– А у мамы в конце восьмидесятых был баллончик с крахмалом! – вспомнила Алеся. – Вроде лака для волос «Прелесть»…
– В Библии тоже есть постельничие! – вспомнила проповедник Лиза. – В книге Деяний, главный служитель при особе Ирода Агриппы Первого, [5 - «Ирод был раздражён на Тирян и Сидонян; они же, согласившись, пришли к нему и, склонив на свою голову Власта, постельника царского, просили мира, потому что область их питалась от области царской» (Деяния 12:20).]ответственный за его жизнь и сокровища…
Они подъехали аккурат к обеду. Столовая располагалась в главном корпусе, на втором этаже; лестница с деревянными перилами походила на жёлоб или кишку.
Лара тут же захватила свободный столик у окна, под пальмами и гибискусом, сервированный на семь персон. Их ожидала блестящая, идеально чистая кастрюля из нержавейки, горка суповых и стопка плоских тарелок, и семь сиреневых кружек с компотом. На сверкающем металлическом подносе – мясная запеканка, которую Алеся приняла за аккуратно порезанный мясной пирог, а к ней гарнир, макароны-спиральки в глубокой металлической миске, похожей на дуршлаг.
В сияющей кастрюле оказались щи. Лара, страдавшая всеми возможными желудочными болезнями, взяла на себя роль раздатчицы.
К ним подсели ещё три женщины: крашеная в ржавый цвет пенсионерка, искусственная блондинка с густой длинной чёлкой и в красной клетчатой рубашке, и ещё одна сестра с нелепым крошечным пучком на самом темечке.
Познакомились. Пожилую и ржавую, звали Ларисой, «клетчатую рубашку» – Леной, а «пучочек» – Наташей.
– Откуда вы? – спросила Лиза.
– Из Питера! – гордо ответила Лариса. – Мы – дети Божьи[6 - У каждого «евангельского» направления есть своё гордое неофициальное самоназвание, которые мы используем здесь как эвфемизм.], и все из одной церкви!
– А мы – библейские христиане, и тоже из одной церкви! – радостно сообщила Лиза, директор собрания библейских христиан России[7 - См. сноску 6.]. – Но из разных подмосковных городов. С нами наш пресвитер, и пастор с женой. А ваша церковь какого направления, консервативного или либерального[8 - В «консервативных протестантских церквях» категорически запрещена рок-музыка и инструменты для неё как «шаманские», вызывающие дьявола, а в «либеральных» это называется «христианский рок».]?
– Консервативного… – недовольно и неуверенно ответила Наташа.
– Странно… – удивилась Лиза. – Консервативные дети Божьи обычно не хотят молиться вместе с христианами других направлений. А какие инструменты у вас в прославлении[9 - Прославление, в прославлении, группа прославления, оно же восхваление – так у харизматов, пресвитериан и методистов называется «клирос», церковное пение, церковный хор, где используются самые разнообразные инструменты, в том числе барабаны, бас-гитара. «Церковный хор» харизматов – это самый настоящий рок-концерт. «Прославление» может идти под одну гитару или синтезатор, и даже а капелла.], барабаны и бас-гитара есть?
– У нас всё есть, только на них некому играть! – ответила Лариса.
– В нашей церкви та же беда…
Отобедав и собрав грязную посуду, все спустились в холл. Зал для конференций был тут же, на первом этаже.
Пол отделан серой плиткой, в рекреации под фотообоями с солнечным хвойным лесом – три серых, в тон полу, дивана с думочками, и чёрные столики на тонких ножках. Так было модно в середине 2000-х: журнальный столик перед диваном, желательно стеклянный, только клали на него уже не прессу, а пульты от телевизора и дивиди, и кнопочный сотовый телефон. А у входа в конференц-зал – ещё два цветных панно, и синяя рецепция, на которую кто-то любовно положил оброненные кем-то янтарные чётки.
Здесь махрово цвёл экуменизм, на семинар, приехали все-все-все «христиане», кто лютой ненавистью ненавидит православие.
Верхнюю одежду разместили на трёх вешалках, так напоминающих неохраняемую раздевалку в школе Алеси. В углу – огромный кулер, стилизованный под русский самовар, чёрный кофе в баночке, жёлтый кофе три в одном, английский «Ахмат» с бергамотом, зелёный с жасмином, и разноцветные пакетики «чая» с рыбой, рисом, гречкой из далёкой экзотической страны.
Миссионеры с Дальнего Востока, как и сербы, чай не пьют, только кофе. И всякие грибные и травяные отвары.
Три молодых девчонки в синих фартучках внесли блюда с очень красиво нарезанными красными яблоками, пересыпанными бусинками чёрного винограда. Ответственные за питание попросили не выбрасывать, а аккуратно складывать в специально отведённые места одноразовую посуду, её мало. А когда фрукты разобрали, девушки расставили на тех же столах белые пластиковые тарелки с разноцветными конфетами, и подчерствевшими, но всё равно очень вкусными, слоёными сердечками.
Лиза, Лариса и Алеся заняли «четвёртую» парту в огромной, ну просто институтской, аудитории. С ними рядом, словно прикреплённые файлы, оказались те женщины из столовой.
Над серыми ступеньками кафедры висел сине-красный плакат:
Семинар внутреннее исцеление.
ВОССТАНОВЛЕНИЕ И ВОЗРОЖДЕНИЕ.
Пылай, Огонь возрождения!
Благословение.
Орфография и пунктуация сохранены.
Зазвонили, как в школе, в колокольчик, и начался семинар. На сцену вышло прославление, возглавляемое русскоязычным «азиатским тигром» (он и родился в России, а точнее, ещё в СССР) с гитарой, и исполнило несколько восхвалений, уже знакомых Алесе по церкви библейских христиан.
Конференцию прилетела вести делегация с другого конца света, из Центра внутреннего исцеления за восемь тысяч километров. Несколько мужчин и женщин. Их представили до того нечётко, что имена невозможно было расслышать, ни то что запомнить. Алесе бросилась в глаза молодая женщина с волнистыми чёрными волосами, в дорогом голубом свитере с воротником-хомутом, и белом жакете.
– Это…, она готовит сейчас лекцию о внутриутробном исцелении, – представил её самый главный миссионер через переводчика в синей рубашке, пастора Дмитрия в очках, тоже нашего соотечественника.
На сцену вышел заезжий миссионер в чёрном, каком-то католическом костюме, взял микрофон и запел на своём родном языке неаполитанскую песню «Как ярко светит после бури солнце».
– Это – наш гимн! – с благоговением прошептала Лиза.
– Гимн?!!– и Лариса схватилась за телефон с видеокамерой.
– Да, сватья, помните: «Когда поёт мой дух, Господь к Тебе, как Ты велик, как ты велик…»[10 - Гимн «Великий Бог». Перевод И. С. Проханова, мелодия шведская. Входит в репертуар многих «евангельских церквей».]
Певцам и исполнителям здесь тоже хлопали, как в театре.
Женщины, собравшиеся на семинаре, в большинстве своём были вышедшими в тираж: уже отцветшие, старше сорока, без капли «гламура». Вместо причёски у каждой – какой-то «вшивый дом». Прямо перед Алесей сидела девушка в чёрном, с изуродованными постоянной перекраской волосами. Чёрные, уже окрашенные, она окунула в «морозную клюкву», и они теперь казались пластмассовыми, опалёнными огнём. Нечесаная, какая-то слипшаяся пластиковая чёлка, и не прочёсанный хвостик с подпалинами.
Слух резал лающий, харкающий агглютативный язык.
Начались свидетельства исцеления людей, посетивших прошлые семинары. На сцену вышла бабушка в очках, кудрявая, как чёрная овечка:
– Меня зовут Аня,– представилась она. – Я на этом семинаре уже в четвёртый раз. Всю жизнь я верила в ложь сатаны, что я – лишняя в этом мире. Ещё одна ложь, в которую я поверила, что я – некрасивая. На третьем семинаре я избавилась от ран, принесённых мне моей старшей сестрой. Помню, как ко мне подошла красивая, весёлая девушка и сказала: «Я – дочь пастора в третьем или четвёртом поколении». – «Так что же ты тут делаешь?!» (Потому что я была уверена, что дети верующих – самые отверженные люди на земле).
На молитве исцеления ко мне подошла служитель, пастор, и дотронулась моих глаз, и это была такая боль, будто к ним прикоснулся раскалённый металл! И я стала призывать Кровь Иисуса Христа, и сразу всё прошло, все страхи! Аминь.
– Аминь! – эхом отозвался зал.
Бабушке аплодируют, за неё молятся на двух языках.
Второй выходит свидетельствовать блёклая мужиковатая сестра с короткой стрижкой на светлых волосах:
– Меня зовут Марина. Более тридцати лет я не могла простить своих родителей. Я выросла в детдоме. Я ненавидела своих родителей. Я чувствовала себя отверженной. Я держала в своих руках горсть таблеток. А сейчас я благодарна своей матери, что она сохранила мне жизнь, ведь она могла запросто убить меня, сделав аборт. Аминь.
– Аминь!
Третьей выходит сестра с широким блёклым лицом:
– Представьтесь, пожалуйста.
– Меня зовут Мария, я из Москвы. Мне очень помогли эти «уроки исцеления зависимости от обид».
Тридцать лет я прожила в браке с мужем. Но он нашёл себе молодую даму… От переживаний у меня развился сахарный диабет. Врач выписал мне по этому поводу много лекарств. Но я не стала пить эти таблетки и сказала об этом врачу: «Я – христианка, я могу исцелять рукой!»
В июне я ездила с нашей группой в Центр внутреннего исцеления. Когда я вернулась, я всё время мерила сахар и кричала: «Иисус, Иисус!» И сахар был у меня 4,7 и 5,1, выше 6 не поднимался. И я пришла к врачу, и она сказала мне, что надо сдать анализы. И я сдала их, и никакого диабета у меня не было! Иисус меня исцелил! Аминь.