Новенький. Сломанное сердце

Саша вытянулась и захлопала глазами. Золотов упрекнул сестру взглядом и сунул руки в карманы.

– Вот в это не лезь.

Лила коварно похихикала. Саша уже стояла пунцовая, не зная, куда себя деть. «В его вкусе?» – носилась в сознании мысль, как шальная пуля, ни к чему не могла примкнуть, просто заставляла волноваться.

– Сань, я надеюсь, ты никому ничего не скажешь, – Золотов смотрел на нее прямо, не сводя глаз.

– Разумеется, нет, – Саша понимающе улыбнулась. – Я не папарацци.

– Для меня это очень важно, – голубые глаза ее все еще не отпустили.

Его недоверие Сашу оскорбило. Она ведь умела молчать, когда было нужно.

– Не беспокойся. Это твое личное дело, я все прекрасно понимаю. В Сафе ты, главное, не сомневаешься?

Она кивнула в сторону пустого места, где недавно стоял джип.

– Сафе насрать, – серьезно сказал Золотов.

– Мне тоже, – надавила Саша и поправила шаль, а то та скатилась на затылок, открыв макушку.

Мелкий снег сыпал с неба. Зато ветер успокоился. Можно было и прогуляться.

– Хорошо. Спасибо.

Она поглядывала на него украдкой, потому что Золотов не уводил глаз. Все еще проверял ее или просто задумался. Зато сестра изучала ее внимательно, как маленький ребенок, во все глаза и с легкой улыбкой. Саша не выдержала этого ощущения и, кашлянув негромко, попрощалась с ними. Пошла просто вперед, все равно гуляла. Решила, что потом где-нибудь разберется, как ей добраться до дома. Ехать в университет уже не было смысла, пары подходили к концу.

Дома ждали родители. Папа послушно выспался и теперь веселил маму дорожными байками в гостиной. Саша прибежала туда, сбросив верхнюю одежду и обувь по пути, и кинулась на диван между ними. Обняла обоих крепко и поцеловала каждого в щечку.

– Ты че такая любвеобильная сегодня? – смеялась мама, поправляя халат.

Папа потрепал Сашу по голове.

– По папке соскучилась.

– Ага, – воодушевленно ответила она. – Ну, давай рассказывай.

Ему пришлось повторять байки, которые он маме только что пересказал. Она отправилась на кухню готовить для дочери обед. А Саша не торопилась есть. Ей не терпелось поделиться с папой своими впечатлениями.

– Ты, правда, схуданул, – заметила она не столько с радостью, сколько с тревогой.

Пузо все равно осталось, но лицо и в целом фигура уменьшились в объеме.

– Дык, говорю ж, чудесные фиговины, – папа потер себя по животу. – Надоедает только вкус один и тот же. А так мощная вещь.

– Хм.

Саша не могла с этим смириться, но сейчас портить всем настроение не желала, потому вернула папу обратно к его историям.

Когда он закончил, ее обед уже остыл. Мама в кресле вышивала крестиком, слушая их диалог, но не участвуя. Зато громче всех смеялась над папиными шуточками или над кривляниями Саши.

– Пап, я, кажется, попала, – Саша готовилась озвучить эту новость как печальную. – Я влюбилась в Золотова по самые уши.

Родители переглянулись и подняли брови.

– Он такой весь классный. За ним даже Миронова бегает! А я, наверное, вообще… в ногах буду ползать. Меня так к нему тянет, вот прямо сейчас, – она обняла диванную подушку, сидя в позе лотоса.

– Ой, Сашуль, – вздохнула мама предупредительно. – Подумаешь, чемпион. Такой же человек, как и все. Не надо его возносить до небес.

– Да нет, не в этом дело. Он тако

Примечания