым. Я сделал музыку погромче и помыл два помидора, огурец и петрушку. Нашел разделочную доску и нож.
«Пей, – скомандовал я Софье, – мы празднуем».
«Что празднуем?».
«Я скоро прославлюсь. И разбогатею».
Софья отхлебнула вина, придвинула к себе стул и вытянула свои длинные красивые ноги.
«А со мной поделишься?».
«Конечно. Шубу тебе купим».
Софья рассмеялась.
«И сапожки?».
«И сапожки», – подтвердил я, кивая и улыбаясь.
Софья отпила еще глоток.
«Одежда и обувь у меня есть. Лучше пригласи меня куда-нибудь в путешествие. Давай? Съездим куда-нибудь вместе нахвататься новых впечатлений?».
«А куда бы ты хотела?»
«Не знаю, куда угодно. Ну, скажем, на Филиппины».
«Только не на Филиппины. Я как-то был, не понравилось. Там духота, грязь, бедность. Такие себе впечатления. Слушай, Софья? А как насчет Карибских островов? Будем загорать в гамаках под пальмами, потягивая через трубочки коктейли из больших бокалов с бумажными зонтиками».
«Как скажешь, – снова рассмеялась Софья, – я готова. Карибы, так Карибы. Уже начинать собираться?».
«Я скажу, когда собираться. Дай-ка я тебя поцелую, подставь губы».
Софья послушно вытянула губы.
«А ты что, нигде не была? – спросил я у Софьи, – у тебя же богатые родители».
«В детстве была, но мало что помню. Потом училась без перерыва. Ну, знаешь, всякие курсы там, и репетиторы. Помимо пар. А после окончания университета почти перестала брать у родителей деньги. Хочу сама встать на ноги. Но эту квартиру и машину купил мне папа, от этого я не стала отказываться», – рассмеялась Софья.
«Ну и правильно. Неплохо. А про меня ты им что-нибудь рассказывала?».
«Только маме. Она говорит, что ты – несерьезный, пустоголовый, взбалмошный. Говорит, на тебя нельзя положиться, и я рискую растратить всю молодость в ожидании, пока ты, наконец, повзрослеешь».
«Во многом так и есть. Но это вскоре изменится, Софья, дай только время. Твои ожидания оправдаются, ты еще будешь мной гордиться».
Мы поужинали и пили вино до позднего вечера. Я увлеченно рассказывал Софье о своих планах.
«Читай газету каждую пятницу, – наказывал я ей, – там будут мои очень интересные статьи про затерянное поселение, с фотографиями поселенцев. Выстрою их в полукруг, и сам – в центре: загорелый, заматеревший, в распахнутой рубашке и с щетиной. А? И всем своим друзьям и коллегам про мои статьи тоже расскажи. За мной будут следить читатели, уж точно. Это затерянное поселение – золотая жила для журналиста. Если всё пойдет по плану (а всё пойдет по плану, я уверен), блестящее будущее мне обеспечено. Сделаю себе имя на этой поездке, прослыву отважным и талантливым журналистом, готовым на любые, самые смелые вылазки и опасные расследования. Смогу заявить о себе. Твои родители еще станут просить тебя взять мой автограф, вот увидишь».
Софья пила вино, кивала и то улыбалась, то смеялась, слушая мои фантазии. Я целовал ее после каждого предложения. Испытывал небывалый подъем, приятный мандраж. Адреналин, возбуждение, радужные мечты не давали мне заснуть почти всю ночь. А я не давал заснуть Софье.
«Да отстань ты, Филипп. Мне завтра рано вставать на работу», – слабо сопротивлялась Софья, хихикая и отпихивая меня к другому краю кровати.
«Ничего. Отоспишься завтра. Скучать по мне будешь?».
«Не буду, – смеялась Софья, – найду другого. Надежного. Который никогда не бросит меня, простуженную, на произвол судьбы».
«Ну, опять ты про свою простуду. Хватит уже жаловаться, забудь ты этот случай. Найдет она надежного. Да ты со скуки с ним сдохнешь. Будете вдвоем занудствовать. Скучища. То ли дело я, – веселый, находчивый, с харизмой. Другого такого ты не найдешь. Ты меня любишь».
«Вот и не забывай об этом, – сказала Софья, – любовь может пройти, если ее не ценить».
Мне стало смешно от того, как серьезно она это сказала. Моим смехом заразилась Софья и тоже расхохоталась.
Уже под утро мы заснули в обнимку.
Этот поворот фортуны я не собирался упускать. Допускал даже, что впоследствии буду делить жизнь на «до» и «после» этой судьбоносной встречи с охотником Станиславом с юга. Казалось, судьба мне улыбнулась, и жизнь пошла в гору.
«Более трехсот лет назад это поселение отрезало от внешнего мира в результате обвала. Никто и не думал, что кто-нибудь из жителей выжил. Но они выжили, и продолжают жить обособленно, в отрыве от цивилизации. Я узнал о них случайно, от охотника, заблудившегося в лесу. Взобравшись на гору, чтобы осмотреться и найти дорогу домой, охотник увидел поселение, окруженное скалами с трех сторон, и небольшой бухтой – с четвертой. Посмотрев в бинокль, охотник разглядел хижины и людей, собравшихся в кружок на побережье у бухты. И под большим секретом сообщил об этом автору этой статьи, намереваясь в скором времени вернуться и подойти к поселению поближе.
На современной карте этого поселения попросту нет, никто о них не слышал. Я поднял архивы и разыскал данные о деревне, которая считалась давно исчезнувшей с лица земли. С последнего упоминания о поселении прошло почти триста лет. В одной из первых в истории газет есть заметка, из которой становится понятно, что в результате обвала жителей этой деревни отрезало от города. Помочь им тогда не смогли, да и не пытались. Их сочли погибшими. Что же произошло с этими людьми? Как им удалось выжить в условиях полной изоляции? На каком этапе развития их общество? Наука? Медицина? Культура? Духовная жизнь? Ответы на эти и другие вопросы вы узнаете в следующих статьях. Я собираюсь отправиться к ним, провести в поселении несколько недель, и каждую пятницу присылать в редакцию добытую информацию и фотографии из жизни этих отважных и выносливых людей. Людей, долгое время обходившихся без социальной поддержки и продуктов научно-технического прогресса. Следите за новостями, только из нашей газеты вы сможете узнать подробности и новые факты о затерянном поселении».
– Пойдет? – спросил я у главного редактора, когда она дочитала статью и опустила лист на стол.
– Может вызвать читательский интерес, – задумчиво ответила она, постукивая карандашом по столу.
Губы ее вытянулись в трубочку. Я ждал ответа около двух минут.
– Так и что же? Какое решение?
– Это далеко?