14. Как вынести из новой реальности то, что мне надо в этой реальности?
15. Можно ли составить что-то типа коммуникационного моста с тем, кто «там» находится, связываться, разговаривать, обмениваться информацией?
16. Можно ли придумать, как перенести не сознание, а собственно наши тела в точку перемещения?
17. Можно ли забрать «туда» того, кто не знает об этом, не готов, не хочет там оказаться?
18. Как попасть в новые места, желательно «под заказ» и незнакомые ранее?
19. Как определять координаты прошлого, настоящего и будущего нахождения «там»?
20. Как найти тех, кто тоже пошел «туда» раньше, вместе или после тебя?
21. Как найти тех, кто тоже пошел «туда» не из нашей лаборатории, и мы о них ничего не знаем?
22. Как оставлять там «маячки» для своих людей, для своего и их повторного посещения и пр.?
Вопросов с каждым перемещением становилось всё больше. Объем работ в связи с этим тоже становился всё больше. Лаборатория, виварий, компьютерные комплексы и сотрудники работали всё больше, все интенсивнее. Мощности наращивались, но вопросов меньше не становилось. Две, а потом и три смены уже не удовлетворяли ни меня, ни моих разработчиков. Виварий разросся, там появлялись все новые и новые виды животных, – спасибо, что слонов и китов еще не потребовали!
Становилось всё больше потребностей для экспериментов с людьми. Не могли же мы все эксперименты проводить на себе, – ни времени, ни наших вен не хватит!… Вставал вопрос о том, что нам для экспериментов нужны рекрутеры или волонтеры, – в любом случае добровольцы.
– Лейла, ты прочитала мой список?
– Вопросов или потребностей?
– Оба. Мы уперлись в новое узкое место, и нам однозначно надо нарастить мощности и решить кадровые потребности. Мы уже скоро год знакомы, и продвижение вперед замедлилось. Надо что-то предпринимать.
– Вопрос, конечно, интересный. Какие у тебя предложения?
– Для полноты эксперимента и удобства для всех предлагаю организовать и оборудовать новую базу, значительно большей площади, с большим количеством зданий, желательно имеющей свой порт, ЖД-станцию, посадочную полосу, вертолетную площадку и пр.
– Ну, такие базы, на сколько я знаю, есть по всему миру. Настоящие военные или в прошлом военные. Можно поинтересоваться.
– И нам надо много людей для экспериментов.
– Бомжи и заключенные, как я понимаю, тебя не устроят?
– Нет, но не однозначно. Нужны люди с весьма достаточным интеллектом, чтобы понять, принять и использовать полученную от них информацию, и чтобы потом они смогли описать свои наблюдения и ощущения. Ты же понимаешь о чем я! …Хотя, возможно, бомжи и заключенные на каком-то этапе тоже подойдут. Не стоит терять интеллектуалов для проверки токсичности новых модификаций Z+ и выживаемости после его применения.
– А ты понимаешь, что это будет уже не просто маленькая никому не известная лаборатория в лесу, а целая военно-исследовательская база? Она и на виду, и должна охраняться, маскироваться, обосновываться. Затраты просто лично мне сложно себе представить.
– Затраты не так уж велики. При наличии собственных тренировочных баз наемников, которые у «Тени» есть, – это не проблема. Они же под собственной охраной, обоснованы перед правительствами, прессой и пр. Остается только аккуратно переоборудовать их под наши потребности. Не надо специально что-то строить, – и территорию можно продолжать использовать параллельно исследованиям по своему прямому назначению, т.е. как военные базы. К тому же из числа военных всегда найдутся рекруты и для нас. И бомжей есть, где скрытно содержать…
– Да, конечно, ты же покопался в бухгалтерии «Тени», и теперь знаешь даже географическое расположение их баз. И какую из известных тебе баз ты бы предпочел?
– Оптимальные будут те, что около теплого моря и со своими хорошо развитыми причалами и другими транспортными узлами.
– Морского воздуха захотел для отдыха с русалками?
– А ты не ревнуй. Я сколотил отряд, который пойдет со мной бок о бок в любую дыру. И твоя вакансия открыта у нас всегда, ты же знаешь.
– Ага, легионеры «Золотого Руна»… Пока между собой не передерутся.
– Пока же не передрались. И хватит об этом. Такими базами «Тень» располагает. Кто будет ходатайствовать о переносе работ, ты или я? Кстати, нужны независимые дублирующие исследовательские группы. Для подстраховки в других местах.
– Я буду ходатайствовать как руководитель общего проекта. А дублирующие группы есть, – просто ты об этом не знаешь.
– Это хорошо, что есть, – мысленно я облегченно вздохнул. Хорошо, что проговорилась. Мне бы теперь только найти возможность до них добраться… – Я хочу с ними всеми познакомиться.
– Зачем?
– Для координации исследований. Иначе мы будем еще долго топтаться на одном месте. И мне надо посмотреть результаты работы каждой группы исследователей за прошедший год. Возможно, у них тоже есть какое-то рациональное зерно. Да и с ними поговорить, поработать.
– Не уверена, что это тебе надо. Ты же знаешь, в каком направлении они изначально строили свою работу.
– Знаю, наркотик. Но получили-то ведь они Z! И этот результат был обнаружен и попал на твои глазки почти случайно. И кто знает, сколько еще побочных эффектов они отклонили в своих исследованиях.
– Хорошо, я подумаю и посоветуюсь. Я сама не могу принимать такие решения. Есть еще вопросы?
– Есть. Что ты делаешь сегодня вечером? Поехали в ресторан?
– В тебя давно не стреляли? Или новый красный парик прикупил?
– И не взрывали тоже. Париками запасся. Так как?
– Даже не знаю, что и сказать. Я дам тебе знать. Но ресторан я выберу сама.
– Двумя руками ЗА. Жду сигнала.
Отряд. Личное дело. Александр. 001.
Саше повезло с родителями, – они не только были с ним, когда он рос и мужал, вставал на ноги и пускал корни. Родители были с ним еще долго-долго. Саша построил хороший дом, и родители жили тоже в этом доме. Не так давно старшая дочка, в которой он в ней души не чаял, пошла в школу.
Одноклассники звали его Слива. Почему? Он так и не объяснил этого, – или не хотел объяснять. Слива, – и Слива. Обижался, махал кулаками, – но ничего поделать не мог. Маленького росточка, – последним стоял в ряду на физкультуре, даже после девочек, – что он мог доказать кулаками? Играть в очень модный среди мальчиков в те годы баскетбол его не брали, – смялись даже от одной мысли, что он выйдет на площадку. Вот и сидел всегда на скамейке вдоль стены вместе с Олегом, не принятым в игру тоже, – но из-за его неповоротливости и объема талии. Только Олег и не звал его Сливой, – назвал однажды, обжегся о его взгляд, и больше не звал. Это потом, уже в институте, маленький Слива вырос в высокого и стильного парня, за которым стали увиваться девушки.
Олег правильно рассказывал об их детских увлечениях взрывотехникой и пироманией. Они не могли играть в баскетбол, зато взрывали, сжигали, плавили всё, до чего могли дотянуться. Был и такой случай, о котором стоило рассказать особо:
В седьмом классе, когда началось преподавание химии, в класс была назначена новенькая преподаватель, которая только что пришла из вуза. Непонятно, почему она так себя повела, но она сдружилась в классе с отъявленными двоечниками и хулиганами. Они на ее уроках верховодили всем процессом проведения уроков: ходили по классу, отпускали наглые комментарии в адрес отвечающих, рылись в классном журнале, занимались всем, что хотели. Возможно, ей льстили их пошлые комплименты… А, может быть, дело было в том, что отличники меньше говорили, но больше работали, не привлекая к себе внимание, – а хулиганы выставляли себя напоказ и гордились своей удалью и наглостью.
Отличникам и хорошистам это было не интересно, но они оказались под прессом этих «плохишей» и учителя, которая, словно слепо, следовала их советам: ставила двойки и тройки круглым отличникам, писала в дневники записки родителям. Отличники не понимали, что происходит, и потому потеряли время. Всё для всех всплыло наружу одномоментно, когда были обнародованы итоги первой четверти: тройки и неуды за предмет и поведение вызвали гнев у отличников и хорошистов, их родителей и друзей. За плохие оценки многим, конечно, досталось по мягким частям тела, но сделать уже ничего было нельзя. К директору школы потянулись толпы возмущенных родителей и ходоков, началось расследование «парадокса», – ну не может отличник в одно мгновение беспричинно скатиться в двоечники только по одному предмету. И не один, а всем классом. И при этом «плохиши» резко по тому же одному предмету не могут стать отличниками.
Результатом стало новое поведение учительницы: она резко возлюбила хороших детей и стала плохой для «плохишей». Но никто не учел тот факт, что отличники уже ее люто ненавидели: битые синие задницы и наполовину оторванные опухшие уши долго болели и напоминали им о виновнице их проблем. ТАКОЕ НЕ ПРОЩАЕТСЯ! «Плохиши» тоже возненавидели свою бывшую любимицу за то, что та «переметнулась» на другую сторону баррикад, и стала ставить им заслуженные неуды и ставить их на место, – вольница закончилась. Словом, ее возненавидели сразу все ученики седьмых классов.
И возник заговор. Готовились участники долго, и Саша с другом, в том числе, были в центре подготовки. В результате один вполне обычный рабочий день химички начался с того, что вошедшая в класс учитель была чуть ли не оглушена произошедшим на тряпке у дверей сильным хлопком, – почти взрывом. Соли некоторых соединений безопасны в мокром виде и легко взрываются от малейшего трения или сдавливания в сухом виде. Достаточно было с вечера налить эту адскую смесь на коврик или тряпку у дверей, и учитель будет утром сильно «удивлен».
Потом класс, в котором книгочеи, читавшие и «Республику ШКИД», и мемуары Макаренко, были в числе разработчиков акта запугивания, просто начал гудеть с закрытыми ртами. Подумав, что над ней банально издеваются, учитель совершила следующий свой опрометчивый поступок, – ожидаемый всеми. Она длинной, почти двухметровой, указкой хлопнула по своему столу. Обычно, это звучало как винтовочный выстрел, и всех подбрасывало в тишине, но в этот раз немедленно вызвало еще одну химическую реакцию на другом краю стола: взрыв смеси белого фосфора с бертолетовой солью. Красивый гриб дыма с грохотом рванулся в потолок. От испуга и неожиданности учитель села со всего размаху на свой стул… Лучше бы она этого не делала. К ножкам стула были приклеены капсюли от охотничьих ружей, позаимствованные у отцов-охотников для святого дела. И их количество, – уж поверьте, – для святого дела не пожалели. Непонятно, как ее не выкинуло прямо в класс, на руки учеников, – просто, наверно, помешал привинченный лабораторный стол перед ней.
И это послужило сигналом к тому, что ученики замкнули все электрические запалы, и в тиглях на столах начали гореть, чадить и взрываться вещества с разноцветными дымами. Никто так и не узнал, кто и какие тигли зарядил самодельными шутихами и петардами собственного изготовления, – в то время еще такого добра в продаже не было.