– Что ж… Мэтью. Отвезите меня к моему врачу. Все мои передвижения Вам должны были разъяснить.
– Конечно. Поехали.
Мужчина даёт сигнал охране на воротах, и мы выходим к машине. Он открывает мне дверь, помогая сесть внутрь, и однозначно замечая то, как перекосило мое лицо, когда боль от вчерашних ударов стала отдавать при движении. Мэтью хмурится, но больше ничего не говорит. Медленно садится на водительское сидение и трогается с места.
Сиэтл. Город, ставший моей тюрьмой. Я так и не смогла понять и принять всего его очарования, так сильно привлекающего многих. Единственная эмоция, которую я испытываю, проезжая по колоритным улицам – это отторжение.
Спустя сорок минут мы останавливаемся у большого здания в центре города. Мэтью спешно открывает мне дверь, выпуская на залитую солнцем и кишащую машинами улицу. Молодой охранник позволяет себе больше, чем все остальные – стоит мне покинуть салон, как он цепляет мое запястье своими пальцами и осторожно разворачивает к себе, вынуждая столкнуться взглядами.
– Брук, с Вами точно все в порядке? – задаёт вопрос и буквально прочесывает своими серыми глазами мое лицо. Вижу, что прекрасно понимает, в чем дело, но у него нет полномочий выяснить больше.
– Все нормально. Освобожусь где-то часа через три.
Мужчина только едва кивает головой, а затем проводит меня вперёд, заводя в здание. К слову, наедине с самой собой меня не оставляют, чтобы я не наделала глупостей. Однажды, в самом начале моего пути в статусе жены Брайана Крауца, я уже совершила ошибку. Теперь надо мной установлен тотальный контроль. Я не могу и шага ступить без ведома мужа.
Мэтью идёт чуть позади меня, возвышаясь горой и ограждая от назойливого внимания посетителей центра. Здесь несколько раз в неделю я встречаюсь со своим психологом. И эти часы – лучшее, что есть в моей странной жизни.
Преодолев длинный коридор, мы тормозим перед темной дверью, за которой меня уже ждут.
– Дальше я сама. Это частный разговор.
– Я понимаю, миссис Крауц. Жду Вас здесь.
Легонько киваю. Ещё раз осматриваю мужчину, который сопровождает меня сегодня, и почему-то не испытываю привычного отвращения, как ко всем ищейкам мужа. Ещё несколько секунд наблюдаю, как Мэтью опускается на кресло рядом с кабинетом, а затем решительно захожу внутрь.
– Опять?
Сразу же наталкиваюсь на взгляд ярко-голубых женских глаз. При первой встрече я буквально зависла на них – до такой степени зрачки притягивали, не давая отвернуться. Вера, мой психолог, медленно поднимается из-за стола и шагает навстречу.
– Сними очки, Брук.
Только здесь я могу себе это позволить. Стягиваю свою временную защиту, обнажая уродливые синяки и гематомы.
– Что на этот раз? – она пристально разглядывает мое лицо. Ее брови все больше сходятся на переносице. Вера потрясающе красивая женщина. Хоть и в возрасте, но все в ней словно остановилось. Замерло лет так в тридцать и хорошеет с каждым годом.
– Он сказал, что я не хочу детей. Сказал это всем своим очередным подстилкам, которых он называет бизнес-партнерами.
Говорю, а из меня будто яд брызжет. Каждое слово обжигает горло, снова перекачивая внутрь дикую ненависть и обиду.
– Не смогла промолчать?
– Я все могу стерпеть, но не эту тему. Ты же знаешь.
– Только лицо?
– Нет.
– Снимай. Снимай все.
Мне не нужно с ней притворяться. Она видела меня каждый раз после очередного приступа воспитания Брайана. Поэтому я медленно, превозмогая боль, стягиваю с себя толстовку и бесформенные брюки, оставаясь в спортивной форме, и демонстрирую все прелести новых побоев. Надо отдать должное Вере – она всегда держит лицо, чтобы не увидела. Вот и сейчас, когда ведёт взглядом по опухшей плоти на боках, по синякам на ногах и следам пальцев на руках, то сжимает плотно челюсти, но больше никак не проявляет эмоции.
– Было ещё что-то?
Знаю, что имеет в виду. Она никогда не произносит это слово вслух, но мы обе понимаем, что подразумевает под этим "ещё что-то". Сексуальное насилие. Отрицательно качаю головой и наблюдаю вспышку облегчения в проницательных зрачках.
– Это не может больше так продолжаться, Брук. Он должен быть наказан.
– Ты же прекрасно понимаешь, что это невозможно, – хрипло смеюсь, на самом деле не испытывая ни капли веселья. – Он держит в своих руках пол этой гребаной страны. Я ничего не могу против него, – Вера молчит, продолжая рассматривать мое изуродованное тело. – Бас уже здесь?
– Да. Но тебе нужен врач, а не Бас, милая. Будь благоразумна.
Теперь взгляд голубых глаз буквально умаляет прислушаться. Но я здесь не за этим.
– Ты же знаешь, что я не могу. Мне нужен Бас.
– Знаю. Но я должна была попытаться.
Вера подходит ближе и осторожно берет меня за руку. После чего мы вместе проходим к дальнему углу кабинета, из которого ведёт ещё одна дверь. Как только я переступаю порог, то тут же облегченно выдыхаю. В большом помещении находится только один человек. И он уже готов и ждёт нас. Бас поднял голову, услышав приближающиеся шаги, а затем так же, как и ранее Вера, пробежался по мне взглядом. Только перед этими людьми я могу быть собой. Мне нечего скрывать.
– Когда-нибудь я сам лично сломаю ему пальцы, чтобы он больше не смог тебя трогать, – мужчина кривится, вызывая мою слабую улыбку. – Готова?
– Готова.
– Давай сюда руки, я перемотаю кисти бинтами. Сегодня покажу пару новых приемов.
– Бас, – Вера выходит вперёд, многозначительно посмотрев на меня, – только давай с учётом ее состояния. Без фанатизма.
– Без вопросов, доктор. Не волнуйся. Со мной она в безопасности.
К сожалению, эта безопасность длится очень недолго.
– Брук, у тебя полтора часа. Потом ко мне, чтобы не вызвать вопросов.
Киваю и провожаю Веру взглядом к выходу. Бас медленно бинтует мои руки, а меня внутри такая непомерная благодарность разбирает, что невозможно молчать.
– Спасибо тебе, – поворачиваюсь к мужчине и вымученно улыбаюсь. – Спасибо за то, что помогаешь. Что учишь защищать себя.
– Судя по тому, что я вижу сейчас, ты не пользуешься моими советами и уроками, Брук, – в голосе упрек, но ни намека на обиду. Только жалость, злость и печаль.
– Еще не время. И ты это знаешь, Бас.
– Когда будет то самое время, Брук?
– Скоро. Вот увидишь, скоро. А пока, – протягиваю ему вторую руку, – давай начинать. У нас мало времени.
Мэтью
Опускаюсь в кресло, переваривая только что разыгравшееся представление. Боже, не так я хотел, чтобы состоялась их встреча. Лица Дианы и Джеймса прочно осели у меня в памяти. Весь ее ужас и его неверие. Господи… Все это уже было. Я переживал то же самое когда-то давно. Эти воспоминания ломают мне все кости, заставляя проживать снова и снова.